Вечная эмаль: как финифть из Ростова стала трендом высокой моды ( 5 фото )

Существуют вещи, которые кажутся хрупкими, но способны пережить века. Ростовская финифть — яркий тому пример. Основа изделия — тонкая медная пластина, покрытая эмалью и расписанная огнеупорными красками. Обжиг в печи при температуре около 800 градусов Цельсия превращает заготовку в предмет, которому не страшны ни солнечный свет, ни влага, ни время. Краски не выцветают, цвет остается неизменным. Финифть называют «вечной эмалью» — и это не маркетинговый ход, а подтвержденный тремя веками производства в Ростове Великом факт.

Кулон с финифтью из коллекции Всесоюзного научно-исследовательского института художественной промышленности. Фото: Борис Бабанов / РИА Новости

Парадокс в том, что ремесло, созданное для вечности, большую часть прошлого века воспринималось лишь как «сувенир из Ярославской области». Узнаваемый, уважаемый — и при этом совершенно незаметный. Финифть постигла участь хохломы и гжели: в советскую эпоху эти промыслы превратились в массовый экспортный товар, потеряв былую живость. Из произведений искусства они стали фоновым шумом повседневности. Их перестали замечать именно из-за повсеместной распространенности.

Художник, работающий вслепую

На самом деле финифть как промысел устроена гораздо сложнее, чем кажется при взгляде на расписную брошь в сувенирной лавке.

Медную пластину толщиной около 0,3 миллиметра покрывают эмалью с обеих сторон и обжигают — так создается основа, напоминающая фарфоровый холст. Затем художник наносит рисунок специальными красками, но не видит финального результата: до обжига цвета выглядят совершенно иначе. Оттенок меняется в огне, и мастер должен заранее знать, каким он станет при восьмистах градусах. Каждый слой закрепляется отдельным обжигом — от двух до семи прописок в зависимости от сложности. Готовое изделие вставляют в ажурную оправу из скрученной серебряной проволоки.

Полировка изделий ручного литья на ЗАО «Фабрика "Ростовская финифть"». Фото: Алексей Куденко / РИА Новости

Это не ремесло в привычном понимании. Это работа с материалом, который не терпит ошибок и не допускает переделок. В распоряжении ростовских мастеров около двадцати тысяч оттенков эмалевых красок. Для сравнения: у Фаберже их было всего сто сорок четыре, и это считалось невероятным богатством палитры.

От иконы до парижского подиума

Промысел зародился в Ростове Великом в XVIII веке при архиерейском дворе. Изначально задача была сугубо практической: создавать недорогие, но прочные и долговечные иконы для паломников. Финифтяная икона стоила дешевле писанной, но служила так же долго. Со временем промысел перешел из церковного обихода в светский: появились портретные миниатюры, жанровые сценки, цветочные орнаменты на украшениях. К XIX веку финифтяные броши, серьги и кулоны носили по всей России — от купеческих семей до аристократических салонов.

Советская власть промысел сохранила, но стандартизировала. Фабрика работала, мастера трудились, качество оставалось высоким, но разнообразие сюжетов сократилось до нескольких канонических вариантов. Экспорт шел хорошо. Творческая мысль — не очень.

Сотрудница «Фабрика "Ростовская финифть"» паяет металлическое изделие. Фото: Алексей Куденко / РИА Новости

Новый взгляд из Парижа

Возрождение началось, когда к финифти пришли с новыми вопросами.

В 2021 году Ульяна Сергеенко представила на парижской Неделе высокой моды коллекцию, в которой финифть соседствовала с елецким кружевом, гусевским хрусталем и крестецкой строчкой. Специально для показа на фабрике в Ростове Великом изготовили броши и пуговицы с уникальными рисунками: цветами, геометрическими орнаментами, монограммой дизайнера. Над этими элементами в течение месяца работали шесть художников и ювелиров. Готовые эмалевые пластины украсили шелковые платья, шерстяные пальто, сумки и ремни.

Ювелир-филигранщик «Фабрика "Ростовская финифть"» работает с серебряной нитью при создании орнамента на окладе. Фото: Алексей Куденко / РИА Новости

Это был не фольклорный жест и не попытка сыграть на ностальгии. Произошел диалог двух равных: высокой моды и высокого ремесла. Сергеенко не адаптировала финифть под свои задачи — она разрабатывала рисунки совместно с художниками-эмальерами. Результат оказался убедительным именно потому, что никто не пытался выдать это за просто красивый принт.

Чуть позже молодой ювелирный бренд Secrets пошел другим путем. Дизайнер приехала на фабрику, выбрала художника с подходящим стилем, договорилась о росписи пластин, а затем отправила их в Кострому. Там ювелиры вручную оправили эмаль в серебро с ажурными решетками в форме замочной скважины. Вдохновением послужили викторианские портретные миниатюры, которыми тайно обменивались влюбленные. Коллекция, по словам создательницы, не задумывалась как коммерческая — и побила все рекорды бренда по скорости продаж.

Почему это происходит именно сейчас

Мы живем в эпоху, когда ручной труд снова становится весомым аргументом — не сентиментальным, а вполне практическим. Когда технологии научились воспроизводить все, что делается быстро, единственным неоспоримым преимуществом оказывается то, что требует времени и конкретного человека с уникальным навыком. Финифтяная пластина — это несколько месяцев работы, от четырех до семи обжигов, слои краски, каждый из которых закрепляется отдельно, и художник, держащий в голове двадцать тысяч оттенков и знающий, какой цвет даст огонь. Это вещь, которую невозможно ускорить без потери смысла и невозможно воспроизвести без потери авторства.

Сотрудница «Фабрика "Ростовская финифть"» расписывает эмалированные пластины. Фото: Алексей Куденко / РИА Новости

Именно здесь финифть перекликается с тем, что происходит в моде прямо сейчас. Сезон за сезоном возвращаются золотое шитье, объемные силуэты с историческими отсылками, украшения с характером и весом. Это не ретромания и не попытка спрятаться от настоящего в прошлом. Это запрос на вещи, которые что-то значат сами по себе — еще до того, как им приклеили ярлык и придумали историю. Финифть такой вещью была всегда. Просто долгое время никто не задавал ей правильных вопросов.

Фабрика никуда не уходила

Алена Ахмадуллина в коллаборации с мастерами хохломской росписи, Ульяна Сергеенко с финифтью и кружевом в Париже, молодые ювелиры, которые едут в Ростов и возвращаются с пластинами, побивающими рекорды продаж, — это не случайные совпадения. Это складывающаяся практика: российские дизайнеры обнаружили, что народные промыслы — не архив, а инструмент. С ними можно работать как с живым материалом, если приходить с уважением и конкретной задачей, а не с желанием «сделать что-нибудь народное».

Самое удивительное в этой истории — то, что финифть никуда и не исчезала. Фабрика в Ростове Великом работает с 1918 года, сегодня в ней трудятся 86 человек, выручка растет, а музей при фабрике за год посетили четырнадцать тысяч человек. Промысел просто ждал, пока у моды появятся правильные вопросы.

Они появились. Ответ, как и положено эмали, оказался вечным.

Может ли древний народный промысел стать полноценным инструментом современной высокой моды, или это лишь временный тренд на аутентичность?