Цифровой суверенитет: не изоляция, а взрослая версия глобализации ( 2 фото )

На бизнес-форуме ЦИПР-2026 обсуждалась концепция цифрового суверенитета. Специалисты из разных отраслей попытались определить, что стоит за этим термином: стремление к свободе или неизбежные ограничения, и как это выглядит на практике.

Суть цифрового суверенитета

Владимир Бенгин, директор по продуктовому развитию ГК «Солар», объясняет: это не просто доступ к технологиям, а контроль над ними. Сегодня значительная часть жизни — данные, сервисы, коммуникации, финансы — существует в цифровой среде. Ключевой вопрос в том, кто контролирует эту инфраструктуру и насколько она устойчива. Суверенитет проявляется, когда осознаешь: если внешний сервис отключится или произойдет атака, система продолжит функционировать. В качестве примера приводится платежная система «Мир», которая после ухода Visa и MasterCard не только заработала, но и стала удобнее.

Денис Поладьев, директор по информационной безопасности РТК-ЦОД, трактует это понятие шире: это возможность независимо формировать цифровую политику, развивать и контролировать ИТ-технологии, устанавливать правила для государства и бизнеса, сохраняя автономию от внешних глобальных игроков.

Вадим Желтухин, руководитель по информационным технологиям компании «АЛРОСА», использует метафору: жить в доме, где все системы — от иностранного производителя, и однажды услышать: «Вы больше не в списке друзей. Все выключаем». Цифровой суверенитет — это когда есть свой дом, свои розетки и свой чайник, то есть полный контроль над цифровой инфраструктурой.

Ограничения или возможности?

Владимир Бенгин подчеркивает: не стоит путать инструмент и цель. Если суверенитет сводится к запретам и изоляции — это плохая реализация. Сама идея шире: она про устойчивость и самостоятельность. Это как запереть дверь на замок — формально ограничение, но на деле базовое условие безопасности. Хороший суверенитет расширяет возможности: создает внутренний рынок технологий, развивает экспертизу и снижает риски.

Вадим Желтухин добавляет: суверенитет — это про возможности. Да, приходится отказываться от привычных сервисов, но взамен открывается окно для построения собственной экосистемы с четким пониманием, кто обрабатывает данные и как работает алгоритм. Ограничения — временный этап, цель — свобода выбора и устойчивость.

Эволюция интернета

Интернет изначально был про отсутствие границ и свободу. Однако, как отмечает Вадим Желтухин, за «бесплатным сыром» стояли корпорации, решающие, что видит пользователь и где хранятся данные. В кризис владельцы инфраструктуры могут «закрыть дверь». Цифровой суверенитет становится важным, когда понимаешь: глобальность — это хорошо, но безопасность важнее. Страны и компании хотят не отделиться, а играть на равных, имея свои платформы и правила.

Владимир Бенгин отмечает трансформацию интернета из нейтральной среды в инфраструктуру влияния. Алгоритмы рекомендаций не просто отражают реальность, а формируют ее: какие новости видны, какие мнения заметны. Суверенитет — это не желание закрыть интернет, а ответ на реальность, где цифровая инфраструктура стала инструментом силы.

Перспективы

Владимир Бенгин констатирует переход от импортозамещения к цифровому суверенитету. Бизнес на собственном опыте понял, что зависимость от внешних платформ — это риск остановки. В краткосрочной перспективе компании будут снижать зависимость от одного поставщика. В долгосрочной — выиграет тот, кто поймет: суверенитет — это не изоляция, а умное сочетание развития своего, использования открытых технологий и построения партнерств.

Денис Поладьев отмечает, что абсолютный суверенитет требует полного стека собственного ПО и «железа». Россия проделала огромный путь и близка к управляемому цифровому суверенитету — уровню независимости, позволяющему формировать цифровую политику для критических секторов.

Вадим Желтухин прогнозирует: в ближайшие 3–5 лет — зрелость и экспорт. Созданы конкурентоспособные решения, которые могут работать в других странах. В долгосрочной перспективе мир станет многополярным, появятся альтернативные цифровые экосистемы. Цифровой суверенитет — не конец глобализации, а ее взрослая версия.

Как вы считаете, цифровой суверенитет — это шаг к изоляции или к реальной независимости?