Изнанка подвига: о чем молчал второй космонавт Земли ( 5 фото )

6 августа 1961 года 25-летний советский летчик Герман Степанович Титов отправился в одиночку покорять космос, став вторым человеком на орбите. Его слава не затмила почестей, оказанных Гагарину, однако Титов стал негласным кумиром планеты. Первые лица государств мечтали о встрече с ним, а знаменитости выстраивались в очередь за автографом. Проведя за пределами Земли чуть больше суток, Титов доказал, что жизнь в космосе возможна. Но после возвращения он сильно изменился. Какова была цена этого полета и что скрывалось за его словами: «Космос — не только красота, но и тайна»?

Навсегда второй

Хрущев, Титов и Гагарин.

Герман Титов родился и вырос на Алтае. Техника увлекала его с детства, и еще в школе он решил стать летчиком. Окончив в 1955 году Военную авиационную школу в Кустанае, Титов блестяще продолжил обучение в Сталинградском военном авиационном училище. Он служил в истребительном ленинградском авиаполку, а затем десять лет входил в первый отряд космонавтов. Первый полет доверили Гагарину, Титову же досталась роль дублера. В мае 1961 года его назначили командиром «Востока-2». На момент старта ему было всего 25 лет. Тренировки основывались на опыте Гагарина, а кабина корабля стала для него вторым домом.

Тогда даже ученые не знали, как организм поведет себя в суточном полете. Врачи рекомендовали ограничить миссию тремя витками. Полеты собак показали, что на втором-третьем круге животные становились вялыми и переставали реагировать. Но конструкторы ОКБ-1 во главе с Королевым настаивали на более длительном испытании. Нужно было понять, способен ли человек работать в космосе и как это скажется на здоровье. Кроме того, после трех витков корабль приземлился бы в густонаселенной европейской части СССР, что усложнило бы поиск. Также требовалось проверить системы корабля в более длительном режиме, чем гагаринские 108 минут.

Что пошло не по плану

Кадр Титова из космоса с его автографом.

Для Титова полет оказался гораздо сложнее, чем у Гагарина. Он первым спал в космосе, ел из тюбиков и снимал Землю на камеру. Каждые полтора часа он видел восходы и закаты — всего 17. Официальные отчеты скупы на информацию: только показатели высоты, скорости и давления. Эмоции, вызванные невесомостью, в них отсутствовали. Позже выяснилось, что на десятом витке связь с ЦУПом прервалась на 20 минут. Одним из докладов Титова была фраза: «Вижу объект, неопознанный». Ответ с Земли был коротким: «Спи, Ястреб». Что это было — спутник, отражение или нечто, о чем приказано молчать, — остается загадкой. Архивы до сих пор закрыты, но в узких кругах допускали, что космонавт увидел больше, чем следовало.

Сложным оказалось и приземление. Капсула упала в 700 км от расчетной точки, в саратовской степи, где пастухи приняли ее за метеорит. Титов выбрался самостоятельно, но за улыбкой были видны бледность и синяки под глазами. Его встречали как героя: букет, орден Ленина, звание майора. После полета космонавт жаловался на тошноту и головокружение — типичные симптомы космической болезни. В своей книге «Семнадцать космических зорь» он написал: «Космос — не только красота, но и тайна».

О чем молчал Титов

Визит во Вьетнам.

Газеты пестрели громкими заголовками, телевидение кричало о триумфе, умалчивая о полутонах, о которых тогда было не принято говорить. Первое — это борьба с невесомостью. Закаленный тренировками Титов почувствовал бессилие в объятиях космической болезни. Большую часть полета его мучили тошнота, головокружение и зыбкая невесомость. Омрачать образ героя было недопустимо. Осталось за кадром и психологическое напряжение. 25 часов наедине с бездной в окружении мерцающих приборов вызывали приступы необъяснимой тревоги и страха. Такие признания непоколебимый «стальной» космонавт сделал много позже.

Скрыли и технические проблемы. Аппаратура работала с перебоями, подвергая жизнь Титова смертельной опасности. Даже прием пищи напоминал акробатический этюд. Все это сопровождалось нештатными ситуациями, требовавшими мгновенной реакции и железных нервов. Любое упоминание о неполадках бросило бы тень на советский космический успех. Несмотря на кратковременную потерю связи, Титов оказался лицом к лицу с равнодушным космосом, испытав ни с чем не сравнимое одиночество. Ощущение оторванности и потерянности в бесконечности наложило отпечаток на всю его жизнь. Дерзкий и амбициозный до полета, он стал замкнутым и избегающим публичности.

Космос навсегда изменил Титова.

Самым важным, по признанию Германа Степановича, стало преображение души. Космос изменил его навсегда. Он смотрел на Землю со стороны, чувствуя ее хрупкость. После возвращения он взглянул на жизнь иначе, заметил новые грани в отношениях людей и осознал трагедию политических игр. В СССР обсуждать такие метаморфозы было не принято, и герой оставался патриотом, готовым на все ради страны. За блестящим фасадом первого суточного полета скрывался противоречивый опыт. Триумф и слава легли на физическую боль, психологическое испытание и философские размышления. После полета Титов жил без фанфар. Часто сидел на даче под Звездным городком с радиоприемником, ловил «Маяк» и молча вглядывался в небо. А жена вспоминала: «Гера говорил, что космос — не только наш».

Как вы думаете, Титов действительно видел что-то неопознанное, или это была просто галлюцинация на фоне стресса и невесомости?