Как электричество и Вудсток изменили музыку навсегда ( 4 фото )
Святой Франциск Ассизский, проповедуя птицам, вероятно, слышал их пение. Птицы поют не в одиночестве, а чтобы избежать одиночества. Если выйти майской ночью за город и включить трель соловья, птицы отзовутся из кустов — они не могут не отвечать на зов. Проповедь святого Франциска можно считать прообразом музыкального фестиваля — соединением природной музыки и высоких смыслов, облеченных в слова.
Люди похожи на птиц: они любят петь и слушать, причем предпочитают делать это вместе, в больших группах. Из этой природной тяги рождаются музыкальные фестивали — социокультурные инструменты массового переживания.
Птичье пение носит соревновательный характер, как и средневековые музыкальные фестивали. Менестрели боролись за милость королевской особы или платок прекрасной дамы, хотя в реальности они были крепким профессиональным сообществом — средневековым цехом. Формально менестрели принадлежали к Менестрандизе, объединявшей также жонглеров и бродячих артистов, но идейно они считали себя независимыми служителями высокого искусства. На площадях и турнирах толпы собирались послушать музыкантов, владеющих скрипкой, флейтой, гобоем или мюзетом. Игра на инструменте воспринималась как таинство, иногда приравнивалась к колдовству — коллективное прослушивание музыки действительно производит магическое действие.
Что считать древностью
Музыка — искусство, которое научились фиксировать сравнительно недавно. Пифагор изобрел музыкальный строй, но как звучала античная музыка — неизвестно. Проводились ли музыкальные фестивали в Древней Греции? Судя по множеству амфитеатров, разбросанных по Средиземноморью, они были и в Греции, и в Риме. Дельфийские игры и Сатурналии собирали тысячи людей из полисов и провинций. Речь идет о десятках веков богатейшей культуры без фонографов и видеозаписи. Известно о триединой хорее — действе, сочетавшем песню, танец и музыку, о Панэллинских празднествах, Коринфских и Немейских играх. Греки изобрели щипковые инструменты, но услышать их игру невозможно.
Старейший из сохранившихся фестивалей относится к началу XVIII века — Фестиваль трех хоров, соревнование певчих из Глостерского, Вустерского и Херефордского соборов. Первые сто лет исполняли оратории Генделя, в XIX веке программу обогатили Моцартом, Бетховеном и Россини. Музыкальные фестивали стали обычным делом: оркестры играли в Вене, Зальцбурге, Дрездене, Баден-Бадене, а Веронская арена была местом для праздника круглый год.
Традиция фестивалей классической музыки не прерывалась с 1715 года, хотя события принимали разные формы. В 1814 году граф Андрей Кириллович Разумовский, русский посол в Австрии, устроил на Венском конгрессе музыкальное состязание в честь императора Александра I. Говорили, что он рассчитывал заслужить расположение царя и поправить имущественные дела. Важно, что благодаря русскому князю в Европе после Наполеоновских войн снова зазвучала музыка с состязательной составляющей — лучшее произведение выбирал сам Александр Павлович. Разумовский был знаком с Гайдном и Моцартом, а Бетховен посвятил ему Пятую и Шестую симфонии.
До XX века музыкальные фестивали не могли быть массовыми: не хватало денег у населения, логистических решений и техники. Звукоусиления и звукозаписи не было вообще, а звукоусиление сыграло решающую роль в коллективном восприятии музыки.
Все изменило электричество
Первую половину XX века было не до фестивалей: войны, революции, индустриализации. До 1960-х музыкальные фестивали были зажаты в жанровые тиски — в Ньюпорте был джазовый фестиваль и отдельно фолковый. Первое послевоенное поколение, «бумеры», возмужало к 1965 году. Это дети тех, кто выжил в мясорубке Второй мировой войны.
Водораздел проходит по 1965 году. Молодой бард Роберт Циммерман, известный как Боб Дилан, приезжал на фестиваль в Ньюпорт в 1963 и 1964 годах, пел под гитару в народной манере. Но в 1965 году он приехал с электрогитарой, вызвав негодование поклонников. В него летели стаканчики и огрызки яблок, его осудил идеолог акустического фолка Пит Сигер. С этого момента в музыке появилось настоящее электричество.
На фестивале в Монтерее в 1966 году Леонард Коэн жаловался на слабый звук, Джони Митчелл плакала на сцене, потому что ее никто не слышал. Мощность звукоусиления в 1966 году составляла 2000 ватт. Через два года она выросла в десятки раз. Звукоусиление породило стену звука, эффекты перегруза подарили новое звучание электрогитар. Благодаря фестивалям с аудиторией в сотни тысяч человек изобрели технологию digital audio delay, позволяющую слышать звук одновременно всей аудитории.
Фестивали 1960-х изменили подход к массовым мероприятиям: появились технические компании, системы распространения билетов, службы безопасности.
Первые большие рок-фестивали имели экономическое измерение. На фестивале в Сан-Франциско в начале 1967 года пускали шляпу для сбора средств на кампанию леворадикального политика Джерри Рубина. Это проявляло контркультурный характер фестивального движения. К концу 1960-х музыкальные фестивали стали коммерческими событиями: зрители платили за билеты, музыканты получали гонорары. Grateful Dead сопротивлялись этому на фестивале в Монтерее в 1967 году: согласились играть только после того, как убедились, что всех пустят без билетов, а после концерта напоили охрану и украли аппаратуру для бесплатных концертов на площадях.
Джимми Хендрикс на том же фестивале попросил гонорар 500 долларов, через два года на Вудстоке — 18 тысяч (170 тысяч по нынешним ценам). Еще через год он запросит 75 тысяч и в том же году покинет мир. Фестивали противостояли буржуазной культуре: землевладельцы организовали движение NIMBY — «не на моем заднем дворе» — чтобы не допустить массовых мероприятий. В декабре 1969 года это привело к трагедии.
The Rolling Stones не попали на Вудсток и решили организовать свой — в Альтамонте. Поиск площадки занял много времени, что привело к организационным сбоям. Безопасность обеспечивали байкеры из «Ангелов ада», сцену не успели построить, музыканты выступали на земле, народу приехало больше ожидаемого, не было туалетов и мест для кемпинга, дефицит воды совпал с переизбытком алкоголя — охрана получала ящики с пивом. Человек с пистолетом попытался забраться на сцену, байкер-охранник выстрелил и убил его. Об этом снят фильм, где запоминаются кадры, как организаторы и хедлайнеры The Rolling Stones улетают на вертолете, оставив толпу неприкаянных людей.
Поездка на фестиваль предполагает страдание, необходимое для яркого переживания коллективного опыта. Вспоминается путешествие на выступление тех же «Роллинг Стоунз» под австрийским Грацем: поезд, автобус, несколько километров пешком под проливным дождем, площадка превратилась в болото, зрители стояли по колено в грязи. Но когда Мик Джаггер затянул первый куплет Sympathy for the Devil, все 60 тысяч человек почувствовали, что всё было не зря. Коллективное прослушивание музыки связано с духовным поиском. Те же чувства люди испытывают на церковной службе, во время паломничества. Очищение через страдание описывается словом «катарсис» — момент, когда мастерство исполнения поднимается до высот человеческого духа. В 1960-е искатели религиозных истин обратились на Восток.
Гость из Индии
В 1967 году на сцену фестиваля в Монтерее вышел смуглый человек в длинной льняной рубашке с необычным струнным инструментом. Ему было 47 лет, он был уроженцем индийского Варанаси. Инструментом был ситар. Рави Шанкар сначала прочитал собравшимся лекцию о мире, добре и любви, а потом виртуозно сыграл.
Так началась одержимость западных музыкантов темой Индии. Шанкар гастролировал с Иегуди Менухиным и стал другом и наставником Джорджа Харрисона — его ситар появился в записях The Beatles. В 1971 году Харрисон и Шанкар организовали первый масштабный благотворительный музыкальный фестиваль — Концерт для Бангладеш. Циклон «Бхола» и война за независимость спровоцировали поток беженцев, больше всего пострадали дети. Концерт с участием Боба Дилана, Эрика Клэптона, Джорджа Харрисона и Рави Шанкара собрал почти 50 тысяч человек и 250 тысяч долларов, переданных в фонд ООН. Были проданы диски с записью выступлений, собрано около восьми миллионов долларов, но из-за организационных и налоговых проблем дети Бангладеш этих денег не увидели.
Новая география
Музыкальные фестивали становились все более массовыми и технологически сложными. Появились бесшумные фестивали — silent disco, когда посетители надевают наушники и танцуют в мнимой тишине. Время изменило музыкальный ландшафт не только технологически, но и географически. Индия перестала быть источником экзотики, ее массовая культура встраивается в мировой мейнстрим. При населении в полтора миллиарда потенциальных слушателей еще непонятно, кто в кого встраивается.
Пратек Кухад, небритый парень с гитарой, поет на английском сентиментальные песни о любви с мелодией по стандартному квадрату аккордов — тоника, субдоминанта, доминанта. Эту последовательность знает каждый, кто слушал популярную музыку XX века — от The Beatles до «Браво». Он сохраняет трогательную самобытность, его песни есть в плей-листах от Бейонсе до бывшего президента США. На его открытые концерты в Мумбае приходит полмиллиона человек.
Продюсер-электронщик Nucleya: его сеты в Лас-Вегасе, где киловатты звука соединяются с тысячами люменов света, заставляют думать, что ритмичная электронная музыка создана специально для хинди с его перебором мягких согласных.
О туарегах 20 лет назад знали только из учебников истории. Сейчас туарегский рок крутят на радиостанциях всего мира. Пустынные кочевники взяли электрогитары и записывают под ритм бонго традиционные напевы, выпуская модные альбомы и отправляясь в мировые турне.
Вся современная музыка пришла из Африки. Непрямыми путями бегства, страданий и работорговли чернокожие люди принесли в мир ритмы, ставшие джазом, блюзом и рок-н-роллом.
Нигерийский музыкант Burna Boy собирает стадионы по всему миру и получает «Грэмми» одну за другой. Он выламывается из стандартного формата — не этнический музыкант, но и не тривиальный рэпер. Сохраняя связь с африканскими корнями, Burna Boy передает толпе витальную энергию в качающих битах.
Следующее пятно на силовой линии современной музыки — Бразилия. Ритм — первая ассоциация с Латинской Америкой. Большинство крупнейших опен-эйров — из Бразилии. Концерт The Rolling Stones собрал полтора миллиона человек на пляже Копакабана. Слышно было не очень хорошо, но важен момент единения.
Lollapalooza Brazil ежегодно собирает в Сан-Паулу миллионы людей и знаменитых артистов. В Бразилии есть свои всемирно известные музыканты. За латиноамериканскую чувственность отвечает Anitta, для чьих концертов строят целые города и пиротехнические фабрики. У нее есть все мыслимые награды, на вершинах чартов она держится по полгода.
30 лет назад в музыкальном сообществе обсуждали, возможно ли возродить дух Вудстока. Фестиваль 1999 года показал, что нет — он запомнился грязью, пьянством и насилием. Проблема не в том, что музыкальные фестивали исчезли, а в том, что не нужно наполнять старой музыкой новое время.
Что-то остается в прошлом, но будущее всегда интереснее. И в этом будущем совершенно точно есть музыкальные фестивали.
Современные музыкальные фестивали — это искреннее коллективное переживание или просто коммерциализированная тусовка?