«Шансов нет»: как лучший хирург СССР не смог спасти Андрея Миронова ( 8 фото )
Эдуард Кандель принадлежал к редкой породе людей, одинаково уверенно чувствовавших себя как в стерильной операционной, так и в роскошных гостиных Москвы. В культурной столице середины прошлого века его имя звучало наравне с именами прославленных актёров, поэтов и режиссёров.
Однако ценили Эдуарда Израилевича не только за статус нейрохирурга мирового уровня. Главным даром было редкое умение понимать тех, кто жил сценой, музыкой и словом.
Он лечил кумиров, которых боготворил весь Советский Союз. Перед его инженерной точностью склоняли головы профессора из Европы и США. Но однажды даже этот мастер оказался бессилен перед лицом безжалостного рока.
Путь через войну
Эдуард Кандель родился в 1923 году в Одессе в семье служащего. В возрасте семи лет вместе с родителями переехал в Москву. Столица только начинала оправляться от разрухи и голода. Перед Назиком (так звали мальчика близкие) стояла главная задача — выстоять, получить образование и найти свой путь.
В 1940 году он поступил в Первый московский медицинский институт, выбрав стезю, требующую не только точности, но и огромного терпения и честности.
Война изменила все планы. Студент оказался на передовой, но его оружием стал фельдшерский чемоданчик. Работа на скорой в прифронтовой Москве — это бесконечные дежурства, тяжелейшие вызовы и нехватка медикаментов. Именно этот опыт навсегда закалил характер: руки запомнили, как действовать в хаосе, а глаза научились распознавать опасность за секунду до того, как пациент успевал пожаловаться.
Эдуард Кандель.
В 1942 году семья эвакуировалась в Томск. В суровых сибирских условиях учёба не прекращалась: лекции соседствовали с госпитальными палатами. В 1943-м Эдуард вернулся в Москву, а через год получил красный диплом с отличием. Сразу после этого его призвали в армию. В должности старшего врача полка на Третьем Белорусском фронте он прошёл через огонь, оперировал под обстрелами и спасал жизни. Грудь капитана медицинской службы украсили медали «За боевые заслуги» и «За взятие Кёнигсберга».
Э.И. Кандель (справа) и В.В. Переседов.
Наперекор системе и болезни
После войны Кандель вернулся к науке. В 1946 году он поступил в аспирантуру Института нейрохирургии под руководством Леонида Корейши. Темой диссертации стало изучение реакции сердечно-сосудистой системы на раздражение головного мозга. На стыке анатомии, кардиологии и биофизики рождался новый подход к лечению тяжёлых патологий.
Эдуард Кандель в операционной.
Научный руководитель восхищался талантом аспиранта: Эдуард не просто впитывал знания, но и блестяще анализировал литературу на английском и немецком языках, предлагая собственные методики. После защиты он стал младшим научным сотрудником.
В 1950 году Канделя отправили на стажировку в передовую клинику Великобритании. Вернувшись, он взялся за то, чем в СССР никто не занимался системно — хирургическое лечение болезни Паркинсона. Его методы были настолько новаторскими, что консервативное руководство встречало их со скепсисом.
В это же время началось «дело врачей». Кандель стал жертвой политической кампании — его сократили. В советской реальности такое увольнение грозило крахом карьеры. Лишь после смерти Сталина справедливость восторжествовала, и Эдуарда Израилевича восстановили.
Писатель Аркадий Ваксберг, актриса Ольга Замоткина и врач нейрохирург Эдуард Кандель.
С этого момента он посвятил себя стереотаксической нейрохирургии — ювелирной работе, где врач действует в пределах долей миллиметра. Коллега, профессор Леонид Лихтерман, вспоминал, как во время операции Кандель вводил тончайшую канюлю в подкорковые структуры мозга. На глазах у ассистентов происходило чудо: человек, годами страдавший от тремора, вдруг обретал свободу движений.
Клиника на Волоколамском шоссе
В 1964 году академик Николай Коновалов пригласил Канделя возглавить нейрохирургическое отделение в Институте неврологии. Именно здесь Эдуард Израилевич создал уникальную научно-практическую школу.
Под его руководством клиника стала самой прогрессивной в стране. Кандель и его ученики первыми применили криохирургию, внедрили винт Архимеда для удаления гематом и начали использовать математические модели для прогноза нарушений мозгового кровообращения.
Михаил Жванецкий, Эдуард Кандель и Андрей Миронов.
Он возглавил Московское общество нейрохирургов, написал шесть монографий, ставших настольными книгами для врачей по всему миру, а в 1985 году получил Государственную премию СССР. Но самым дорогим титулом для него был неофициальный — любимый доктор советской интеллигенции.
Семья и друзья-гении
Личная жизнь Канделя была тесно связана с миром искусства. Он женился на Гелене Кобзон — родной сестре Иосифа Кобзона. Певец всегда отзывался о зяте с благоговением и напутствовал сестру: «С таким человеком нельзя играть в прятки, его нужно ценить и беречь».
Кандель лечил тех, кто врачевал души — своим голосом, стихами и игрой. В его московской квартире собирался весь цвет столицы. Александр Галич и Владимир Высоцкий были не просто пациентами, а близкими друзьями. Обоих бардов Кандель буквально вырывал из лап недугов. В знак благодарности Галич посвящал доктору стихи, а Высоцкий пел о нём в песнях.
Андрей Миронов.
Особые отношения связывали хирурга с Андреем Мироновым. Впервые Кандель спас актёра в 1978 году. Во время гастролей в Ташкенте Миронов потерял сознание. Местные врачи ошибочно диагностировали менингит. Родственники дозвонились до Канделя в Москву. Эдуард Израилевич, не видя пациента, по симптомам поставил точный диагноз — разрыв аневризмы. Он продиктовал план действий и подарил актёру ещё девять лет жизни.
Роковой август
В августе 1987 года судьба вновь свела их. Московский Театр сатиры отправлялся на гастроли в Ригу. В одном купе поезда оказались Александр Ширвиндт, Андрей Миронов и Эдуард Кандель, ехавший на медицинскую конференцию. Появление доктора в театральном закулисье всегда действовало на актёров успокаивающе.
14 августа Канделю исполнилось 64 года. Вечером в гостиничном номере собрались коллеги, царила праздничная атмосфера. Вдруг раздался звонок: Андрея Миронова увезли на «скорой» прямо со сцены оперного театра во время спектакля «Безумный день, или Женитьба Фигаро».
Картина была кошмарной. Ширвиндт вспоминал, как бледный Миронов пошатнулся, прошептал: «Шура, голова раскалывается...» и начал оседать. Его вынесли за кулисы и уложили на стол с бутафорскими розами. Кто-то совершил роковую ошибку — вложил в рот актёру нитроглицерин. Препарат лишь ускорил кровотечение.
Кандель вошёл в реанимацию одним из первых. Диагноз был беспощаден: гигантская аневризма разорвалась, кровь залила жизненно важные центры. Ширвиндт в отчаянии умолял: «Эдик, почему вы не оперируете?!». Но великий хирург покачал головой: «Шансов нет, Шура. Даже если мы проведём операцию, Андрюши больше нет. Мы сможем поддержать дыхание, но вернуть ту личность, того Миронова, которого мы любим, невозможно».
Актриса Ольга Аросева позже скажет, что присутствие Канделя было великим благом — близкие знали, что сделано всё возможное. Жена Канделя вспоминала, как под утро муж вернулся в номер, опустился в кресло и горько разрыдался — впервые за многие годы. Андрея Миронова не стало утром 16 августа. Похороны превратились в море слёз: тысячи людей усыпали дорогу живыми цветами.
Последний бой
Эдуард Кандель.
После ухода Миронова судьба отмерила Канделю всего три года. В 1988 году он услышал собственный диагноз — рак лёгкого. Ему провели операцию, но болезнь дала метастазы в головной мозг. Ирония судьбы: оперировать великого нейрохирурга вызвался его любимый ученик Александр Коновалов.
Перед тем как лечь на операционный стол, Эдуард Израилевич оставил коллегам записку. Он просил действовать максимально радикально, идти на любой риск и не пускать в операционную лишних. Он оставался верен своим принципам до последней секунды.
Но даже мастерство учеников не смогло победить природу. 1 августа 1990 года сердце выдающегося врача, светского льва с золотыми руками и чуткой душой, перестало биться.
Согласны ли вы с решением Канделя не оперировать Миронова, зная, что шансов вернуть личность нет, или нужно было бороться до конца?