«За мечту надо платить»: история 25 лет фестиваля STEREOLETO ( 9 фото )

13 и 14 июня в Севкабель Порту состоялся юбилейный, 25-й фестиваль STEREOLETO. Журналист Юрий Сапрыкин побеседовал с его основателем и продюсером Ильей Бортнюком. Разговор затронул ленинградский рок-клуб, работу на радио, эпоху TamTam, Курёхина, концерты мечты, импортозамещение в музыке и причины, по которым фестиваль, где по соседству могут выступать Лев Лещенко и Хаски, держится не на расчете, а на искренней любви к делу.

Первая осознанная работа была в БДТ. Чем там занимался?

Это случилось после школы. Поступил в кораблестроительный институт — главным образом потому, что оттуда не забирали в армию. Но через полгода сработало «еврейское счастье»: студентов конца 1968-го и первой половины 1969 года рождения из трех вузов с военной кафедрой призвали. Отслужил два года, вернулся, понял, что учеба не моё, и ушел. Чтобы занять время, устроился реквизитором в БДТ. Там познакомился с женщиной по имени Ирина — она была звукорежиссёром театра. Рассказал ей, что хочу заниматься звуком: нравится музыка, любительские группы из рок-клуба. Она свела меня с известным питерским звукорежиссёром Виктором Диновым, а тот отправил на Ленинградское радио. Это было единственное радио в городе, 1990 год, FM-станций ещё не существовало. Там выходила передача «Рокси-Аудио», её вел Джордж Гуницкий, один из основателей «Аквариума». Он взял меня постоянным звукооператором, и в рамках программы я начал делать свои двадцатиминутные сюжеты о современной музыке. Ставил группы с лейбла 4AD, новые питерские коллективы. Очень нравилась независимая английская сцена: Cocteau Twins, Ник Кейв и другие.

Откуда узнавал про такую музыку?

Существовала инди-тусовка: группы «Камикадзе», «Дурное влияние», «Петля Нестерова». Из Лондона приехала Катя Голицына — её голос звучит на знаменитом треке «Новых композиторов»: «Я хочу танцевать, я хочу двигать телом». Были знакомые, один даже снабжал группу «Кино» новыми пластинками — у него кто-то из родственников ездил за границу. Большая часть пластинок тогда попадала через моряков, которые привозили их из загранки, потом всё переписывалось на кассеты.

Был радиоведущим, продюсером лейбла, занимался клубом, работал концертным директором с группами, организовал несколько фестивалей. Какой период считаешь самым счастливым?

Наверное, работа в клубе TamTam с 1991 по 1993 год. Каждые выходные там происходило музыкальное открытие, и это длилось два года — настоящее откровение. Если брать ещё более ранний период — девятый-десятый класс, когда начал ходить на концерты и открывать для себя захватывающий мир Ленинградского рок-клуба: «Кино», «Зоопарк», «Аквариум». Думаю, это определило всё, чем занимаюсь до сих пор. Если бы не попал на концерт «Аквариума» в 1984 году, неизвестно, как сложилась бы жизнь.

Помнишь какой-то великий концерт из тех времён?

Тогда почти все концерты казались великими. Конечно, «Аквариум» — несколько концертов с программой, где играл Ляпин: «Сыновья молчаливых дней», «Сентябрь», «Рок-н-ролл мёртв» — мощнейшая программа. «Зоопарк», один из первых концертов группы «Ноль». Из «Кино» — 1985 или 1986 год, переход от альбома «Это не любовь» к «Группе крови». Концерт в ДК Связи, зал на 300–400 мест. Невероятный драйв, все танцевали, прыгал до потолка. И, конечно, «Поп-механика». Их концерты поразили больше всего. Это было невообразимо, дико круто — когда не понимаешь, что будет дальше, и замираешь от восторга на каждом следующем действии. Ничего круче в плане музыки с тех пор, наверное, не слышал.

Был знаком с Курёхиным?

Да. Он приходил ко мне на программу на радио «Катюша». Иногда созванивались, менялись пластинками. Не скажу, что дружили, но кажется, если бы он не умер, могли бы быть совместные проекты. Я тогда не представлял, что можно привозить в Россию группы, а мы с ним уже обсуждали приезд Current 93. Общались последние года два перед его смертью, он уже ушел в сторону Дугина, Алистера Кроули. Звонил и искренне говорил: «Приходи на пресс-конференцию с Дугиным и Лимоновым, это замечательные люди». Я относился к этому с опаской. Потом понял, что для него это был ещё один вид творчества, следующий уровень «Поп-механики». До сих пор чувствую его влияние — возможно, в том, как собираю программу для STEREOLETO. Он постоянно разрушал границы — в музыке, культуре, жизни. В этом смысле он был моим учителем.

На STEREOLETO сразу после Льва Лещенко выступал Хаски. Это пример такого подхода?

Да. И в приглашении Лещенко не было никакого прикола. Обоих считаю выдающимися исполнителями. В Питере после выступления Лещенко ко мне подходили молодые музыканты лет 20–25 с горящими глазами: «Как это возможно?» Они на себе ощутили его артистическую мощь. Это уникальный человек, таких осталось мало, их надо беречь.

Выступление группы Crystal Castles на фестивале Stereoleto, 2016 год

Выступление группы Massive Attack на фестивале Stereoleto, 2008 год

Выступление Регины Спектор на фестивале Stereoleto, 2012 год

Выступление группы Unkle на фестивале Stereoleto, 2017 год

Как объяснить человеку, не бывавшему в TamTam, что это было?

Место абсолютной свободы. Сейчас сложно объяснить, что такое абсолютная свобода, но она была — и в музыке, и во всём. Свобода от цензуры, от коммерции, от шоу-бизнеса (его тогда не существовало). Можно было делать всё что угодно. Поэтому появилось много интересных, даже выдающихся артистов. Это стало возможным только в то время и в том месте. И, конечно, Сева Гаккель, который всех объединил. Человек, никак не связанный с новой музыкой, интеллигентнейший виолончелист, похожий на Иисуса Христа, — он создал целое поколение, которое называют «поколение TamTam’а». Оно до сих пор влияет на культурную жизнь в России. В Москве такого быть не могло — там уже начинался шоу-бизнес, продюсерские студии. В Питере царила полная анархия. Помню фразу Макса Покровского после выступления в «Там-таме»: «*****, как у вас здесь *******. В Москве такого нет, у нас все *********». Клуб вызывал большой интерес на Западе. У нас были Джон Пил, Дэвид Бирн провёл два дня. Сейчас делаю документальный фильм про TamTam, там будут кадры, где Бирн танцует на выступлении «Маркшейдер Кунст».

Из поколения TamTam в истории останутся «Король и Шут» и, возможно, TequilaJazzz. Кто тогда считался самым крутым?

В 1991 году «Король и Шут» делали первые шаги. Самыми-самыми были Solus Rex с вокалисткой Анной — красивый дрим-поп в духе Cocteau Twins. «Нож для Фрау Мюллер» играли в стиле, который сами называли «хардкор-шансонье». «Никогда не верь хиппи» — madchester. «Вино», Toxic Waste, «The Оба» — индустриальная музыка, очень странная и крутая, выступали в масках. Spitfire, «Маркшейдер Кунст». И «Пупсы»! Съездил с ними в Германию на две недели в 1991-м. Это был приквел TequilaJazzz — там играли Дусер и гитарист Костя Фёдоров. Они играли то панк-рок, то что-то в сторону The Birthday Party и The Bad Seeds. Невероятно круто, мгновенно стали культовой группой, но просуществовали недолго.

Выступление группы Tequilajazz на фестивале Stereoleto, 2018 год

А «Химера»? Говорят, их концерты были сокрушительными, но записи этого не передают.

Рэтд (Эдуард Старков) был музыкантом с первобытным, необузданным драйвом. В жизни — нормальный человек, но на сцене... Кожаный фартук, татуировки, первый аккорд на гитаре — и у всех волосы дыбом. Как ему это удавалось — непонятно. Внутренняя мощь, дикая энергетика — примерно как у The Fall или Psychic TV. Таких диких людей в музыке мало, сейчас их вообще нет. Никогда не забуду концерт, где на заднике висел белый лист ватмана. Рэтд играет, берёт аккорд, кладёт гитару, обматывает руку жгутом, втыкает шприц, наполняет его кровью и рисует на листе значок «Химеры». Продолжает играть. Думаю, ничего подобного по эмоциональному воздействию в нашей музыке не видел. Возможно, что-то сопоставимое делал Коля Комягин из Shortparis или Мамонов. Люди, способные на сцене превращаться в дикий сгусток энергии.

Ещё молодой Фёдор Чистяков. Удивило, что вспомнил группу «Ноль». Их редко ставят в один ряд с «Аквариумом», «Кино», «ДДТ», что несправедливо.

С Федей был немного знаком. Учился в «Корабелке», 1986 год, встретились на репетиции «Алисы», а потом поехали в гости. Лежали под столом и передавали друг другу бутылку водки. Альбом «Песня о безответной любви к Родине» — один из идеальных. Каждая песня — хит. Таких альбомов мало. Лет десять назад, когда Чистяков снова начал выступать как «Ноль», думал пригласить его на STEREOLETO, что-то обсуждали. Потом он уехал, и сейчас дико жалею, что не пригласил. Недавно переиздали их ранние концертные записи — включил в машине, чуть не вылетел на встречную. Невероятная мощь! Есть история, как поучаствовал в записи того альбома. Проходил мимо студии «Титаник», 1990 год. Стоит Федя, курит. «Как дела?» — «Вот альбом записываем. Записали песню про индейца. Хочешь послушать?» Зашли, послушали. Говорю: «Всё хорошо, но я бы сюда бас чуть-чуть добавил». Он: «Да, я тоже об этом думал». Чуть-чуть добавили бас. Так я немножко поучаствовал в записи альбома и пошёл дальше.

Есть промоутеры, для которых главное — деньги. Есть те, кто делает многое по любви. Концерт Dead Can Dance в 2005-м в «Октябрьском» — очевидная связь с тем, как ставил на радио группы с 4AD. Много ли вещей делаешь просто по велению души?

Думаю, практически всё. Бывают заказы на закрытые мероприятия, но всё публичное делаю исключительно потому, что это нравится. В 2000-е активно занимался концертами, и Dead Can Dance были абсолютным чудом, воплощением юношеской мечты. До начала не представлял, как это будет выглядеть, боялся, что магия не случится. Но она случилась. В этом сила музыки — обычные люди делают такое, что зрители плачут, переживают катарсис. Таких концертов было несколько. Всегда мечтал сделать концерт Kraftwerk — и сделал. Георгий «Густав» Гурьянов звонил после и благодарил: «Это было настолько важно для меня, что ты сделал этот концерт!» Но мы ушли в минус. Потом гулял с Ральфом и Флорианом, показывал город, им понравилась Россия. Спрашивают: «Как всё прошло?» Говорю: «В общем, ничего, потерял тысяч пять евро». Они при мне звонят агенту — одному из топовых в Англии — и говорят: «Давай уменьшим гонорар на пять тысяч». Тут же присылают новый контракт. Это было по-человечески, хотя я не просил. Считаю, за мечту надо платить. Музыкальный бизнес в большей степени не про деньги. Если цель только зарабатывать, не стоит заниматься организацией фестивалей и концертов.

Сейчас ездишь на европейские фестивали?

Езжу, но реже. Цель другая. Раньше ездил на шоукейс-фестивали, чтобы находить артистов и привозить их сюда. Сейчас — просто посмотреть, что происходит, и не чувствовать себя изолированным от мировой сцены. Иногда езжу на концерты — например, на Дэвида Бирна во Франкфурт. Его новый альбом очень понравился, Бирн — один из важных для меня людей в музыке. Концерт превзошёл ожидания: уже на второй песне все встали и начали танцевать. Есть группы, на которые поехал бы специально. The Pogues начали выступать без Шейна МакГоуэна, но дух, настоящий ирландский, по-прежнему присутствует. Сейчас нацелился на Восток. Хочу съездить на шоукейс-фестиваль в Китай, Таиланд, Индию. Там много интересных артистов. Один из немногих плюсов того, что контакты с Европой практически прекратились, — возможность открыть для себя Азию.

Произошло ли импортозамещение? Появились ли новые большие артисты, способные перекрыть отсутствие западных хедлайнеров?

Вопрос, насколько они хедлайнеры с точки зрения привлечения зрителей. Для меня Sigur Ros или Franz Ferdinand — хедлайнеры, но для большинства людей — нет. Группа «Кино», которая была у нас в прошлом году, — гораздо больший хедлайнер. За те деньги, что стоит иностранный хедлайнер, можно привезти двух российских такого же или более высокого статуса.

На STEREOLETO в этом году главные артисты — «Бонд с кнопкой» и Хаски. Кто ещё мог бы претендовать на хедлайнерский статус?

Из поп-музыки — Ваня Дмитриенко, один из самых больших артистов сейчас. The Hatters, Zoloto. Некоторые хип-хоп-артисты собирают арены. Из инди-звёзд — Сироткин, хотя он пока не стадионный. Но инди-артисты растут быстрее, чем пять-шесть лет назад.

Кого из уехавших артистов вернул бы, будь твоя воля?

Честно — всех. Но в первую очередь СБПЧ. Очень близкая группа, чаще всего выступала на STEREOLETO. На втором месте — Shortparis. Надеялся, что они выступят в этом году, прилагал много усилий. Но случилась трагедия — Коля ушёл.

Можешь представить, что будешь заниматься STEREOLETO через 10 лет?

Как ни странно, могу. Знаю людей, которые делают один фестиваль много лет. Жан-Луи Броссар занимается Transmusicales в Ренне — когда познакомился, ему было за 60, он делал его уже лет 40, был бодр. Фестиваль до сих пор существует. К тому же я уже практически не занимаюсь оперативным управлением — за это отвечает моя старшая дочь. Я больше занят работой с артистами, новыми идеями, стратегией. Почему бы нет? Не нравится заниматься рутиной, а такими вещами — смогу и через 10 лет. Когда начинал, не представлял, что буду делать это 25 лет.

Может ли фестиваль, который держится на личной любви и убытках, быть устойчивым в долгосрочной перспективе, или это неизбежно приведёт к выгоранию и закрытию?