Роман Станислава Лема знаю очень хорошо, но время от времени перечитываю. Иногда ради прекрасного памфлета на ограниченность горизонта человеческого познания, иногда ради удивительных декораций этой истории.

Вчера было сто лет со дня рождения моего любимого писателя – Станислава Лема. Это был один из самых умных людей ХХ века. Он не изменил мир, но сделал его немного лучше. Главным образом, потому что благодаря его книгам в мире стало больше умных людей. Станислав Лем учил думать. Он хорошо умел это делать. Мне повезло с его книгами.

Когда-то Филип К. Дик был моим любимым фантастом. Это время прошло, хотя многие книги писателя со слегка неприличной фамилией по прежнему остаются для меня культовыми – я перечитываю их с неослабевающим удовольствием. Тем не менее, из числа моих фаворитов Филип К. Дик выпал. Как я узнал о нём?

Был когда-то такой советский фантаст, Владимир Григорьев. Его знали мало, а сейчас и вовсе забыли, но, на самом деле, он был яркой фигурой.

Роберт Шекли, американский фантаст, был "очень неровным", как большинство америкаенских фантастов. Однажды, в 1976 году, он объяснил, почему так сложилось. Разумеется, его объяснение имеет форму новеллы.

Чем старше я становлюсь, тем более высоко ценю фильм Стенли Кубрика «2001: Космическая Одиссея». То есть, я его сразу оценил высоко, как только первый раз посмотрел по телевизору, а потом ещё раз, взяв кассету в видеотеке. К тому же, я знал, что в список «Сто лучших фильмов» 1977 года «Космическая Одиссея» входит – значит, не я один такой.

«Слава, Слава, Слава героям! ! ! Впрочем, им довольно воздали дани. Теперь поговорим о дряни. » В. Маяковский После разговора о посредственной советской фанастике логично поговорить о посредственной американской фантастике. Особенно в дни, когда решается судьба американской демократии. Дэвид Брин!

Очень интересно разбирать воззрения тех или иных времён на артефактах, характерных для конкретных, ограниченных определёнными годами, завершённых эпохах. Я вот всегда любил советскую культуру «оттепели» или, если угодно, шестидесятых.

Несколько дней назад одна из самых симпатичных мне френдесс моего блога попросила меня прокомментировать скорый выход очередной экранизации самого популярного в истории литературы научно-фантастического романа – «Дюна» Фрэнка Херберта.

Когда легковерен и молод я был, младую гре. . . Нет, простите, я не о том. Я про то, что в период книжного голода и сильно проржавевшего железного занавеса я мечтал о западной НФ. Ну да, я был легковерен и молод, и аннотации прекрасно написанной книжечки В. Гакова «Виток спирали» принимал за чистую монету.

Сначала чуть-чуть хронологии. В 1963 году Джеймс Баллард опубликовал рассказ «Садок доля рептилий». В 1973 году Харлан Эллисон написал рассказ «Скулеж избиваемых собак». Два года спустя вышел роман Станислава Лема «Насморк». Что общего у этих текстов?

Сразу два юбилея, круглый и некруглый. Сто лет со для рождения Рэя Бредбери и сто сорок лет со для рождения Александра Грина. Про Грина я напишу, что хотел бы написать, чуть-чуть спустя (всё же 140 это не , а сейчас скажу про Рэя Бредбери. Я про него не так давно выражался, но всё равно. Он заслуживает многих слов.

У Рея Бредбери много всего, и хорошего, и плохого. Плохого, разумеется, намного больше, чем хорошего. Но плохость плохих рассказов Бредбери очень разнообразна.

Обычно 12 апреля я пишу что-нибудь про хорошее, ведь это День Космонавтики, день, когда перед человечеством открылась дверь в Будущее.

Сергей Вольф не особенно известен. Может быть, он вообще неизвестен, и я единственный его читатель. Во всяком случае, я о нём никогда ни от кого ничего не слышал. Сейчас в интернете, разумеется, можно отыскать любую информацию о ком угодно.

Знаете, что один из лучших (может быть, лучший) рассказов советской НФ написан Киром Булычевым и называется "Летнее утро"? Этот рассказ почти неизвестен. Прелестная зарисовка с неожиданным пуантом в конце, написана Киром Булычевым, похоже, для демонстрации своего литературного таланта.

Примерно столько мы прошли по расчетам моего брата, когда были в СФ с субботы по среду.

Тема убогости или, наоборот, прекрасности Клифоорда Саймака неожиданно для меня вызвала бурную реакцию читателей.

Кажется, я ни раз не давал списка своих любимых фантастов. Только высказываясь по аповоду кого-то, замечал: этот вхолдит в список моих абсолютных фаворитов. Как ни печально, но есть повод перечислить моих любимцев, пока что без комментариев. И станет ясен круг моих предпочтетений. Во-первых, это Станислав Лем и Джеймс Баллард. Это вне категорий.