Главред «Грамоты.ру» Пахомов объяснил фразу «сильный ливень» на примерах из классики ( 5 фото )

Известный российский филолог Владимир Пахомов признался ФАН, что фраза «сильный ливень» имеет право на существование, если надо придать экспрессии происходящему с погодой.

Главный редактор сайта «Грамота.ру» в эксклюзивном интервью рассказал, как относиться к желанию различных СМИ привлечь внимание читателей, коробит ли его как кандидата филологических наук фраза «на районе» и какая буква должна быть в конце при склонении имени Манижа.


«Не всегда избыточность — это ошибка»

— Владимир Маркович, в последнее время в связи с климатическими катаклизмами в Москве, да и в других регионах страны тоже, то и дело видишь и слышишь такое — «сильные ливни», «сильнейший ливень» и даже «мощный ливень». Так разве правильно? Сильным ведь может быть дождь…

— Строго говоря, да, ливень — это уже сильный дождь. Но понятно, что здесь нужна какая-то экспрессия, нужно какое-то усиление, потому что мы же понимаем, что бывает просто ливень, а бывает какое-то такое представление, когда льет, что называется, как из ведра, и когда даже слова «ливень» недостаточно для того, чтобы описать ситуацию.

— То есть, получается, что такая фраза вполне имеет право на существование?

— Я думаю, что не стоит относиться к этому как к ошибке. Как я уже говорил выше, эта некая экспрессия, и говорящему или пишущему, очевидно, нужно как-то вот усилить описание, и самого просто слова «ливень» уже мало.

— Тут еще одно новое слово придумали — «суперливень»…

— Я видел, конечно, это своеобразное словечко. Видимо, нужно еще что-то сильнее, чем ливень. Учитывая, какие сюрпризы может преподносить погода.

Но вот смотрите, есть такой Национальный корпус русского языка. Читаем — Александр Грин: «По лужам (днем прошел сильный ливень) торопливо ударяли копыта верховой лошади». Из дневников Николая II: «Ночью был сильный ливень, стало прохладнее и день простоял серый». Лидия Чуковская в книге «Декабристы, исследователи Сибири»: «По дороге из Читы на Петровский завод путников захватил сильный ливень».

То есть в текстах художественной литературы и XIX века, и XX века сочетание «сильный ливень» употребляется — это не какая-то современная придумка.


— Как бы правила русского языка это не особо сильно нарушает, да?

— Получается, так. Хотя если совсем уж формально подойдем, то да, мы скажем, что, возможно, это избыточное сочетание. Но не всегда избыточность — это ошибка! Потому что в данном случае эта избыточность — намеренная, чтобы передать всю вот эту силу стихии.

— Каково ваше отношение к тому, когда люди говорят: «договора», «сервера», «драйвера», «года» — применительно ко множественному числу, — а не «договоры», «серверы», «драйверы», годы»? Как к этому относиться, в частности, журналистам, которые борются как бы за чистоту и правильность нашего языка? Ну, во всяком случае, стараются бороться…

— Здесь очень важно понимать, откуда такие слова берутся. И вообще — это тема для отдельного, большого, рассказа. Но если коротко, то в именительном падеже множественного числа есть конкуренция окончаний «ы» или «и» и «а» или «я», как то — слесари и слесаря, тренеры и тренера, редакторы и редактора.

На самом деле, существует много слов, которые испытывают колебания, и все это происходит потому, что конкурируют два окончания, происходящие из-за двух древних типов склонения. Это объясняется историей русской грамматики, и ударное окончание «а» потихоньку вытесняет окончание «ы».

Очень много есть слов, где раньше ударение было на корне с окончанием «ы», а сейчас там окончание «а». Например, в справочниках более чем столетней давности, конца XIX века, было написано, что нельзя говорить «поездá», так как это безграмотно, а надо говорить — «поезды». Мы сейчас говорим «поездá». Когда-то было «тóполи», а мы сейчас говорим «тополя́». Когда-то было «тóмы», применительно к собранию сочинений, а мы сейчас говорим «томá».

— Наверняка таких примеров есть огромное множество?

— Да. Когда-то говорили «учители», и сейчас данная форма осталась в таком высоком смысле. Но если мы имеем в виду педагогов, то, конечно, говорим «учителя́». То есть где-то этот процесс произошел уже до нас, а где-то по-прежнему остаются равноправные варианты. И получается, что некоторые окончания абсолютно равноправны. Вот еще пример. «Редакторы» и «редакторá» — и так, и так правильно.

А где-то окончание «а» пока еще отмечается как разговорное или как профессиональное, или как просторечное. Как раз вот в случае вариантов типа «серверá», «тренерá», «договорá» и так далее. Тут имеет место процесс, который объективно происходит в языковой системе.


«Меня беспокоит гораздо больше «хейтспич»

— Можно предположить, что в ближайшем будущем такие слова уже будут обыденностью, и никто, в частности, из филологов не станет обращать на это внимания? Я правильно понимаю?

— В общем, да, но не совсем в ближайшем и не со всеми словами. Что интересно, филологи обращают внимание на такое явление, что старые нормы иногда возвращаются. Вот вроде бы уже победило ударение «директорá» и ударение «директоры» стало устаревшим, но в последние годы снова наблюдается это колебание. И нам снова задают вопросы: «А как все-таки правильно-то — «директорá» или «директоры»?» Первый вариант уже как бы утвердился, но и второй еще, видимо, не умер окончательно…

Ударение «договорá» отмечено как разговорное, как нормальное именно в разговорной речи, еще в справочнике «Русское литературное произношение и ударение» 1959 года. То есть еще в словарях пятидесятых годов прошлого века можно прочитать «договор» и «договоры» и в разговорной речи — «договор» и «договорá». Здесь ничего не поменялось более чем за полвека, вот сколько уже времени «договорá» не могут стать нормой литературного языка. И не факт, что станут!

В общем, тут все очень индивидуально: у каких-то слов со временем это ударение появится — у каких-то быстрее, у каких-то медленнее, а у каких-то, может быть, вообще только лет через 100 данный процесс до конца дойдет…

— Скажите, а вас лично коробит, например, фраза «на районе»?

— Меня почти ничего не коробит. А ту фразу я больше как шутку воспринимаю. Очень грамотные люди иногда просто в шутку говорят «на районе», скажем так. А если кто-то говорит не в шутку, ну, понятно же, что это пример просторечия.

Так что меня ничего не коробит и не раздражает, я лишь отмечаю те или иные явления как лингвист, как специалист. При этом тем, кто не знает, что неправильно говорить «на районе», надо только рассказывать, как правильно — «в районе».


— Неужели вас вообще ничего, если уж не коробит, то хотя бы не удивляет, когда кто-то что неграмотно произносит или пишет?

— Знаете, меня больше, честно говоря, удручает или злит, не знаю, какой точный глагол здесь применим, агрессия, которая проявляется в языке — когда мы о чем-то спорим, а спорим обычно яростно и в выражениях не стесняемся. Вот такие вещи, что называется «хейтспич», язык вражды, язык ненависти, слова, которые оскорбляют, унижают собеседника, меня беспокоят гораздо больше, чем какие-нибудь «договорá» или «на районе».

Потому что это вещи системные, а вот когда мы очень сильно ругаемся и без конца спорим по поводу всего, даже вот не знаю, чего… Да по поводу вот даже вакцинации от коронавируса. Там же тоже много всего появилось — например, «вакцинацисты» и прочее-прочее. Вот это мне неприятно.

— И последний вопрос. Как-то услышал спор о том, как все-таки правильно писать склонение имени Манижи — певицы, представлявшей Россию на последнем конкурсе «Евровидение» — через «и» или через «ы»?

— Окончание «и», потому что действует правило «жи-ши», потому что это именно окончание. Вот если бы был корень, если бы это буквосочетание встретилось в корне, то в личных именах, вообще в собственных именах, могут быть отступления от норм, и тут уже как в паспорте записано.

Но вот в данном случае речь идет об окончании, а здесь уже работают те правила орфографии, поэтому здесь тоже пишем через «и».