Вероника Стеклова: как арест счетов и суды помогли записать новый альбом ( 6 фото )

Вероника Стеклова рассказала о том, как создавала пластинку в период судебных разбирательств, замороженных банковских счетов и переезда, зачем ей потребовались вальсовые ритмы и звуковые пейзажи, а также почему название альбома она поначалу расшифровывала как «бетонная музыка».

Когда ты начала работать над «FEEL CONCRETE»?

Ещё до выхода EMOJI GIRL. Когда начала писать песню Foreva, придумала хук. Большого перерыва между релизами не было: на момент выпуска EMOJI GIRL я уже понимала, что было бы интересно сделать дальше, и это скорее нестандартная ситуация. Обычно я после больших релизов ощущаю вдохновенческую яму — долго ищу новый звук, с которым хотелось бы поработать. Здесь я попыталась сделать стопроцентно живую музыку — в плане продакшена, в плане текстов. Чтобы она сама по себе развивалась, но в ней проявлялись неожиданные элементы, фксы или саунд-пейзажи.

Где ты искала новый звук?

Решила посильнее погрузиться в электронную независимую сцену других стран. Я вела шоу Geography на KURS RADIO: выбирала страну для выпуска и искала на Rate Your Music музыку, которая могла бы мне понравиться. Какого-нибудь неизвестного продюсера из Греции в России просто так не услышишь, это длинный путь, но я жёстко заресёрчила и нашла для себя очень многих новых артистов, разобралась в их тусовках. Слушала — и понимала, что это живая музыка, потому что она развивается сама по себе. Но я слушала и очень много попсы: хотела адаптировать какие-то экспериментальные ходы для более «слушательных» песен.

Ты говорила, что писать тексты песен тебе помогает фоновое чтение — упоминался Арсений Тарковский.

Сейчас я в основном читаю художественную литературу, а не поэзию. Это нужно для того, чтобы больше слов оседало в голове и находилось в ближайшем доступе. Поэзия, наверное, была бы полезнее для текстов, но мне в последнее время не попадалось ничего такого, что бы меня трогало. Из сборника Тарковского я читала по несколько стихов перед сном, но они меня вообще не трогали: вся эта пейзажная лирика, детство… Но мне и то, что не нравится, помогает понять, как бы хотелось писать, так что Тарковский сделал своё дело. Не у каждого же есть какой-то специальный слог, который может тебя заинтересовать. Вот прошлым летом я читала Платонова, и он меня очень сильно впечатлил: я даже выписывала какие-то цитаты, предложения. Но было тяжело. Я до этого «Джейн Эйр» читала, это было намного легче. А тут… На подумать! (смеётся)

Тебе важно отталкиваться от чужого текста, чтобы написать свой?

Мне точно важно отталкиваться, но не от литературы. С чужими текстами так было, когда я писала первые свои альбомы: тогда я очень много читала поэзии XIX века, слушала много рэпа, и это давало основной импульс. Теперь «толчки» у меня происходят просто на улице: вижу какую-то картину, и прямо сердце сжимается.

Приведи пример.

В «Нежно&Небрежно» есть строчки:

Это я буквально шла по улице, и у меня что-то ёкнуло. Захотелось об этом написать.

Но это визуальное впечатление. А как, например, появилась In between?

Я что-то слушала, и мне показалось, что нужно сделать струнное, спокойное интро для альбома. В принципе, так и получилось. Этот инструментал я написала одним из первых, прошлой осенью, а текст очень долго не приходил в голову — до этой весны. Снова шла по улице, и мне просто пришли строчки:

Ты себя так чувствовала в моменте?

Да, и большую часть времени, пока писался альбом. Это было состояние неопределённости, которое меня съедало, но изнутри его достаточно тяжело понять. Ты как будто привыкаешь и уже не можешь декодировать, где ты на самом деле. Не пойми где. А эти строчки написались, когда все проблемы уже начали решаться.

Что это была за неопределённость?

У меня был очень тяжёлый год. Помимо идеи альбома как живой музыки, у него параллельно была другая, смысловая основа — поиск опор внутри себя. До этого я привыкла искать опоры в том, что вокруг меня. Для меня очень важен был мой дом, мой район (Вероника выросла в Строгино. — Прим. ред.). В одной песне я с ним прощаюсь, потому что мне пришлось переехать, и вот уже минус одна опора. Ещё я поссорилась с лучшим другом, и это минус вторая. Параллельно у меня шёл суд из-за семейных обстоятельств, на которые лично я вообще не могла повлиять (в 2022 году маму Вероники осудили за налоговые преступления. — Прим. ред.). На меня всё это время очень сильно давила эта несправедливость, что я ничего не могу сделать.

От суда до суда постоянно находилась в ощущении, что «сейчас что-то решится»: будет либо неизгладимо плохо, либо очень хорошо. Но решение откладывалось, суды продолжались, все эти кассации, апелляции… И ты снова находишься в ожидании. А потом всё самое плохое уже случилось: мы проиграли, у меня арестовали счета, и я подумала: «Блин, а всё же не так страшно! Это можно пережить».

Сейчас, к счастью, всё уже начало решаться, и я скоро снова буду полноценным гражданином. Как только отпустила это состояние, всё сразу стало налаживаться.

И мама освободилась. Ваши отношения изменились?

100%. Не только отношения, но и моё самоощущение. Через боль, страдания, жалость к себе и разные неприятные события я в итоге пришла к своим внутренним опорам, которые в долгосрочной перспективе намного мощнее прежних. И помогла мне к ним прийти именно эта жизненная ситуация, где я оказалась оторвана от мамы, когда мне пришлось взять на себя ответственность за брата и сестру. К этому можно по-разному относиться, и я разные отношения перепробовала, но теперь, когда это уже завершённая глава, можно сказать, что пользы было больше, чем я ожидала. Раньше я не очень сильно была вовлечена в семейную историю, а сейчас мы с мамой общаемся на равных, как взрослые люди. Я намного больше могу ей рассказать.

Когда пытаешься соотнести альбом с этим опытом, возникает некоторый смысловой зазор: «Нет счетов и нет работы, лишь открытое окно» — вне контекста твоей жизни звучит романтично, в контексте — суицидально.

Я не ощущаю этого зазора, потому что воспитала в себе привычку не думать о том, как что-то может «читаться». Для меня это не имеет большого значения. Каждый всё равно считает как хочет, и мне это нравится. В эти строчки я никакие суицидальные мысли не вкладывала, но интересно, что возникает такая двухслойность. Хотя по итогу песня всё равно позитивная.

Ты недавно выкладывала кавер на Charli XCX, который исполнила на русском: «Счастье мне пришло в коробке, раньше мне было плевать…» — и так далее. Мне кажется, это очень важная практика: по-настоящему исследовать чужой сонграйтинг можно только через присваивание. Или цель была не в этом?

Я вообще не занимаюсь такого рода переводами, но иногда читаю тексты песен, которые мне понравились. Я так читала какие-то тексты Тейлор Свифт, но Чарли мне намного больше созвучна как личность. Она часто поднимает тему неуверенности в себе, каких-то знакомых всем переживаний, поэтому её я чувствую сильнее.

Мои друзья из «Двух Обрезов» регулярно устраивают квартирники: приглашают разных артистов, чтобы они спели что-нибудь своё или сделали кавер. Я решила взять I’m Afraid, потому что мне очень нравится эта песня. Стала пытаться перевести: я примерно знала, о чём она, а потом вчиталась — и поняла, что не всё замечала.

Чего не замечала?

Я сначала не поняла вообще, что это песня о замужестве. «Счастье мне пришло в коробке» — думала: что это вообще может такое быть? Но там дальше «забери своё кольцо», «я — жена, я — ребёнок» — тогда поняла, что речь про красненькую коробочку, в которой лежит обручальное кольцо. Я сама замуж пока не собираюсь, но Чарли там поднимает и другие темы: как она не уверена в себе, но появляется человек, который заставляет её чувствовать себя уверенной, и она не может справиться с этим чувством, боится. Это песня о личной уязвимости — такие для поп-индустрии, по-моему, очень важны. Можно подключиться — и чувствовать себя менее одиноким в каких-то других, похожих человеческих процессах.

Не думала перевести весь альбом?

Мне предлагал так сделать мой друг-гитарист: «Давай переведём все песни, зальём на саундклауд!» — и я бы с удовольствием это сделала как прикол, но пока на это совсем нет времени. У меня есть мысли о следующем EP, и эта идея как будто уже устареет… Но если я почувствую, что есть вайб, то сделаю. Чарли — наша! (смеётся)

На FEEL CONCRETE есть целых два вальса — это неожиданно.

Да, помимо экспериментальной электронной музыки, которую я слушала всё это время, я ещё погрузилась в теорию музыки, а она не обходится без рассмотрения других форматов произведения — других по структуре и по размеру. Я слушала много вальсов, мне очень нравится размер 3/4 и вся эта вальсовая эстетика, а стандартные формы очень удобно наполнять нестандартным содержанием. Без названия, наверное, не будет понятно, что это вальс, потому что продакшен более современный, но мне такое очень нравится — поэтому я на одном не остановилась, сделала два.

Я уверен, что песня Foreva — это хит.

Мне тоже так кажется.

Как ты её дописала?

Хук «с тобой узнала я, что такое форева» уже перестал быть актуален, но мне нравится, что это всё равно часть моей жизни, моей истории. «Как кеды и доска, мы с тобою на-на-на-на» — я только со временем поняла, что это не про вечную любовь, а про созависимые отношения, из которых достаточно тяжело выйти. Ты выходишь, снова возвращаешься, получается такой повторяющийся цикл из схождений и расхождений, где все несчастливы, — как у меня, собственно, и было. Когда я слушаю строчку про «кеды и доску», я себе представляю скейтера, который ломает скейт, — и дописывала песню, когда отношения уже закончились. Сейчас я более спокойно отношусь ко всему, что было, но там есть строчка «Чем ты ближе, тем мне хочется быть дальше. В моём замке на Плющихе меня не обидит никакой мальчик» — и это реально были мои чувства в моменте. Так что песня сложилась из разных периодов.

Ты говорила, что хотела бы уметь писать как Платина, но не упоминая наркотики, — это о каких именно его строчках?

Я много слушала его альбом «Платина»: «Я поверил ей, — она обманула меня», всё вот это. Мне очень нравится, что он не боится быть уязвимым и прямо говорит: «Вот я ей поверил, а она меня обманула, оказалась обычной… Девушкой лёгкого поведения. Я ей поверил, и мне из-за этого больно». В этом есть свэг — когда ты не скрываешь свою романтичную, лиричную сторону. И в старых песнях этого было ещё больше.

Спрошу про видео: на Padlock Waltz вы сняли хореографический клип…

Большую роль сыграла моя любовь к MTV нулевых-десятых годов, когда было очень много хореографических клипов — у Леди Гаги, условно. Я очень давно хотела себе такое же видео, а к вальсу как раз просилась какая-то танцевальная тематика, но не хотелось втупую заставлять людей танцевать вальс. И как раз мы познакомились с Катей, моей подругой: она профессиональный хореограф, сама очень круто танцует и нашла танцоров, которые снялись в клипе. Для меня это коммьюнити долгое время было совсем закрытым, а сейчас появились друзья оттуда — и я тоже погрузилась. Клип мы снимали на Авиамоторной: там просто рядом жил наш режиссёр, Никита.

А для клипа на Driving сняли целый кабриолет!

Сперва нужно сказать про песню: я начала писать её прошлым летом, когда была в Турции, и мне очень хотелось сделать что-то минималистичное, без развития, чтобы мелодия вообще не менялась. В итоге всё равно появилась какая-то динамика, но вдохновение пришло тогда: мы ездили в Турции по горам, я буквально была «страшно высоко», но чувствовала себя очень классно. Море, лето, свобода… Написала два первых четверостишия, а дописать их смогла только этим летом, когда уволилась с работы. «Нет счетов и нет работы» — потому что счета арестовали, с работы я ушла, и это была очередная потеря опор. Это же всё такие якоря, с которыми ты себя чувствуешь устойчивее, жизнь ощущается более предсказуемой. Сначала мне казалось, что я не стою на двух ногах, а потом поняла, что наоборот:

То есть я в своём положении смогла найти плюсы: что вообще никому не должна и могу делать всё что угодно. Почему бы не получать от этого удовольствие?

Ты писала, что работала в «Смешариках».

Да, на RIKI MUSIC — это лейбл при компании, которая выпускает «Смешариков», «Фиксиков» и другие мультипликационные проекты. Ещё у них выпускаются дети-артисты: Мария Янковская, Вова Солодков…

А где фит с Вовой Солодковым?

(смеётся) У меня на самом деле не было соблазна с ним фитануть, потому что у нас вообще разная целевая аудитория.

Да, у него это фанаты Хаски, а у тебя…

А у меня фанаты Монеточки* (признана Минюстом иностранным агентом, — Прим. ред.). Я просто давно хотела поработать на лейбле, но раньше мне в целом хватало на жизнь, плюс были небольшие подработки, выступления. Потом нужно было съехать из квартиры, и я поняла, что всё: начинается взрослая жизнь, пора устроиться на работу. Мне было интересно, как лейбл устроен изнутри, и я уже знала, как проводить промоактивность и как работает музыкальная индустрия. Мне бы вообще хотелось однажды открыть свой лейбл или продюсерский центр: такой, чтобы не за счёт большого каталога жить, а прямо заниматься артистами.

И как тебе со «Смешариками»?

Очень интересно было, потому что я до этого не работала в большой корпорации. Это колоссальный опыт: побыть не артистом, а человеком, который с артистами работает и понимает, как тяжело с ними иногда бывает. Эта работа дала мне понять, что я на самом деле не менеджер. То есть у меня есть все навыки, системное мышление, но я не ощущала себя на своём месте.

Тебя просто могнул Вова Солодков.

(смеётся) Он вообще очень прикольный чувак. И так уверенно себя ведёт: я с незнакомыми людьми не до конца себя ощущаю в своей тарелке, а у него как будто вообще нет с этим проблем. Сразу подходит, показывает какой-нибудь мем…

Какой?

Например, он мне показывал фото, где он стоит с Джеффри Эпштейном. Он его сделал с помощью нейронки, мне это было очень смешно. И вообще там были хорошие люди, приятные коллеги. Лучший коллектив, который можно пожелать.

Ну конечно: Бараш, Совунья, Кар-Карыч.

Кстати, мы же делали встречи с композиторами, и к нам приходили Марина Ланда и Сергей Васильев, которые пишут песни для «Смешариков». Интересно было послушать, как они создают музыку. Я там даже некоторые инсайты получила. Они, например, звали рандомного человека и просили: «Наиграй мелодию». Он случайно играл в миноре, они его спрашивали: «Какое настроение у тебя возникает от этой мелодии?» — человек отвечал, что грустное, они ему в ответ: «Вот, у нас уже есть грустная тема, так примерно мы и пишем». Это похоже и на мой процесс написания. Я не получала профильное музыкальное образование после музыкалки, не училась в консерватории и сейчас пытаюсь пробелы в знаниях залатать, но всё равно остаётся комплекс неполноценности, потому что не получила эту корочку. А потом приходят люди — профессионалы своего дела, и так просто к этому относятся… Меня это сильно воодушевило.

Название альбома FEEL CONCRETE, очевидно, отсылает к «конкретной музыке» — то есть такой, где материалом становятся звуки окружающего мира.

Но тут есть разночтение: когда я стала изучать историю музыки и впервые увидела это название, я его считала как «бетонную» музыку, и мне очень понравилось именно такое значение. Я долго думала, что это действительно так переводится.

То есть реальное название альбома — «Потрогай бетон»?

(смеётся) Да, «потрогай» или «почувствуй». Это как раз про опору и про выход из неопределённости — одно слово решило сразу несколько смысловых задач. Сначала я хотела назвать альбом CONCRETE FEELINGS, но это звучало как утверждение, «конкретные чувства», а мне хотелось сконцентрироваться на процессе. Обложка же тоже передаёт действие: я прыгаю в грязь. Поэтому выбрала «FEEL». Но меня и конкретная музыка очень сильно впечатлила, когда я её слушала.

Особенно понимая контекст: это направление начало развиваться, когда ещё не было бюджетных способов записи, и люди просто на огроменных военных машинах, магнитофонах записывали все эти звуки, чтобы потом что-то из них склеить. И я делала что-то похожее: из разных сэмплов складывала звуковой пейзаж, который сразу давал какие-то ассоциации. По отдельности это просто звуки: звук шагов, звук сверчка, звук сирены вдалеке, а все вместе они создают иное ощущение.

Я наделала себе кучу таких маленьких пейзажей и вставляла их в песни, в зависимости от контекста. В них сразу появлялся новый смысл, и он хорошо взаимодействовал с текстом. На альбоме есть одна «конкретная» композиция, где один пейзаж сменяет другой: сначала там дождь, человек идёт по улице и слышит разные тревожные звуки, свойственные нашему времени, а потом он приходит домой, где спокойно и хорошо. Вот это чувство дома со мной идёт через всю жизнь.

Но ты мне так и не рассказала про клип на Driving.

Я очень серьёзно отношусь к визуалам, чрезмерно серьёзно. Мне часто что-то сильно не нравится в клипе, а потом я пересматриваю через полгода и думаю: «Блин, да нормальный клип! Что я себе надумала?» Для этого альбома я подумала, что больше не хочу так сильно нервничать, запариваться — хотелось снять всё легко и спокойно. Поэтому мы сняли даже не клип, а, как я это называю, вайб-мьюзик-видео: тут почти нет режиссёрской работы. Изначально я хотела снять POV (видео от первого лица, — Прим. ред.) из кабриолета, но из десяти минут, которые мы отсняли, записались только 40 секунд, так что никакого мне POV. В остальном всё шло, как задумано: это, наверное, самая лёгкая визуальная работа за всё время. Я просто сняла кабриолет на два часа, и мы с Катей, той самой подругой-хореографом, повайбили, поснимали липсинки на айфон. Отдали всё это Никите, а он смонтировал. Очень прикольная женщина-водитель нас покатала даже дольше, чем нужно. Слушали «Пошлую Молли», кричали, подпевали…

Ты не была сейчас на «Пошлой Молли» в Тбилиси?

Мне очень хотелось съездить вместе с Катей, и наш режиссёр Никита как раз снимал для них концертную документалку, но я пока невыездная. Последний концерт будет в Ташкенте — надеюсь, что туда доеду, и всё будет чётенько по документам.

Закончим с альбомом: Apocalypse Lullaby.

То, как сложится альбом, — это всегда лотерея, но я сразу знала, что это будет последний трек — и даже когда потом появились ещё песни, он так и остался в конце.

Во-первых, это колыбельная. Во-вторых, я себя чувствовала очень уязвимо из-за строчек припева и даже сомневалась, можно ли мне рассказывать о таких сторонах. Эта песня — про панические атаки, которые у меня происходят перед сном. Сейчас их, слава богу, почти не случается, но из-за этой тревоги ты всё равно приходишь к мысли, что мы тут не одни. Это может звучать как-то эзотерично, но и это про поиск опор.

Физически и ментально ты ощущаешь себя одиноким, как будто никого нет рядом, но на самом деле вокруг весь мир, и он не хочет тебе сделать зла. Весь мир на самом деле за тебя, «за тобою солнце и луна» — какие-то более серьёзные и мощные силы, чем просто анорак. И мне важно, что альбом заканчивается на жизнеутверждающей ноте: я пишу музыку во многом для себя, чтобы мне было легче жить, но и в надежде на то, что и остальным после прослушивания этих песен тоже станет спокойнее.

Напоследок: что тебе снится?

Из последнего — часто бывает, что я нахожусь в каком-то фейковом пространстве и получаю от этого удовольствие. Меня это и в жизни прикалывает: когда хожу по Москве, а на зданиях просто принты зданий. Слышу звуки птиц, а это ненастоящие птицы. И во сне я постоянно в таком «Шоу Трумана» нахожусь, но меня это радует.

А ещё есть повторяющийся сон: мне неоднократно снился Гоша Куценко в самых неожиданных местах — я внезапно его встречаю, например, в метро, а он оказывается как бы моим ментором — и делится со мной мудростью. У меня никогда не было какой-то фиксации на Гоше Куценко, но сейчас я уже стала испытывать к нему тёплые чувства, потому что он реально, как в сказке, всё время мне помогает: «Тебе нужно идти не сюда, а туда!» В реальности мы так с ним до сих пор и не пересеклись, хотя должен был быть один ивент, где я собиралась выступать, а он должен был его вести, но пошёл на другое мероприятие. Я бы очень прикольнулась с этой встречи.

Буквально мем «Вам снился этот человек?».

(смеётся) Я даже представляла, как мы с ним встречаемся на этом выступлении. У меня была навязчивая идея рассказать ему об этих снах.

А что из того, что реально с тобой было, ты считаешь самым странным опытом?

Есть неприятная история, на которую я сама подписалась. Ну, неприятная она для меня, для других людей это просто прикол.

На телеканале «Суббота» было шоу «Королева шоппинга». Мы часто его смотрели с друзьями и думали, какие же там все дураки: «Если я туда пойду, то я там точно всех уделаю!» Один раз мы напились пива и подали заявку, просто по приколу. И меня взяли: я реально там снялась.

Кринжанула?

Очень жёстко. Но это было интересно, потому что я поняла, как снимаются все эти реалити-шоу — теперь вообще не могу их смотреть.

Что ты там делала?

Суть в том, что есть три участника, которые должны на определённый бюджет по правилам этого шоу выбрать себе лук, который оценит жюри, и кому-то достанется победа. Весь прикол в том, что шоу короткое, и герои там вообще не раскрываются, им сразу дают какую-то роль: пару слов, описывающих, кто это такой и как он должен себя вести. Ты, конечно, можешь вести себя как обычно, но это затягивает съёмки, и в какой-то момент я ощутила себя в ловушке. Мне говорили: «Ты же девочка из МГУ! Скажи что-нибудь умное».

И ты говорила?

Да, что-то про перепотребление (смеётся). Вспоминала философов… Я почувствовала, что меня морально унижают, поэтому просто хотела как можно быстрее всё сделать, чтобы оттуда уйти. Пришлось пойти на поводу. Больше я никогда в таком участвовать не буду — это полная жесть! Там ещё всё так смонтировано, что твой образ комментируют медийные личности, и там была Маша Миногарова, ещё какие-то люди, и они все давали самые сальные комментарии… Ну, было и было!

Беседовал Егор Спесивцев

Вероника называет переезд и арест счетов потерей опор, но именно это помогло ей найти внутреннюю устойчивость. А вы считаете, что настоящие опоры находятся только через боль и потери, или можно обрести себя и без таких потрясений?