«Разрешить себе баловаться»: Ёлка о нулевых, первой татуировке и «Дикой мяте» ( 3 фото )

С 19 по 21 июня в Тульской области пройдет фестиваль «Дикая мята». В преддверии одного из выступлений артистка пообщалась с корреспондентом, вспомнив 2000-е, случайности, изменившие судьбу, и песни, к которым хочется возвращаться.

Ёлка

Начало пути

В 2001 году певица в составе группы B&B приехала в Москву на фестиваль Rap Music. Тогда это событие казалось легендарным, а сейчас выглядит скорее милым. Попасть на него удалось, вероятно, благодаря необычной географии — чтобы придать фестивалю международный статус. На сцене она исполнила песню с припевом, который запомнился многим.

До этого момента жизнь проходила в Ужгороде. После возвращения с Rap Music, буквально через год, последовал звонок с предложением, от которого невозможно было отказаться.

До переезда в столицу певица плотно работала в кофейне, играла в КВН, вдохновляясь «Монти Пайтоном», и общалась с местными музыкантами. Жизнь была беззаботной, а сама она — уже достаточно серьёзным ужгородским неформалом.

Как выглядели такие неформалы? У артистки в то время были смешные чокеры с шипами, она сама себя стригла и сделала первую татуировку. Был уговор с собой: набить её, как только появится финансовая независимость от родителей. Так и случилось.

Жила она тогда уже отдельно от отца, но долгое время они были вместе. «Батянский» вайб, по её словам, ей очень понятен. Отец, узнав о татуировке, только посмеялся и сказал: «Поздравляю, особая примета!»

На плече появилась каракатица. Со временем рисунок разросся в настоящего монстра, а начиналось всё с маленькой круглой штучки, подсмотренной где-то. Это был детский «партак», о котором певица ни разу не пожалела. Позже пришлось слегка подвести его лазером, но она с ним «разговаривала», обещая, что он станет ещё красивее. Эта каракатица стала символом перехода из удобного, послушного ребёнка в «отвратительного» подростка.

Почему «отвратительного»? Потому что она перестала быть комфортной для всех. С отцом были забавные дискуссии: он спрашивал, против чего протест, а она дерзко отвечала: «Папа, отстань!»

Переход был контрастным. Ребёнком она «озаряла комнату светом», а потом побрилась налысо, покрасилась в красный, «забилась» и накупила вещей в секонд-хенде. Штаны держались на честном слове, а из-под них торчала резинка от мужских трусов. В маленьком городе в нулевые это выглядело дико, ведь воспитание было другим: «не высовывайся», «веди себя прилично», «девочки так громко не смеются».

Секонд-хенд и музыка

Секонд-хенды в Ужгороде были отличными. В черте города проходила граница, поэтому было много вещей из Венгрии, в том числе «гуманитарки». Самые лакомые «айтемы» — списанные с витрин товары, которые не продались за сезон. Все точки были хорошо известны.

Любимая вещь оттуда — высокие ботинки на шнуровке под названием Underground. Они напоминали «Гриндерсы» и «Мартинсы», но выглядели ещё более убитыми, на суперизогнутой подошве. Удивительно, но это оказалась чуть ли не самая удобная обувь в жизни. В них певица ездила на фестиваль Сигет в Венгрию без проблем. Ещё была прикольная юбка в стиле милитари: в пол, дутая, с гигантскими боковыми карманами, вся на молнии — как плащ-палатка. Её носили с топиком и теми самыми «андеграундами», заплетая много «хвостиков». Когда резинки снимались, причёска напоминала рекламу «Фанты».

Сегодня эти вещи были бы супер, но ничего не сохранилось. Время удивительно: все эти предметы гардероба на веку артистки становились актуальными уже раз пять.

Трип-хоп появился чуть позже. Portishead — точно позже, а Бьорк — во времена той юбки. Но не только она. Из-за того, что певица росла с отцом, в жизни было много джаз-рока и поп-музыки. Отец слушал Steely Dan, Дональда Фейгена, Стинга, Шаде. Он дарил пластинки Jamiroquai, Бьорк, хотя сам это не любил, говоря: «Послушай, это разбавит твой любимый русский рок».

Новая музыка приходила отовсюду. Сосед-моряк притащил из Владивостока двойной альбом «Мумий Тролля» — «Шамора», когда о группе ещё никто не знал. Географически быстрее доходила западная музыка благодаря словацким и венгерским радиостанциям. «Мумий Тролль» тогда были «владивосточными», и кассета заслушивалась до дыр. Был и традиционный «русский рок», который удобно было орать во дворе под гитару. В остальном певица была серой мышью: парни называли её «Морозко», но был супербонус — она прикольно пела. Чтобы добиться чьих-то симпатий, выучила песню Green Day, записав текст кириллицей, как слышалось. Также играла «Чайф», «Агату Кристи», «Машу и Медведей», Чичерину, Земфиру*. Даже была на её концерте в Ужгороде, куда попала благодаря подаренному билету.

Переломный момент

О собственном альбоме тогда мыслей не было. Наступил сложный этап взросления: разочарование во всём любимом, сомнения в своём пении. Казалось, что этого мало — нужно ещё писать песни, а этого не умеешь. Не получилось с музыкальным училищем, обстановка не вдохновляла. Денег и связей не было, вокруг — не только доброжелательные люди. Работа в кофейне нравилась, но сумасшедших горизонтов не предполагала.

И тут позвонил Влад Валов. Если бы не этот звонок, неизвестно, как сложилась бы судьба. Как бы тяжело ни расходились потом пути, певица всю жизнь будет благодарна Валову за то, что он вспомнил о ней, когда появилась возможность сделать что-то «для души».

Она возвращалась с очередной халтуры, подрабатывая аниматором, и три месяца не имела связи. В автобусе, только появилась связь, позвонили от Влада с предложением приехать в Москву на пару дней «попробовать». Уставшая и разбитая, она отнеслась скептически: «Что ты звонишь? У тебя мало певиц вокруг?» После первого большого разочарования психика спасает от следующего, уворачиваясь от возможностей. Было ощущение: «Пожалуйста, давайте не будем меня очаровывать, чтобы я не разбилась окончательно».

Но она всё равно поехала. Влад перезвонил и сказал: «Слушай, я ничего не обещаю, но сейчас есть возможность что-то поделать. Давай я тебе вышлю билет, дней на пять приедешь». Решив, что терять нечего, она согласилась.

Было страшно, но важно было не подать виду. Певица попросила знакомую подстричь её бесплатно, выклянчила у подруги штаны, а её мама дала немного денег, чтобы не умереть с голода. Родня предупреждала: «Ты только паспорт не отдавай никому!»

Это стало одним из самых прикольных приключений в жизни. Страх — такой, которого сам себе желаешь. Помнится, как ехала на первую студию 100PRO за ГУМом. У входа каждый день тусовались люди с форума, пришедшие повидаться с Владом, Элом и Купером. Зайдя, она села, Влад начал ставить демки. Они были почти незнакомы: видела его один раз издалека на Rap Music. Подростковый бунт прорвался, и она брякнула: «Дайте мне койко-место, и я покажу, как надо. А то вы, по ходу, не умеете…»

Домой она всё же вернулась. Было время, когда перестала ждать звонка, не увольнялась из кофейни. Съездила на разведку, вернулась и работала дальше. Не знала, что запишут песню. Записались, и она поехала домой.

Запись была третьей в жизни, первой в Москве. Помнятся прекрасные тувинские женщины, слышные во вступлении к «Городу обмана». После записи — три месяца тишины. Она ходила на работу и думала: «Где-то в мире, далеко-далеко, у меня есть песня».

В следующий раз пригласили уже на подольше: «Будем клип снимать!» В поезде учила слова, волновалась. Никто не сказал, что с вокзала — сразу на съёмку. Влад был авантюрным человеком, лёгким на подъём. Мог позвонить другу и спросить: «Где сейчас пацаны джемят? Мы сейчас приедем». Поворачивался к ней: «Я буду фристайлить, ты тоже иди на сцену, бери микрофон…»

Сойдя с поезда, Влад ждал в машине: «Как себя чувствуешь? Попей водички, сейчас поедем на радио, интервью будешь давать». Поехали на «Радио Maximum» к Бачинскому и Стиллавину в утреннее шоу. Настоящие тролли. Провинциальной девчонке, ничего не знающей о жанре интервью, туда ехать было противопоказано. Но она поехала, потому что никого не знала и не испугалась прямого эфира.

Они спросили про любимую музыку, и она неправильно произнесла название Portishead. Рядом никто не произносил, она только видела написание. Это вырезали и зациклили: «Портишэд», «Портишэд». Было стыдно, но эти дядьки её полюбили и потом оберегали. Попали на радио благодаря Капитолине Деловой, которая, услышав песню, крикнула Владу, что это великая вещь: «Эта малышка будет шевелить мир!» Именно Капитолина провела первую пресс-конференцию перед презентацией альбома «Город обмана» в клубе «16 Тонн».

Презентация запомнилась плохо из-за маленькой «оперативки». Память была отвратительная, слова песен запоминались с трудом. У Влада трёхкуплетная форма, куплеты начинаются с одной строчки, и в голове ломался рандомайзер: «Что сейчас петь?» Страшно было. Пюпитр на сцене разрешила себе не сразу, а зря. Сейчас даже два четверостишия новой песни не всегда получается запомнить за полгода, так что подсматривать разрешает.

Возвращение и новое звучание

Ощущения, что нулевые вернулись, не было. Когда увлечён процессом, образуется вакуум. Было страшно оказаться оторванной от реальности, но иначе не получается при погружении в себя. Однако в последние годы был сумасшедший бум хитов среди юных людей. TikTok, конечно. Об этом буме певица узнала на закрытых мероприятиях: дни рождения, свадьбы. Юные ребята подходили и просили спеть «Прованс» и «Мальчика-красавчика». Она не верила, спрашивала: «Вам сколько лет? Вы понимаете, что “Прованс” — ваш ровесник?» А им нормально.

Сейчас музыка изменилась сознательно. Захотелось наивности, песен под гитару в той самой олимпийке с тремя полосками, найденной в секонде. Именно в такой — на обложке «Надо проще». От новых песен хочется удивления. Как слушатель, певица скучает по песням, под которые гуляла и представляла себя героиней красивого клипа. Сейчас она разрешила себе петь то, что хотела бы услышать от любимых артистов: лёгкое, понятное, простое и честное, с вниманием к деталям.

Много времени проводится в студии. Всегда было понятно, что музыка — продукт первичный, а продвижение — дело десятое, но поп-индустрия вынуждает бежать с транспарантом себя. В осознанном возрасте можно работать в спокойном темпе, проживая «первые разы», будучи взрослым.

С Олегом Нестеровым записали мини-альбом «Звёзды, звёзды» — саундтрек к сериалу «Схватка». Певица даже снялась в двух эпизодах, играя певицу из того времени. Олега она обожает за тонкое чувствование и отсутствие предрассудков. В её арсенале громче всего звучал шлягер «На большом воздушном шаре», но Олег не сомневался, что она может спеть и другое. Доверить ей Dark Waltz — авантюра, но получилась отличная версия.

В это время не стало отца. Она узнала об этом, сойдя со сцены. Концерт был не слава богу, она еле его довела. Отец не болел, у него было прекрасное здоровье. В тот день он сказал, что счастлив, пошутил, сел на лавку — и ушёл. Идеально, но переживать было тяжело. Пришлось отменять всё, улетать, успокаивать всех. Было не до горевания, реакция на поддержку была агрессивной.

Когда вернулась, команда на мягких лапах подошла: «Отменяем всё?» — «Нет-нет-нет! Берём всю работу». Сниматься в сериале летела с похорон под Dark Waltz. Получилась сильная связка. Песня ободрила, она пела её отцу. Олег на площадке поддержал: не говорил «мои соболезнования», а просто обнимал, когда в кадре слеза пошла. Они видятся раз в пять лет, но каждый раз обнимаются. Олег протянул руку, увидел потенциал и не стал «снобить», как это делали «настоящие музыканты». Долгое время чувствовался снобизм, хотелось признания и уважения, но добиться его в тех кругах было невозможно.

«Дикая мята»

Андрей Клюкин, организатор «Дикой мяты», был первым, кто взял интервью у певицы, когда она запустила проект ЯАVЬ. У него была идея говорить не с ней, а «с ней», но это показалось слишком сложным. Сама она всегда говорит о себе в третьем лице: кто знает, что у неё на уме?

На фестивале планируется сделать акцент на новых песнях. Рискованно? Конечно, авантюра. Но интересно. «Страдану» ли она от этого? Не узнают, пока не попробуют. Любит авантюры больше всего на свете. Самое страшное — забронзоветь и по инерции выходить на сцену, ничего не боясь.

Давно не выступала на больших фестивалях, где все живут в палатках и происходит движуха. Она выросла на «Сигете» — фестивале своего детства. Добиралась автостопом, ловила попутку и жила там все дни на три копейки. Выживали благодаря кришнаитам, которые раздавали бесплатную еду. Нужно было выстоять очередь, спеть «Харе Кришна, Харе Рама» — и после этого кормили. Конечно, «Харе Кришна». Конечно, «Харе Рама». Что на обед? Это были самые романтичные годы жизни.

Именно этого ощущения хочется от «Дикой мяты». Побаловаться. Сейчас всё очень серьёзно, и тем важнее иногда разрешать себе баловаться, особенно там, где чувствуешь себя профессионалом.

*Минюст РФ признал Рамазанову Земфиру Талгатовну иностранным агентом

Какая песня из репертуара Ёлки вам нравится больше всего?