Алагирское ущелье, по которому проходят новый Транскам и старая Военно-Осетинская дорога - на Кавказе одно из крупнейших и уж точно самое разветвлённое. По карте - натурально, дерево, растущее вглубь гор из чернозёма Осетинской равнины.

Образование Республики Ингушетия в 1992 году Назрань встретила заурядным райцентром с 20 тысячами жителей. Но долина Сунжи, где стоит она - самое густонаселённое место России, с плотностью 400-500 чел/км² достойное оазисов Узбекистана.

Почти всё примечательное в Чечне, будь то показанный в прошлой части Донди-Юрт в ближневосточном Урус-Мартане или горные башни, находится от Грозного на юг. Но сегодня поедем на север, в лежащие за Тереком степные районы, из которых уже на нашей памяти и отнюдь не добровольно ушли былые хозяева - терские казаки.

Над показанной в прошлой части Ичкерией нависает Чеберлой - суровый горный край у границы Дагестана, скрывающий одну из главных достопримечательностей Чечни - крупнейшее на Кавказе озеро Кезеной-Ам. Сюда, как и в соседний аул-музей Хой, я ездил с "Неизвестной Россией" в ходе её классического чеченского маршрута.

С лёгкой руки военных журналистов за вайнахскими селениями закрепилось общекавказское слово "аул". У самих чеченцев оно не в ходу: по-русски это просто сёла, а вообще-то есть у них и традиционное название - юрт. Впрочем, на степняцкую юрту чеченская сакля похожа как бы не меньше, чем русская изба, да и сам юрт - понятие весьма растяжимое.

На своём ветреном плато Карс стоит вот уже 1500 лет, из которых лишь 41 год провёл в составе России. В Турции отношение к той эпохе парадоксально: сама мысль о том, что у окраин страны был другой хозяин - почти неприлична, но как же интересно поглядеть, что он после себя там оставил!

Сарыкамыш - небольшой городок (25 тыс. жителей) в 60 километрах от Карса по эрзурумской дороге, у начала подъёма на Саганлугский хребет.

Одно из самых известных русскому человеку турецких названий - Баязет. Его окружают вполне однозначные образы: гром пушек и литавр, крики боли и удали, запах пороха и пожара, житейские русские солдаты в ярких мундирах и полчища оскаленных турок, лезущих через стену с ятаганами в зубах.

Николаевск-на-Амуре - самый загадочный город Дальнего Востока, своей судьбой похожий на того полковника, что поднял 32 вооружённых мятежа и пережил 14 покушений, но осталась от него лишь улица в Макондо.

Название Тао-Кларджетия, являющееся почти синонимом Турецкой Грузии, означает вовсе не Большую, Старую, Верхнюю или например Южную Кларджетию, а. . . Тао и Кларджетию. С Кларджетией, из тесного каньона Чороха через окружной Артвин и древний Ардануч поднявшись к горным деревенькам Шавшетии, мы знакомились в прошлых частях.

Артвин - уездный город (25 тыс. жителей) на реке Чорох и "столица" Турецкой Грузии, её исторической области Кларджетия, о судьбе, колорите и пейзажах которой была прошлая часть.

Батуми - очень странный город. В прошлой части я рассказывал о его истории и панорамах, теперь же поговорим о даталях и современности. Вторые по величине города в постсоветских странах - это совершенно особое семейство. Они всегда оттеняют столицу, но вот вопрос - с какой стороны.

Дилижан - небольшой курортный городок (18 тыс. жителей) в марзе (области) в Тавуш в сотне километров по тбилисскому шоссе от Еревана. Как и показанный в прошлых трёх частях Севан, его в Армении принято любить, восхвалять и сравнивать с раем.

В историческом Баку совершенно стирается география: бывшие владельцы домов через одного русские да армяне, архитекторы не поляки так немцы, мотивы сплошь итальянские да испанские, так что и не ясно, что за море плещется о Бакинскй бульвар - Каспий, Адриатика или Атлантический океан.

Продолжаю рассказ о Кировске - историческом центре индустриальной российской Лапландии. В прошлой части речь шла про общий колорит, городской центр и первоклассный музей градообразующего предприятия "Апатит".

Путешествуя по северам я не раз замечал, что под тундрами и болотами частенько скрыта натуральная Сахара. Иногда она прорывается наружу и заметает избы - как например в Кузомени, маленьком селе на Терском берегу Мурманской области.

Чаще всего туристы называют Терским берегом места от Умбы до Варзуги. С точки зрения истории и географии там Кандалакшский берег, а Терский за Варзугой лишь начинается.

В Мурманске я не припомню больших парков, но так ли нужны они, если прямо в город вклинивается дикая природа Лапландии? Показанный в прошлой части вполне исторический центр лежит в ложбине между сопок - Зелёным мысом на севере и Горелой горой на юге. По каменистым склонам последней и погуляем сегодня - в её криволесье скрывается много сюрпризов.

Туристы приезжают в Мурманск за показанным в прошлой части колоритом Заполярья - суровым пейзажем, атомными ледоколами, полярными днями и ночами, надеждой "поймать" северное сияние. Более того, по причине доступности Мурманска чаще всего эти гости с настоящим Крайнем Севером не знакомы, что относилось и ко мне во все мои прошлые приезды.

Последнее, что ожидаешь увидеть в Иране - это музей деревянного зодчества. Но в лесистом Гиляне нашлось место и для своего скансена, тем более что "сельское наследие" - гордость этой самобытной провинции, а показанная в прошлой части горная деревня Масуле - вовсе не типичный его образец.