Как современные художники переписывают барокко: пиры, смерть и роскошь ( 6 фото )
До 18 июля в пространстве ART&BRUT открыта экспозиция Baroque Brut. Это диалог с эпохой барокко, где переплелись пышные застолья, религиозные символы, чувственность и неизбежный финал — напоминание о бренности бытия. Куратор и соосновательница галереи Екатерина Нечаева отобрала шесть ключевых экспонатов и рассказала, каким языком художники сегодня говорят о барочных образах.
Наталья Пивко, из серии «Пир во время чумы»
Работа наполнена иронией и мрачным юмором. Она высмеивает неуёмную алчность и погоню за наслаждениями, свойственные человеку.
Серафима Красникова, Евгений Дашков (Flowerbazar), инсталляция «Не есть»
Инсталляция объединяет мотивы застолья и веры. В барочную эпоху пир выступал не только символом изобилия и радости — он часто был вплетён в библейские сюжеты. Роскошно накрытый стол мог олицетворять одновременно дар, соблазн и предвестие ухода из жизни.
Юлия Кравчук. «Три грации современности»
Это полотно было создано специально для проекта. Художница провела двенадцатичасовой перформанс прямо в галерее. Под живую музыкальную импровизацию Егора Ершова Юлия писала картину, ориентируясь на спроецированное на стену изображение «Трёх граций» Питера Пауля Рубенса.
Это дань уважения мастеру, но не точная копия. Художница воспроизвела знакомый сюжет в собственной манере, используя технику венецианской многослойной живописи.
Тим Парщиков, из серии Times New Roman
Парщиков запечатлел узнаваемый образ современности: античные статуи ожидают покупателей на рынке по пути на Рублёвку. Это склад «вечных ценностей», готовый снабжать новую элиту Венерами и Аполлонами.
Античность веками копировали и переосмысляли. Римские копии греческих скульптур становились образцами для мастеров Возрождения, а их творения, в свою очередь, тиражировались в последующие эпохи. Древняя Греция подарила европейской культуре готовый язык для разговора о красоте, гармонии и совершенном теле. Барокко заимствовало этот язык, сделав его более театральным и вычурным. В работе Парщикова классический идеал снова превращается в копию — на этот раз в массовый товар и символ современной роскоши.
Ирина Разумовская, «Зеркало»
Автор давно исследует образы иконы-надгробия и зеркала. Работа отличается барочной фактурой; в ней прослеживается отсылка к японской технике кинцуги, где трещины в керамике заполняются золотом — и сам процесс реставрации становится частью концепции.
Зеркало выступает метафорой нереализованных жизней и несовершённых выборов. Само их существование задаёт вектор: к свету, вперёд.
Марина Кастальская, «Тайная вечеря»
Это финальная работа экспозиции, из личного собрания куратора. Марина — ученица Рогинского, и его влияние здесь очевидно: картина написана на двери, использован настоящий кагор, а на полотне — настоящий хлеб.
Смешение высокого стиля барокко с современной иронией — это гениальное переосмысление или простое обесценивание классики?