А теперь немного пафоса, потому что эйфорическая восторженность, знаете ли, довольно часто выталкивает авторов из рамок литературных конвенций. Густав Майринк «Голем» - Один из моих любимых романов. Для меня он двоится. Он понятен и в то же время ускользает от формулировок.

Итак, под «странными» книгами я подразумеваю такие, которые самим авторам не казались странными, но выглядят, мягко говоря, эксцентрично в глазах читателя. Интересно, что странность некоторых книг проявляется со временем.

Даже не знаю, как определить те книги, которые несомненно имеют между собой нечто общее, но, там не менее, ускользают от определений. Каждая из них, в отдельности, примыкает к каким-то литературным рядам, и всё таки остаётся в стороне, в отдалении от всех. Можно сказать, что эти книги «открывают двери», и там не менее. . .

Читайте старые книги. Шарль Нодье Прошедшее лето в библиофильском смысле выдалось странным, в том смысле, что мне повезло купить книги, которые теоретически не могли попасть в мои руки, поскольку из нынешней России запрещено вывозить издания до. . . не помню, до какого года, но уж точно нельзя довоенное.

Прощаясь с карнавалом и вспоминая Великого Пожирателя Горчицы из гениальной книги мэтра Алькофрибаса Назье невозможно не обратиться к замечательным, эталонным хрестоматиям по европейской литературе, составленным германистом Пуришевым Б. И. в 30-е и 40-е и 50-е годы. Это прекрасные книги.

На днях нас покинул замечательный мастер - Виктор Чижиков, автор моей любимой книги - "Двадцать лет под кроватью" Виктора Драгунского. Да, он автор. Великий, великий мастер. Не просто виртуоз и талантливый интепретатор текстов, но большой поэт.

Малоизвестный, но незабываемый Алексей Ремизов явился в литературу в самый разгар модернизма и прямо продолжил языковые игры Николая Лескова, дополнив их глоссолалией гениального авангардиста Андрея Белого. Это вообще очень интересная линия русской литературы, я её очень люблю: Николай Гоголь породил Николая Лескова.

Продолжаю укомплектовывать свою библиотеку. Впрочем, почти всё уже есть, не хватает лишь некоторых мелочей. В конце прошлого года привёз из Рязани очередную кучу старой бумали, в числе прочего, «Гаргантюа и Патагрюэля», издание 50-х годов, с иллюстрациями Гончарова и в переводе В. Пяста.

Не стоит в тысячный раз излагать историю комикса, как такового, перечислять предшественников и первопроходцев. Это все и так знают.

Не так давно, но не позже ноябрьского снегопада 2019 года, продолжавшегося ровно 20 минут, измеряя шагами Фридрихштрассе, что на Берлинщине (как любил выражаться Вальтер Беньямин вослед Хайнриху Цилле), я ни с того ни с сего задержался у лотка букиниста, спешно укрывавшего свои потрёпанные временем сокровища от падающего снега, и, к своему...

О фальсификациях я писал довольно много. Меня интересовала и интересует тема подделок и стилизаций. Сама идея коррекции прошлого путем создания «старинных» артефактов, (ведь именно в этом суть «историзма») кажется мне весьма симпатичной, хоть и опасной. Вы знаете о большом количестве историзированных объектов.

Одна из самых странных книг, что мне известны – „Les songes drolatiques de Pantagruel“. Это книга без текста, состоящая из 120 гравюр на дереве, к коим приложено краткое вступление издателя, Ричарда Бретона, выпустившего сию книгу в Париже, в 1565, через двенадwать лет после смерти Франсуа Рабле.

2018 год стал для меня в определённом смысле «годом Ивана Аксёнова». И большая часть моих мечт, связанных с этим именем, к моему большому удивлению, осуществилась. О существовании Ивана Аксёнова я узнал благодаря Московскому Киноцентру, опубликовавшему книжку «Сергей Эйзенштейн. Портрет художника» в 1991 году.

Мой друг [img]https: //l-stat. livejournal. net/img/userinfo_v8. png? v=17080? v=275[/img] lactoriacornuta подарил мне совершенно замечательную книгу – Франсуа Рабле издания 1895 года с иллюстрациями Гюстава Доре. Пользуюсь случаем ещё раз сердечно поблагодарить его за такой небыкновенный подарок!