Месяц, который решил судьбу Ленинграда: как отбили Тихвин ( 8 фото )

Ноябрьским вечером 1941 года известия из-под Тихвина звучали как приговор для осаждённого Ленинграда. Вражеские войска ворвались в город, советские подразделения отступали, управление 4-й армией было нарушено, а последняя железнодорожная ветка, связывающая Вологду с юго-восточным берегом Ладоги, оказалась перерезана. Блокада сжималась, и теперь противник вышел к коммуникации, от которой зависело снабжение миллионного города. Кирилл Мерецков позже подчёркивал: утрата Тихвина означала потерю последнего рельсового пути к Ладожскому озеру.

Немецкое командование считало, что победа почти в кармане. В дневнике Вильгельма фон Лееба, возглавлявшего группу армий «Север», после взятия Тихвина появилась запись о том, что регулярное снабжение Ленинграда теперь практически невозможно. Сам Гитлер в тот же день говорил о том, что город должен быть уничтожен голодом. Для советской стороны картина была не менее мрачной: город потерян, армия фрагментирована, а впереди — суровая северная зима.

Армия собирает себя заново
Мерецков добрался до района Тихвина вечером 8 ноября. Его воспоминания о первых часах далеки от победных реляций. В Сароже, в двадцати километрах севернее города, царила пустота, офицеры были подавлены, многие только что вышли из Тихвина при отступлении и не могли внятно объяснить, где находятся их части. Штаб 4-й армии ранее попал под удар, связь была потеряна, подразделения смешались и отходили разрозненными группами.

Когда новый командующий начал оценивать, чем можно закрыть направления севернее и восточнее города, картина стала ещё тяжелее. От 44-й стрелковой дивизии оставалось около 700 бойцов, причём соединение, переброшенное с Ленинградского фронта, было практически без артиллерии и транспорта. В 191-й стрелковой дивизии насчитывалось примерно тысяча человек, действовавших мелкими группами. Бойцы жаловались на нехватку патронов и гранат, лёгкое обмундирование при сильных морозах, а немецкие танки продолжали давить на отступающих.

Один из самых показательных эпизодов связан не с боями. Чтобы собрать разбредавшихся по лесам солдат, командование организовало пункты сбора с горячей пищей. Походных кухонь не хватало, поэтому их в разобранном виде срочно перебрасывали по воздуху. На перекрёстках устанавливали указатели, бойцов сводили в отряды, кормили, обеспечивали тёплой одеждой и боеприпасами, после чего вновь отправляли на рубежи.

Первый удар всего через три дня

Ждать полного восстановления 4-й армии было нельзя. После Тихвина немецкие части продолжали наступать на север к Свири и на восток вдоль железной дороги на Вологду. Продолжение этого броска создавало угрозу не только снабжению Ленинграда, но и тылам советских войск, сражавшихся против финнов.

Утром 11 ноября последовал первый контрудар. В атаку пошли 46-я танковая бригада, переброшенная из 7-й армии, стрелковый полк и собранные подразделения 44-й и 191-й дивизий. Удар оказался внезапным для противника — его передовые части были отброшены на 12–13 километров к Тихвину. Лишь после того, как немцы подтянули танки и авиацию, продвижение удалось остановить.

Сам город ещё не был близок к освобождению, но произошло главное — вражеское наступление на север захлебнулось. Мерецков вспоминал, что после этого противник перешёл к обороне захваченного города. Для советских частей, которые ещё недавно отступали почти без управления, даже такой успех имел огромное значение.

Появилось ощущение, что врага можно заставить пятиться.

Наступление в условиях дефицита
К середине ноября вокруг Тихвина формировалась новая группировка. Прибыла 65-я стрелковая дивизия полковника Павла Кошевого, которой предстояло сыграть ключевую роль в штурме. Разрозненные подразделения сводили в оперативные группы, возвращали артиллерию, подтягивали танки и восстанавливали управление.

Однако положение оставалось далёким от идеала. Немцы укрепились в Тихвине, используя каменные здания. Дорог было мало, вокруг простирались леса и болота, которые даже в морозы местами не промерзали. Снег ограничивал манёвр, заставляя наступающих двигаться там, где противник заранее подготовил огонь.

Острее всего ощущалась нехватка снарядов. По записям Мерецкова, запасы позволяли тратить в среднем лишь семь выстрелов в сутки на 122-мм гаубицу и 120-мм миномёт. Из 35 транспортов с боеприпасами, ожидавшихся к началу наступления, прибыли только семь. Предстояло бросать пехоту на хорошо укреплённую оборону, понимая, что артиллерия не сможет подавить все огневые точки.

Мерецков сформулировал ситуацию почти парадоксально: обычных предпосылок для успеха не было. Оставалась лишь одна — инициатива.

19 ноября 4-я армия перешла в наступление.

Бои за каждый метр
Быстрого освобождения Тихвина не вышло. Первые дни напоминали грандиозное встречное сражение в лесах. Советские части атаковали, немцы отвечали контратаками, деревни переходили из рук в руки.

Особенно ожесточёнными были бои за Лазаревичи западнее города. Немцы превратили село в мощный узел обороны. Части 44-й дивизии брали его многократными атаками, но противник, подтянув танки, авиацию и свежую пехоту, отбрасывал их назад. На других участках ситуация повторялась. 65-я дивизия Кошевого продвигалась к Тихвину на сотни метров, пока не упёрлась в оборону, пробить которую при имеющейся артиллерии было почти невозможно.

Однако происходило и другое. Пока немцы отбивали атаки, советские части всё ближе подходили к дорогам, связывавшим Тихвин с тылом. Противник удерживал город, но пространство вокруг него сжималось.

Немецкое командование это осознавало. Во второй половине ноября в район Тихвина перебрасывались дополнительные силы. В дневнике начальника германского Генштаба появилась установка удерживать город любой ценой. Тихвин был слишком важен, чтобы просто так отказаться от него.

Кольцо сжимается
5 декабря советские войска после перегруппировки усилили нажим. Северная группа вышла к шоссе Тихвин — Волхов и взяла под артиллерийский огонь железную дорогу. С юга группа Павловича перехватила грунтовую дорогу на Будогощь. Возможности немецкой группировки получать подкрепления и боеприпасы или отойти из города таяли.

За последнюю коммуникацию развернулись тяжёлые бои. Немцы бросали в контратаки танки, усиливали артиллерию и авиацию. Одновременно 191-я и 65-я стрелковые дивизии прорвали заграждения восточнее и южнее города и вплотную подошли к Тихвину.

В ночь на 9 декабря начался решающий штурм.

191-я дивизия атаковала с северо-востока, 65-я Кошевого — с юга. Теперь пехота получила гораздо более серьёзную артиллерийскую поддержку. Бой перекинулся на улицы города. Немцы, опасаясь полного окружения, начали отходить, и к утру советские части ворвались в Тихвин.

Полностью окружить и уничтожить немецкую группировку не удалось. Значительная её часть вырвалась на юго-запад. Мерецков позже признавал: для полного кольца не хватило сил, артиллерии и снарядов, а глубокий снег и болота исключали широкий обход.

Но главная задача была решена.

Дорога к Ладоге снова открыта
9 декабря 1941 года Тихвин вернулся под контроль советских войск. Части, которые месяц назад отступали разрозненными группами, теперь прошли по тем же улицам в обратном направлении. В тот же день фон Лееб записывал о невозможности удержать позиции под Тихвином и необходимости продолжать отход.

Освобождение города не сняло блокаду Ленинграда. Впереди была страшная зима, и до окончательного прорыва оставалось более года. Но возвращение Тихвина восстановило жизненно важную железнодорожную связь с районом Ладоги и сорвало попытку противника окончательно перерезать коммуникации осаждённого города. Именно поэтому Мерецков называл борьбу за Тихвин вопросом жизни Ленинграда.

Эта история особенно показательна, если помнить, с чего она начиналась. 8 ноября советская армия теряла город, штаб не контролировал часть соединений, в дивизиях оставались сотни бойцов, заканчивались боеприпасы, а немецкие танки продолжали идти вперёд.

Через месяц те же леса, мороз и снег работали уже против наступавших немцев.

Тихвин действительно пал. Но для советских частей это оказалось не концом сражения, а точкой, от которой они начали идти обратно.

Что было бы с Ленинградом, если бы Тихвин не удалось отбить? Или это была лишь отсрочка неизбежного?