Заброшенный санаторий, рейв в лесу и блёстки на спине: как проходит фестиваль «Круто» ( 13 фото )
Уже третий сезон подряд база отдыха «Крутояк» в окрестностях Владимира превращается в эпицентр музыкального фестиваля «Круто». В 2026 году организаторы не изменяют своим принципам: здесь по-прежнему царит славянский колорит, современное искусство и атмосфера жизни на природе. Мы побывали в гуще событий и выяснили, что осталось неизменным, какие новшества появились и кому стоит задуматься о покупке билетов на следующий год.
Стоило съехать с платной трассы, как автобус начало подбрасывать на разбитом асфальте. Это мгновенно развеяло остатки дремоты и заставило пожалеть о выбранном месте в самом конце салона.
За окнами мелькнул райцентр Собинка с его шестнадцатью тысячами жителей. Соседи по автобусу — столичные модники в футболках тай-дай, с ободками, украшенными ягодами брусники, и в забавных очках — с восторгом разглядывали провинциальные пейзажи, комментируя увиденное возгласами вроде «Вот это андеграунд!» и зачитывая вслух вывески местных магазинов и военкомата.
Город вскоре сменился лесом, дорога стала ровнее, а на обочинах появились припаркованные машины — от скромных седанов до внушительных внедорожников. Так мы добрались до территории базы отдыха «Крутояк», где на три дня развернулся фестиваль «Круто»: солнце, громкая музыка и танцы до упаду.
Представьте себе санаторий советских времен, тронутый патиной времени: проржавевшие водные горки, остовы металлических скульптур, разрушенные непогодой. А рядом — потрясающие виды с высокого обрывистого берега (отсюда и название «крутояк»), густой лес, утоптанные тропинки. Заброшенная с девяностых годов, эта территория слишком хороша, чтобы оставаться в запустении. С 2024 года за возрождение взялись бизнесмен Алексей Ольховой, знакомый москвичам по проектам Blanc и Yauza Space, и промоутер Евгений Машков, отвечающий за музыкальную программу. Именно поэтому в афише неизменно присутствуют рейвы System 108 и выступления резидентов «Диско-клуба».
Жизнь фестиваля четко делится на две фазы: дневную и ночную. Светлое время суток гости проводят в свободном перемещении по территории, находя развлечения по душе: можно искупаться в реке, сыграть в лапту или пострелять из лука по нарисованному образу Кощея Бессмертного, символизирующего личные страхи и тревоги. Воздух раскален и влажен, словно в бане; ароматы ладана сменяются запахом сырных хот-догов. На церемонии открытия артисты мастерской Брусникина представили хореографический перформанс «Жнивень» под песню «Закатилось Красно Солнышко». К счастью, светило не вняло призыву и продолжало исправно работать.
Днем на основной сцене идут саундчеки вечерних коллективов. Ретро-рокеры «Казускома» — патлатые, с голыми торсами — самозабвенно терзают инструменты, создавая авангардный шум, который оказывается не менее увлекательным, чем сами концерты. Вокалист, обращаясь к немногочисленной аудитории, просит прибавить звук и с сожалением констатирует, что его, похоже, никто не слышит, поэтому он несет всякую чушь, и советует прийти вечером, отмечая, что даже несколько зрителей для них значимы. Крепкое словцо, сорвавшееся с его уст, впрочем, тут же было оговорено из-за присутствия детей. Но если малышей мат не особо смущал, то пожилых отдыхающих, помнящих «Крутояк» еще с брежневских времен, он откровенно раздражал. Миловидные пенсионерки, с которыми удалось пообщаться, возмущались стендап-комиками, которые, по их словам, «бранятся через слово».
С наступлением вечера хаотичное движение сменяется концентрацией у сцен. Кто-то предпочитает романтику под песни ZOLOTO, кто-то спешит оторваться под драйв Asthma Boys, а многие приезжают специально ради тяжелых басов артистов лейбла System 108 на отдельной площадке «Лес».
«Лес» представляет собой крытую деревянную беседку, намеренно размещенную на окраине, вдали от палаток. Вход охраняет зловещая голова девочки с пустыми глазницами, оскаленным ртом и тугими косами, свисающими с ветвей. Ночью сюда стекаются самые энергичные гости, чтобы предаться безудержному танцу: мелькают стробоскопы, бит сотрясает воздух так, что из-под ног летят щепки, в небо поднимаются клубы дыма. Публика одета в самые невообразимые наряды: парные костюмы Красной Шапочки и Серого Волка, светящиеся украшения, полная экипировка пожарного, кто-то даже приходит с резиновой куклой. За диджейским пультом задает настроение мужчина без рубашки, покрытый татуировками. Остальные извиваются, прыгают и визжат часами напролет. Время — всего лишь начало первого ночи, хотя безумие стартовало в семь вечера и продлится до двух-трех часов, после чего всех ждет отбой, как в пионерлагере.
Утром у кофейной точки собирается очередь из заспанных тусовщиков. Заказывают апельсиновый бамбл и раф на ванилине. Рядом слышны разговоры: один парень жалуется, что в Москве невозможно почувствовать себя средним классом и купить квартиру, другой возмущается, что ром на баре разбавили, и он даже не опьянел.
Неподалеку раздаются команды: «Движение грудной клетки... Круглая, вогнутая спина...». Это не занятие по анатомии, а утренняя гимнастика с диджеем. Музыка сменяется от трэпа к дэнсхоллу и ремиксам Gorillaz, а инструктор то и дело употребляет слово «фиксанулись». Для человека, ценящего точность языка, это звучит режуще: почему бы не сказать просто «замерли»?
Девушка в купальнике и кокошнике просит подругу натереть ей спину блёстками. На стенде одного из мобильных операторов предлагают выполнять задания — встать на четвереньки, поводить хоровод, сфотографироваться на фоне надписи «Макс Корж. Жить в кайф 2020» — и получать призы вроде мультитула или пледа. Или резинку для волос.
Счастливые обладатели пледов и шопперов, прошедшие через смузи-тверк и пивную йогу, направляются в маркет — ряд шатров с украшениями и развлечениями. На вопрос о том, как вписывается плетение дредов в концепцию русского народного фестиваля, девушка в палатке приветливо указывает на угол, где висят косы. В других шатрах продавцы откровенно признаются, что славянская эстетика, по их мнению, не особо проработана и всё выглядит так же, как на любом другом фестивале.
Сильно ли отличается «Круто»-2026 от прошлогоднего? На водонапорной башне по-прежнему красуется красный дракон, созданный художницей Сашей Фроловой — великолепная работа, спору нет. Ездит тот же блестящий паровозик Степана SCARO. В программе были Николай Воронов и Miréle, а на балкон главной сцены выходили и в прошлом году — тогда Хаски, сейчас ZOLOTO. Оба, к слову, уже стали ветеранами летних фестивалей. Присутствовал и частный банк. Кажется, поддавшись духу застывшего советского лагеря, «Круто» остановился в развитии: новичка он, безусловно, поразит, но завсегдатая летних тусовок на природе вряд ли удивит.
Остается открытым вопрос о сверхидее фестиваля, его уникальной «крутизне». Чем он отличается от других опен-эйров, проводимых в более привычных местах? И насколько уместна псевдославянская айдентика, если развлечения — сплошь йога и пилатес, а еда — паста и хот-доги? Конечно, не стоит призывать к замене заморских забав на кулачные бои или катания на ручном медведе, но можно было бы предложить какое-то новое видение, уйти от лубочных штампов и стандартного фестивального наполнения. Хочется не просто заигрывать с фольклором, а играть по-крупному. А может, и вовсе отложить древнерусскую эстетику и обратиться к осмыслению советского опыта — сама по себе база отдыха дает для этого богатую почву.
Впрочем, это, возможно, придирки. Ведь невероятно атмосферно сидеть туманным вечером в палатке у случайно встреченных друзей, есть самодельный ролл с сосисками и сыром, пока на портативной плитке закипает чай, стрекочут кузнечики, ночное небо прорезают лучи проекторов, а с того берега доносится голос Агузаровой из чьего-то диджей-сета.
Даже если песня — старая.
Стоит ли фестивалю полностью отказаться от псевдорусской атрибутики в пользу более современного формата или это его главная изюминка?