Дерево, взрывчатка и безумие: как «Гадюка» Третьего рейха пыталась защитить небо ( 6 фото )

На финишном этапе Второй мировой Третий рейх отчаянно пытался найти средство обороны городов, индустриальных гигантов и транспортных артерий от ковровых бомбежек антигитлеровской коалиции. Стандартных истребителей катастрофически не хватало, количество асов стремительно таяло, взлетные полосы методично уничтожались, а дефицит горючего и металла ощущался даже в традиционных моделях.

В этих реалиях и возник Bachem Ba 349 Natter — пожалуй, самый эксцентричный летательный аппарат того конфликта. Официально он классифицировался как перехватчик. Но по сути являл собой нечто среднее между пилотируемым снарядом и зенитной ракетой: вертикальный пуск, молниеносный набор высоты, единственная атака и последующее спасение исключительно пилота и наиболее дорогостоящих узлов.

Зачем Германии потребовалась эта машина

К 1944-му воздушная битва для Рейха превратилась практически в безнадежное предприятие. Ковровые бомбардировки союзных B-17, B-24 и британских тяжелых машин безжалостно перемалывали нефтеперегонные комплексы и спальные районы. Отражать армады становилось практически невозможно.

Классическому истребителю требовался аэродром, вышколенный экипаж, топливный запас, ремонтная инфраструктура и временной люфт на подъем в воздух. Все это стремительно переходило в разряд непозволительной роскоши. ВПП крушили авианалеты, кадровые пилоты гибли, конвейеры работали под неослабевающим прессингом.

Инженер Эрих Бахем выдвинул концепт аппарата для точечного прикрытия. Он не был рассчитан на продолжительное барражирование или маневренную дуэль. Задача формулировалась одновременно проще и смертоноснее: катапультироваться вблизи обороняемого объекта, свечой взмыть на уровень бомбардировочных порядков, нанести удар и выйти из схватки. Проект нарекли Natter — «гадюка».

Старт без взлетной полосы

Ключевая особенность Ba 349 заключалась в способе старта. Ему не нужна была бетонка. Машину устанавливали практически вертикально на особую вышку примерно 24-метровой высоты. Специальные рельсы страховали конструкцию в начальные мгновения, пока она разгонялась и еще не могла адекватно управляться в атмосфере.

Для взлета задействовали четыре пороховых ускорителя Schmidding. Они функционировали считанные секунды, обеспечивая первичный импульс. После отработки бустеры сбрасывались. Далее в дело вступал жидкостный реактивный мотор Walter HWK 109-509, практически идентичный тому, что стоял на Me 163 Komet.

Старт «свечой» сводил на нет привязку к ВПП. Установку можно было замаскировать прямо возле цеха, пакгауза или стратегического городского квартала. Стоило бомбовозам появиться на горизонте, Natter выстреливали почти как баллистический снаряд.

Начальная фаза полета не должна была полностью полагаться на человека в кабине. В конструкцию закладывали примитивный автопилот и наземное корректирование: ручное пилотирование на старте несло чрезмерные риски. Летчик подключался к штурвалу уже на подступах к цели.

Древесный фюзеляж и единственный залп

Ba 349 задумывался как предельно бюджетное и технологичное в производстве изделие. Его никто не собирался делать элегантным, живучим или комфортным. Приоритет отдавался экономии остродефицитного дюраля и возможности выпуска силами персонала без сложной авиастроительной квалификации.

Планер по большей части выполнялся из дерева. Крылья имели короткий размах и лаконичный профиль. Для полноценного истребителя такая схема смотрелась бы топорно, но Natter не планировал вступать в воздушные перестрелки. Его конструировали ради единственного скоростного рывка в небеса и одной-единственной атаки.

Двигатель Walter являлся мощным, но чрезвычайно коварным звеном проекта. Он трудился на компонентах, обращение с которыми требовало предельной аккуратности. Опыт эксплуатации Me 163 уже наглядно доказал: реактивная тяга обеспечивает колоссальную скорость, но не прощает халатности при техобслуживании.

Вооружение также подчинялось концепции «одного выстрела». В носовом конусе Natter компоновали блок из 24 неуправляемых ракет Henschel Hs 217 Föhn диаметром 73 мм. Пилот должен был выйти на рубеж атаки, навести корпус на строй бомбардировщиков и разрядить весь боекомплект единым залпом. Второго захода не предусматривалось.

Полет, измеряемый минутами

Стандартный боевой вылет Natter мыслился как стремительная череда манипуляций. Аппарат запускали с направляющей башни, бустеры выгорали в первые же мгновения, а основной двигатель тащил перехватчик в зенит. Автоматика либо сигналы с командного пункта помогали держать заданный вектор.

Приблизившись к эшелону бомбардировщиков, летчик брал бразды правления на себя. Он обязан был обнаружить формацию, занять ударную позицию и произвести пуск реактивных снарядов. После этого миссия машины считалась завершенной.

Схема возврата была не менее нетривиальной. Ba 349 не планировался к посадке по-самолетному. Отработав атаку, пилот снижался до относительно безопасного горизонта, после чего носовая секция отстреливалась. Летчик катапультировался и спускался под куполом. Кормовая часть с дорогостоящим реактивным двигателем также приземлялась на отдельном парашюте для повторного использования.

Для умирающего Рейха такой подход выглядел заманчиво: не требовалось сохранять весь планер, достаточно было уберечь пилота и мотор. Однако на деле летчику предстояло выжить при чудовищном старте, успеть провести атаку и грамотно эвакуироваться из аппарата после непродолжительного, но экстремально интенсивного рейса.

Испытания и трагическая гибель Лотара Зибера

Сразу сажать в Natter живого человека не рискнули. Аппарат обкатывали как планер, поднимали на буксире, запускали без пилота, исследуя поведение конструкции и эффективность стартовой схемы. В декабре 44-го состоялся удачный беспилотный вертикальный старт. Он доказал, что сама концепция взлета с вышки имеет право на жизнь, хотя до реального боевого применения оставалась пропасть.

Но часы неумолимо тикали. 1 марта 1945 года на полигоне в районе Штеттена-ам-кальтен-Маркт предприняли первый пилотируемый запуск Ba 349. В кабине находился 22-летний испытатель Лотар Зибер.

В первую секунду казалось, что все идет по плану. Машина устремилась ввысь, но затем траектория резко нарушилась. Согласно одной из гипотез, отказал замок фонаря. Аппарат сбился с курса, перешел в нестабильный режим и рухнул. Зибер скончался.

Истинные причины крушения до сих пор остаются предметом дискуссий. Называют несколько факторов: вероятную неисправность остекления, потерю сознания от перегрузок, отказ рулевых поверхностей, нештатную работу силовой установки или же комбинацию всех этих бед. Главный вывод был очевиден: катастрофа обнажила ничтожно малую границу безопасности всей концепции.

Отчего Natter не превратился в реальное оружие

Поверхностный взгляд фиксировал у Ba 349 набор серьезных козырей. Отсутствие потребности в аэродроме, молниеносный набор высоты, элементарная деревянная структура и теоретическая способность прикрывать стратегические объекты компактными группами пусковых вышек.

Но эти преимущества держались на чересчур жестких допусках. Аппарат должен был стартовать безукоризненно. Пилоту следовало вынести запредельные перегрузки, немедленно сориентироваться, идентифицировать формацию, выпустить боезапас и покинуть обреченный планер. Наземному персоналу надлежало безопасно заправлять чудовищно опасный реактивный ускоритель, а конвейеру — функционировать под градом бомб и в обстановке тотального дефицита.

Natter возник не как итог планомерной инженерной эволюции, а как судорожная попытка заткнуть брешь в обороне. В нем эклектично перемешались дерзкий замысел, неподдельная техническая смекалка и фанатичная уверенность, что безрассудный риск реально одолеть за счет голой скорости.

В реальных боях Ba 349 так ни разу и не поучаствовал. Горстку машин довели до той или иной стадии готовности, часть прототипов попала в руки западных союзников. Сейчас Natter вспоминают не столько как авиационный курьез, сколько как мрачный маркер агонии последних месяцев войны.

Он служит иллюстрацией того, в какую бездну заводила техническая мысль, когда стандартные методы переставали работать. В конструкции прослеживалась ракетная логика, но внутри по-прежнему оставался живой человек, которому поручили немыслимо опасную работу.

А вы смогли бы сесть за штурвал такой «Гадюки», зная, что шанс на второй заход равен нулю?