Искусство выбирать: правила Алины Пинской ( 5 фото )

В беседе для осеннего выпуска издания «Сноб» галерист Алина Пинская поделилась принципами отбора произведений для личного собрания, объяснила, почему никогда не расстаётся с приобретёнными работами, и дала рекомендации тем, кто только начинает свой путь в коллекционировании.

Алина Пинская

Расскажите о самом первом экспонате вашей коллекции — с какой историей он связан? И с чего вообще началось ваше увлечение собирательством?

До того как я открыла свою галерею, а это произошло без малого десять лет назад, моё коллекционирование носило скорее любительский характер. Первым приобретением, как сейчас помню, стала тиражная подписная работа Кристиана Шада «Автопортрет» 1927 года — представителя направления «новая вещественность». Оригинал этого произведения я, к слову, недавно снова увидела в Tate Modern. Заметила его на аукционе, и он стал мне жизненно необходим. Ведь новая вещественность была темой моей дипломной работы в Суриковском институте.

Насколько обширно ваше собрание сегодня? Преобладают российские мастера или зарубежные?

Уже довольно внушительное. Разумеется, российских имён больше, но встречаются и зарубежные. Что касается отечественных — основной источник и вдохновение я черпаю из деятельности собственной галереи. Кстати, я никогда не беру с художников работы в качестве платы за выставки, как делают многие галеристы, а всегда полноценно оплачиваю их труд — такой у меня принцип. Единственная награда — «право первой ночи» на лучшие произведения.

А если говорить о зарубежных художниках — кого вы сейчас особенно цените и чьи работы есть в вашей коллекции?

«Особенно ценю» тех, чьи работы мне недоступны (смеётся). А если серьёзно, что-то приобретаю на аукционах, правда, в последнее время это становится сложнее, поэтому чаще покупаю в зарубежных галереях.

Учитывая то количество художников, за которыми вы постоянно наблюдаете, кто кажется вам по-настоящему значимым для вашей коллекции?

Значимыми я бы назвала выдающиеся работы художников из пула моей галереи, которые я у них приобрела. К примеру, большой холст Михаила Чернышова 1978 года из периода «Удвоений». Это произведение мирового уровня, созданное в нужное время. Или монументальное панно Игоря Шелковского конца 1980-х. Из недавних покупок — очень удачная большая монохромная работа Музалевского из его музейного проекта. И тому подобное.

Михаил Чернышов, «Удвоение — диагональ», 1978 год

Наталия Турнова, из серии «Диагноз», 2009 год

А если попросить вас охарактеризовать этих художников — какие они? Как вы их воспринимаете?

Шелковский и Чернышов — это знаковые фигуры советского неофициального искусства, очень узнаваемые, их визуальный язык универсален, что крайне важно. То есть, условно говоря, работа Чернышова могла бы существовать в любой точке мира в тот момент, когда она была создана, включая центры мирового искусства. У Музалевского с этим тоже всё в порядке. Посмотрите, как его приняли в Париже. Реакция публики на его персональную выставку в парижском пространстве галереи превзошла мои ожидания.

Как определить качества, которые позволяют этому языку становиться универсальным?

Одно из определений универсальности — это непривязанность к контексту напрямую, по-журналистски. Выставка «Монохром. С мамой за спиной» Музалевского, например, была настолько мощной и современной, что отголоски её были даже в парижском проекте. Людей впечатляет его история жизни, коллаборация с матерью — эти вышивки, сделанные ею по мотивам работ Евгения в заключении.

Что особенного публика находит в работах Музалевского?

Это вопрос насмотренности. Просто видишь качество. Дальше, удивляясь, начинаешь интересоваться историей художника. Понимаешь, что в своём молодом возрасте он получил концентрированный жизненный опыт, проделал значительный творческий и карьерный путь. Думаю, примерно так.

Были ли приобретения, которые вы сейчас считаете ошибкой?

Пока такого не было, потому что я покупаю очень прицельно.

Как вы понимаете, что это «та самая» работа? Что преобладает при выборе — эмоции или расчёт?

Когда происходит встреча с «той самой работой», я вхожу в некое состояние, которое ни с чем не спутать. «Узнаёте» — меткое слово, но и оно даже близко не передаёт, что за этим стоит. Мне не так много лет, но большую часть жизни я изучаю искусство и стараюсь тренировать свой глаз. Быстро, как мне кажется, могу определить «то — не то». Из чувств — конечно, эмоции. И коллекционерам советую так действовать. При определённых знаниях и насмотренности, разумеется. Рациональность показана как дополнение, но она не должна превалировать.

Есть ли в вашей коллекции ротация? Продаёте ли вы какие-то работы?

Никогда. Я уже сказала, что покупаю прицельно. И нечасто. И точно не для того, чтобы расставаться с ними.

А самая безумная история экспоната из вашей коллекции?

Давайте я пойму ваш вопрос буквально и отвечу, что недавно приобрела несколько важных работ европейских художников-аутсайдеров (смеётся).

Придерживаетесь ли вы каких-то правил коллекционирования? Есть ли принципы, чего делать нельзя, которым вы следуете?

В этих делах тоже есть личная гигиена. Нельзя хищно набрасываться на коллекции ушедших собирателей, вводить в заблуждение наследников. Нельзя обманывать художников.

Вы разделяете свои амплуа коллекционера и галериста или это две части целого? В чём они друг другу помогают, а в чём мешают?

Строго говоря, здесь нет такого уж конфликта интересов — как, например, в финансовой сфере или на госслужбе. Но единым целым это не назовёшь. Коллекционирование по-своему помогает галерейной работе. Я считаю, что своим образом жизни, коллекционированием как бы подаю пример клиентам. Это убеждает. А ещё эмоции обладания классными вещами подпитывают чувство правильности выбора дела жизни, если пафосно выражаться. В чём работа галериста может мешать собирательству и наоборот, я не представляю.

А какие сложности могут возникать в коммуникациях с художниками?

У галериста или собирателя? Художники — очень сложно устроенные люди. И коллекционер, и галерист должны вызывать у художника доверие. В арт-сообществе же много не совсем чистоплотных людей. Зачастую взаимодействие с художником на начальном этапе осложнено его прошлыми травмами. Но мне наладить отношения как-то всегда удавалось.

Как вам кажется, коллекционер должен показывать публично своё собрание? И есть ли у него обязательства перед арт-средой? Выдаёте ли работы из вашей коллекции на выставки?

Коллекционер никому ничего не должен. Если у него есть порыв показывать свои достижения, ему не надо мешать. Была бы коллекция стоящей. «Обязательства» — ещё более неуместное слово. Тут другие мотивы. Поддерживать музеи, давая вещи из своего собрания на выставки, — дело всячески благое. Да и работы «проветриваются» — есть такое словечко. Они приобретают выставочную историю.

Обычно начинающим коллекционерам советуют две стратегии — покупать то, что нравится, или ориентироваться на мнение профессионалов. Как начинающему коллекционеру найти баланс между ними? Как вы считаете, какая должна быть пропорция?

Коллекционирование — это не точная наука, чтобы оперировать пропорциями. Путь начинающего коллекционера желательно пройти самостоятельно. Тем точнее будут последующие действия и ярче положительные эмоции. Мнения профессионалов могут несколько облегчить этот этап. Но профессионалов, как бы это сформулировать, без личных интересов.

А каким образом вы сейчас открываете для себя новые имена?

Ночами не сплю, есть не могу, радар держу включённым в розетку (смеётся). Есть разные каналы, они известны. Просто оглядываться по сторонам со здоровым любопытством — ходить по выставкам, следить за молодыми художниками в местах, так сказать, их скопления. Соцсети сюда же… Но избегая многочисленных просьб знакомых посмотреть кого-то — так это не работает. При этом желательно интуитивно знать, что надо именно тебе. Здесь и лежат главные различия между одним галеристом и другим. У коллекционеров всё так же.

Беседовала Алина Мюльбейер

Коллекционирование искусства — это интуитивный порыв или холодный расчёт? Как вы считаете, можно ли научиться «видеть» стоящие работы, или это врождённый дар?