Девчонки, которые заставили немцев бояться темноты ( 4 фото )

Звучание приказа №227 заставило юных летчиц разрыдаться. Они еще не осознавали, что совсем скоро их имена станут наводить ужас на врага в самом сердце Германии.

В донских степях, продрогшие и обессиленные после долгих перелетов, они слушали голос начальника штаба. Слова о том, что отступать некуда, эхом разносились над промерзшей землей. Южный фронт откатывался к Кавказу, оставляя за собой разрушенные города. Девушки, вчерашние школьницы, плакали навзрыд. Но слезы были не от страха перед захватчиками, а от щемящей боли за родную землю, которую приходилось оставлять врагу.

Среди них находилась Наталья Меклин. Когда началась война, ее планам на спокойную жизнь в Московском авиационном институте не суждено было сбыться. Вместо учебников и лекций — лопата и кирка на строительстве укреплений под Брянском. В те дни она не догадывалась, что ее призвание — не рыть окопы, а властвовать в небе, сея панику среди тех, кто мнил себя представителями высшей расы.

От учебной аудитории до кабины кукурузника

Лето сорок первого года выдалось изнурительным для студентов. Работа до кровавых мозолей, короткий сон и снова работа. Именно так закалялся характер будущих защитниц. Когда Марина Раскова начала формирование женских авиационных полков, Наталья не раздумывала ни секунды. Опыт полетов на планере и огромное желание сражаться стали ее пропуском в небо.

Служба началась в 588-м ночном легкобомбардировочном полку. Немецкие летчики поначалу с пренебрежением относились к тихоходным фанерным По-2, которые в народе ласково прозвали «кукурузниками». Отсутствие брони и низкая скорость делали их, на первый взгляд, легкой целью. Однако вскоре высокомерие сменилось паническим страхом. Враг дал им прозвище «Ночные ведьмы». Они возникали словно из ниоткуда, с выключенными моторами бесшумно подкрадываясь к целям. Их атак не могли предотвратить ни плотный зенитный огонь, ни мощные прожектора.

Первые боевые задания Наталья выполняла в роли штурмана. Командование старалось оберегать девушек, поручая им менее опасные цели, давая время привыкнуть к боевой обстановке. Но война диктовала свои условия. Вскоре в ее биографии появились Миус-фронт, переправы через Дон и огненный ад предгорий Кавказа.

Слезы и ярость под приказом

Июль сорок второго года стал для полка серьезным испытанием. Отступление всегда тяжело, а для девушек, рвущихся в бой, оно было особенно мучительным. Строгие формулировки сталинского приказа, обвинявшие войска в позорном отступлении, ранили больнее любых осколков.

Но именно в эти горькие минуты зародилась та самая несгибаемая воля, что вела их на задания ночь за ночью. По восемь, а то и двенадцать вылетов за смену. Зимой — пронизывающий ветер в открытых кабинах, летом — гарь и пыль отступающих колонн.

Стоит лишь представить: девушке всего девятнадцать, впереди должны быть экзамены и свидания, а она каждую ночь входит в перекрестие лучей прожекторов, осознавая, что вражеский снаряд может превратить ее машину в огненный шар. Что помогало им сохранять рассудок и силы? Смогла бы нынешняя молодежь, выросшая в комфорте, проявить такую же стальную выдержку и веру в правое дело?

Дорога в бессмертие

В сорок третьем Меклин освоила профессию летчика. Ее экипаж вместе с Ириной Себровой стал одним из самых эффективных в полку. Слаженность действий была доведена до автоматизма. Ирина удерживала боевой курс с филигранной точностью, а Наталья вносила корректировки, пристально следя за прицелом.

Один из боевых вылетов едва не стал для них последним. Вражеские пулеметы били прямой наводкой, трассирующие пули создавали вокруг хрупкого самолета смертоносную сеть. Себрова с трудом удерживала штурвал, машину трясло, но курс оставался неизменным. «Бросаю!» — и бомбы устремляются к земле. Мгновение — и По-2 резко уходит вниз, выскальзывая из луча прожектора. Позади полыхает взорванный склад боеприпасов. Наталья видела черный дым, застилавший небо до рассвета. Это была расплата. За Брянск, за Орёл, за те самые слезы в донской степи.

К финалу войны на счету Натальи Меклин значилось 980 боевых вылетов. Почти тысяча раз она смотрела в лицо смерти. На головы врага было сброшено 147 тонн бомб, что привело к уничтожению десятков переправ, эшелонов и складов. И при всем этом ее самолет ни разу не был сбит. Судьба берегла ту, что сама стала ангелом-хранителем для пехоты под Новороссийском и на Малой Земле.

Жизнь после войны

После победы Наталья Фёдоровна не осталась в прошлом. Она променяла штурвал на перо. Окончив филологический факультет МГУ, стала талантливым переводчиком и писателем. Ее произведения — не просто воспоминания, а живое доказательство того, что любовь к отчизне делает хрупкую женщину сильнее брони. Она вышла замуж, взяла фамилию Кравцова, вырастила детей и внуков, но до конца своих дней поддерживала связь с боевыми подругами.

Летчицы называли друг друга самыми родными людьми. Когда в 2005 году ее не стало, ушла не просто героиня — ушла целая эпоха женщин, которые умели плакать от бессилия, но никогда не отступали в бою.

Что было главным оружием этих девятнадцатилетних девушек — фанатичная вера в победу или врожденное бесстрашие, и могла бы современная молодежь выдержать такое?