Ведро вместо унитаза и угрозы опеки: как многодетная мать борется за право на жильё ( 3 фото )

45-летняя Ольга Тунгулина из села Нижняя Тавда (Тюменская область) — потомственный медик. Десять лет она проработала медсестрой, но из-за декретных отпусков не успела вовремя подтвердить квалификацию. Сейчас женщина трудится в местной оптике с зарплатой 27 тысяч рублей. Троих детей растит одна.

Старшей дочери 17 лет — она с отличием окончила школу и поступила в колледж на бюджетное отделение. Средней — 11, она отличница, занимается танцами и самбо. Младшему сыну четыре года, он ходит в детский сад. Отец девочек — участник СВО, с Ольгой в разводе. Отец младшего мальчика без вести пропал на фронте. С ними живёт мать Ольги — ветеран труда, отдавшая медицине 45 лет.

Вся семья из пяти человек ютится в ветхом бревенчатом доме 1950-х годов площадью 52 квадратных метра. В доме нет ни ванной, ни туалета. Весной, когда грунтовые воды поднялись и уличную выгребную яму затопило, ситуация стала невыносимой.

Ольга рассказала, что дочь ходила в туалет в школе, она сама — на работе, а пожилую мать и маленького сына спасало обычное ведро. Женщине приходилось искать по задворкам укромное место, чтобы вылить нечистоты. Обустроить внутри дома душ или туалет невозможно из-за технических проблем со скважиной. Выкопать новую яму или построить баню тоже нельзя — участок слишком мал, а за забором находится больница, что не позволяет соблюсти санитарные нормы. Стены промерзают, крыша прохудилась.

Фатальная сделка и исключение из очереди

Ольга живёт в этом доме с детства. Раньше он принадлежал бабушке, а в 2016 году женщина выкупила его у матери за материнский капитал. Это стало фатальной ошибкой: наличие этого жилья (пусть и аварийного) позволило чиновникам признать семью обеспеченной. С 2006 года Ольга стояла на учёте нуждающихся в улучшении жилищных условий, но в 2024 году её исключили из очереди. Основание — кадастровая стоимость дома (300 тысяч рублей) превышает установленный порог в 200 тысяч. При том что однокомнатная квартира в селе стоит от 2,5 млн рублей.

Прокуратура и следственный комитет не нашли нарушений в действиях администрации. Формально всё законно. Более того, семье сначала выдали бесплатный участок под строительство как многодетной, но потом забрали — Тунгулины не успели на нём построиться за полгода. Денег и времени не хватило.

Квартиры — бизнесмену, угрозы — матери-героине

Перед Новым годом глава округа Сергей Борисевич вручил ключи от новых квартир, построенных по муниципальной программе. Четыре из пяти квартир получили нуждающиеся. Однако в списке счастливчиков оказался местный предприниматель Акопян (владелец пекарни, поставляющей выпечку в супермаркеты) и женщина с одним взрослым ребёнком. Многодетная мать, едва сводящая концы с концами, осталась ни с чем. Местные жители возмущены: квартиры получают те, у кого формально нет жилья дороже 200 тысяч рублей, даже если фактически они живут в нормальных условиях. При этом часть квартир до сих пор пустует.

Когда Ольга попыталась добиться справедливости, против неё начали проверку по подозрению в мошенничестве с маткапиталом. А затем последовала настоящая угроза. Следователь, побывав у неё дома и увидев жуткие условия, оформил отказной материал, но предупредил: из-за ненадлежащих жилищных условий у неё могут забрать детей.

Ситуацию прокомментировал эксперт по недвижимости Константин Апрелев. Он отметил, что несправедливость местных органов управления нужно решать через деятельность органов надзора, СМИ, судебных инстанций и прозрачность нормативной базы, связанной с предоставлением жилья льготным категориям. Ольга в мае повторно подала документы на восстановление в очереди, но ответа пока нет.

Люди опасаются, что если механизмы предоставления жилья останутся непрозрачными, то льготы будут доставаться более «пронырливым» гражданам, а не тем, кто действительно нуждается. Случай Ольги — показателен. Формальные критерии и неравномерное распределение жилья оставляют без помощи самых уязвимых. Местные жители призывают органы надзора начать проверку и пересмотреть подходы к распределению муниципального фонда, чтобы адресная помощь многодетным семьям, вдовам и семьям участников СВО стала действительно доступной, а не превращалась в инструмент для избранных.

Формальная бедность

С 2006 года Ольга стояла на учёте нуждающихся в улучшении жилищных условий, но в 2024 году её исключили. Причина — формальная. Кадастровая стоимость её старого дома — 300 тысяч рублей, а порог для признания малоимущими в районе — 200 тысяч. Чиновникам безразлично, что дом — аварийная развалюха, где стены промерзают, а крыша течёт.

Фото: из открытых источников.

Построить новую яму или баню невозможно: участок крошечный, а за забором — больница. Санитарные нормы не соблюсти. Семье даже выделяли бесплатный участок под строительство, но через полгода отобрали — не успели возвести дом. Денег и времени не хватило, но и это никого не волнует.

Ключи от новой квартиры получил Акопян

Перед Новым годом глава Нижнетавдинского округа Сергей Борисевич вручал ключи от новых квартир в муниципальном доме. Среди счастливчиков Ольга увидела местного предпринимателя Акопяна, владельца пекарни, которая поставляет выпечку в супермаркеты. Ещё одну квартиру дали женщине с одним взрослым ребёнком. Многодетная мать, чей муж на фронте, осталась ни с чем.

Вместо помощи — угрозы

Когда Ольга попыталась жаловаться, администрация сначала не пускала её на порог. Прокуратура внесла представление главе, но толку не было. Более того, против женщины начали проверку по подозрению в мошенничестве с материнским капиталом. Следователь осмотрел дом и оформил отказной материал, но предупредил, что из-за ненадлежащих жилищных условий у неё могут забрать детей. Получается, когда речь заходит о помощи в улучшении жилищных условий, её дом на бумагах превращается в роскошный коттедж. А если нужно чем-то угрожать — тот же дом сразу становится ненадлежащим для проживания детей.

Ольга не пьёт, работает, дети — на хорошем счету. Вся её вина — в бедности. В начале мая она заново подала документы на восстановление в очереди. Ответа пока нет.

Как вы считаете, должна ли система предоставления жилья учитывать реальное состояние дома, а не только его кадастровую стоимость, или формальный подход оправдан?