Бык, медведь и золотое шитьё: эстетика удали против грубой силы ( 6 фото )
Существуют слова, которые меняют восприятие реальности, независимо от контекста. «Тореадор» — одно из них. Даже если рядом нет ни арены, ни быка, ни испанского солнца, внутри что-то откликается. Дело не в Испании. Дело в архетипе, который в России, как оказалось, обрёл своё уникальное воплощение.
Все знают слово. Никто не знает зачем
Серхио Берналь на гала-концерте «Fifty five», посвящённом 55-летию народного артиста РФ, хореографа-постановщика, режиссёра Андриса Лиепы. Фото: Илья Питалев / РИА Новости
Театр с предсказуемым финалом
Коррида — это театр, где исход известен заранее. Бык выйдет на арену и погибнет, и это понимают все, включая, по-видимому, самого быка. Всё, что происходит между началом и концом, и есть искусство. Важен не результат, а качество движения: точность, выдержка, способность сохранять себя в шаге от катастрофы. Испанцы нашли для этого состояния слово, которое невозможно перевести дословно. Его смысл близок к «тёмной благодати» — присутствие подлинной опасности, наполняющей любое действие жизнью. Федерико Гарсиа Лорка описывал это как «смерть за левым плечом». Без неё, по его мнению, искусства не существует, есть лишь ремесло.
Композиция из стекла «Коррида», автор М. Батаев. Фото: Юрий Лушин / РИА Новости
Не было быков, но были медведи
Русская культура вела этот диалог в иных декорациях. Медвежья потеха, когда человек выходил один на один со зверем не ради наживы, а ради права обладать этой историей. Кулачные бои на Масленицу, где «стенка на стенку» сходились целыми слободами, и где ценилась не грубость, а удаль — сила, исполненная с красотой. Различие между удальцом и драчуном всегда было в этом: один просто дерётся, другой — танцует. Эта интонация никуда не исчезла, она просто долго не могла найти подходящий костюм.
Мужчина фотографирует чучело медведя на территории Музея деревянного зодчества в Суздале, где проходят масленичные гуляния. Фото: Владимир Вяткин / РИА Новости
Мода считывает сигналы быстрее
Мода улавливает подобные тенденции раньше других. Не потому, что дизайнеры обладают большей проницательностью, чем социологи, а потому что работают напрямую с телом: с тем, как человек себя несёт, как занимает пространство, что сообщает окружающим ещё до того, как произнесёт первое слово. Текущий сезон принёс силуэт, который можно назвать «расслабленной властью»: объёмное плечо без корпоративной агрессии, фигура, занимающая место, но не давящая, театральность без пафоса. Жакеты с золотым шитьём. Конструктивные накидки, вдохновлённые парадными мундирами. Вещи, которые сами по себе являются высказыванием.
Золотое шитьё — это не про Испанию. Это, по сути, эстетика тореадора. Не та, что знакома по сувенирам из Барселоны — расшитый золотом костюм, красная ткань на палке, торжественно-кровавый финал. А та, что остаётся, если убрать весь антураж: человек, который знает, что делает. Который рискует и остаётся собой в этом риске. Который красив именно потому, что опасность настоящая.
Золотое шитьё на российских подиумах появилось не вчера. Ульяна Сергеенко давно работала с этим языком — не как с экзотической цитатой, а как с полноценным инструментом. Надежда Муратиди выпустила коллекцию с говорящим названием «The Matador» — и это не было попыткой присвоить чужую традицию. Это был разговор об универсальном: выход на арену требует соответствующего облика. Арена у каждого своя. Подиум, переговорная, сцена, презентация перед инвесторами — логика та же. Момент, когда тебя видят, должен быть прожит достойно. Лучше — красиво.
Сцена из оперы Жоржа Бизе «Кармен». Эскамильо — народный артист СССР Евгений Нестеренко. Государственный академический Большой театр СССР. Фото: Юрий Сомов / РИА Новости
Медведь знал с самого начала
Именно поэтому образ тореадора прижился в России сейчас — и, кажется, всерьёз. Не потому, что публика внезапно полюбила корриду или начала разбираться в испанских традициях. А потому, что общество вновь ищет язык для разговора о мужестве, которое не равно агрессии, о силе, не противоречащей изяществу, о риске, на который идут осознанно и — по возможности — стильно. Медведь и кулачный боец знали об этом всегда. Тореадор просто предложил им другой костюм.
Сожжение чучела Масленицы на фестивале русской тройки «Тройка Фест» в деревне Энколово Всеволожского района Ленинградской области. Фото: Алексей Даничев / РИА Новости
28 июня студенты Московского художественно-промышленного института представили в Музее Москвы коллекцию Toro de Fuego — «Праздник огненных быков». Это, разумеется, не про Испанию. Это про то же самое: про зазор между человеком и хаосом, в котором и рождается стиль.
«Тёмная благодать» не переводится на другие языки. Но, как выясняется, вполне шьётся.
Что для вас важнее в мужчине: грубая сила или элегантная удаль, как у тореадора? Или это вообще разные вещи, которые не стоит смешивать?