Несколько дней назад в интернете всплыл список фильмов, предполагающихся к пересъёмке - к римейку (или, как модно говорить в стране сладного и приятного дыма, «ремейкам»). По неведомой мне причине этот список вызвал бурное возмущение как со стороны правоверных путинистов, так и со стороны потешных борцов с режимом.

Я, увы, не принадлежу к тем миллионам счастливцев, которые всерьёз воспринимают актёров и актрис, следят за их экранными и внеэкранными похождениями, делают их объектами своих культов и так далее. Для меня люди актёрской профессии сродни клоунам, которые разгрывают что-то такое для моего развлечения.

Иеремиады совкофилов и совкофобов имеют всегда один и тот же недостаток: отсутствие конкретики. Они хныкают по поводу украденной у них «мечты о светлом будущем» или, наоборот, проклинают Империю Зла, но всё это всегда очень абстрактно.

Если вы – ну, предположим – захотите проследить генезис современного кинематографа и останетесь при жтом честны перед собой, вы обнаружите (вероятно, к немалому своему удивлению). что современный кинематограф всем - и лучшими своими проявлениями, и худшими - обязан Роджеру Корману, умершему вчера в возрасте 99 лет.

Мне никогда не нравился фильм Рязанова и Брагинского «Служебный роман». Ну, когда я был совсем ещё ребёнком и смотрел этот фильм в момент его выхода в кинотеатры. Я убеждал себя, что такой хороший фильм с такой интересной историей должен нравиться – и почти убедил себя. Почти.

Не знаю, как у других, а у меня есть любимые фильмы. Они, может быть, не относятся к лучшим фильмам всех времён и народов, но они любимые. Со временем список любимых фильмов меняется, какие-то уходят на второй план, какие-то, наоборот, становятся всё важнее. Странно, однако, что список со времнем меняется весьма медленно. Но перемены есть.

Для создания глупой, плохой, но безумно популярной книги нужно немногое: циничный и профессиональный автор, способный угадать массовый запрос на ту или иную мифологему, и издатель, оценивший потенциал предложенного манускрипта. Ну, иногда сей манускрип может быть заказан писателю издателем – такое тоже случается.

После сокрушительного успеха «Неуловиных мстителей», понравившихся и советскому народу и советскому начальству, Эдмонд Кеосаян, по всей видимости, получил карт-бланш на следующий фильм, с условием, что это будет сиквел «Мстителей». Чтож, он воспользовался предоставленной возможностью в полной мере.

Столетие Параджанова. Ну, если быть точным, то это всего лишь столетие со дня его рождения, а о «столетии Параджанова» в точном смысле слова можно будет говорить в 2064 году, потому что эпоха «Параджанова» началась с работы над фильмом «Тени забытых предков». То, что сейчас Параджанов «не актуален», неважно.

В 1978 году советское издательство «Прогресс» выпустило, наверно, самую странную книгу за всё послевоенное существование СССР – сборник рецензий американских кинокритиков, эссеистов и обозревателей, на американские фильмы 70-х годов. Странность этого издания в том, что невозможно понять, для кого оно предназначено.

На родине кадры из фильмов с ее участием вырезают. А она начинает новую жизнь в Штатах. Дочь Машкова, поделилась очередной радостью со своими подписчиками в социальных сетях. Что нового произошло за этот год в жизни Марии Машков расскажет редакция «Так Просто! » .

Люблю составлять списки чего-нибудь. На самом деле, это ни к чему не обязывающее занятие, но оно помогает уложить некоторое количество информации в систему и при этом кое-что проясняется. Или, наоборот, запутывается.

Недавно за чашечкой чая вспоминали с мамой советские фильмы. И когда очередь дошла до всеми любимой зимней комедии, мама сказала: “Ирония судьбы” — хороший фильм. Для стабильного советского человека, такой поворот судьбы был почти экстремальным прыжком с парашюта”. Instagram Сегодня редакция «Так Просто! » говорит о том, за что мы любим этот фильм.

Октябрьской революции не везёт с юбилеями. На десятилетие, в 1927 году, трудящиеся вышли на демонстрацию с лозунгами 1917 года и были встречены пулемётами триумвирата Сталин-Каменев-Зиновьев, после чего РСФСР нчал быстро превращаться из ультралевого в ультраправое государство.

Я прочитал, как один из моих френдов, умный парень (я не преувеличиваю) и вполне вменяемый, назвал фильм Меньшова «Ширли-Мырли» «лучшим российским фильмом». В смысле, лучшим, из снятых после развала советского кинематографа. Я удивился. Если бы меня попросили называть лучший фильм, я бы, наверно, назвал «Окраину» Луцика или «Любовь» В.

Как известно, многие творения советского кино почти совсем непонятны людям, не жившим в СССР в сознательном возрасте (или забывшим, как они жили в СССР). Они были переполнены «тонкими намёками на толстые обстоятельства», иногда разворачивавшими сюжет на 180 градусов, а иногда проясняющим смысл сюжета.

Не могу сказать, что Глеб Панфилов был моим любимым режиссёром, но он был одним из самых уважаемых и ценимых мною мастеров. За всю свою долгую карьеру, насколько мне известно, он не сделал ни одного плохого, неудачного фильма. Почти у всех художников бывают провалы. У Глеба Панфилова провалов не было.

Недавно почему-то захотелось пересмотреть «Неоконченную пьему для механического пианино», снятую Никитой Михалковым, Павлом Лебешевым и Александром Адабашьяном в 1976 году. Последний раз (он же первый раз) я видел этот фильм летом 1978 года, когда он ещё шёл в прокате, но уже не в кинотеатрах, а в районных Домах Культуры, в пустых залах.

Да, это о нём. Туда он и пошёл. Впрочем, именно для Кеннета Энгера это не самый дурной маршрут. В конечной точке пути его встретят радостно, дружелюбно и с распростёртыми объятиями. Я не знаю, какому портрету Кеннета Энгера верить. Каждый человек застревает в определённом возрасте, соответствующем его самоощущению.

В истории советской культуры было много «оттепелей». Они были такие странные и так быстро кончались, что артефакты, произведённые в эти короткие периоды, выпадали из поля зрения величавых советологов и мудрых летописцев советской культуры. Эти произведения искусства и акты культуры по умолчанию считались маргинальными и не заслуживающими внимания.