«Я стал Шустом»: Илларион Маров о перевоплощении ( 5 фото )
Актёр Илларион Маров побеседовал с журналистами о своей роли в сериале «Навар», о том, как готовился к образу, и о сотрудничестве с режиссёром Романом Михайловым. Он также объяснил, почему сравнивает театр с сектой.
Илларион Маров
Шуст в «Наваре» — это ваша первая главная роль?
У меня случались и другие серьёзные работы. Однако впервые я провёл на площадке все смены без исключения. «Навар» сняли за 21 смену, и я присутствовал на каждой.
Как вы узнали об этом проекте?
Мне отправили сценарий, я ознакомился — и он меня мгновенно захватил: Шуст показался очень любопытным персонажем, таких редко встретишь. К тому моменту я устал от ролей школьников и хотел испытать себя в чём-то новом. Помню, что тщательно подготовился к пробам, разобрал каждую сцену. И это были лучшие пробы в моей жизни — настоящее безумие, не понимаю, что на меня нашло в тот день (смеётся). Позже Артур (Григорьев. — Прим. ред.) сказал, что я показал совсем другого персонажа. Все играли гопников, «чё-почём», а я изобразил психа в духе «Заводного апельсина» — и, видимо, попал в точку. Затем были пробы с Лизой Базыкиной, после чего меня утвердили.
Ваш герой живёт в своего рода общине, его друзья — шпана, которая промышляет мелким криминалом. Если ваш герой не гопник, то кто он?
Шуст — художник среди гопников, совершенно иной человек, который волею обстоятельств оказался в этой среде. Он лишь носит костюм гопника, а на самом деле осознаёт, что не принадлежит этому месту — как в песне Radiohead: «I don’t belong here». Но он настолько привык находиться здесь, что не может поверить, что он другой.
В одном из интервью режиссёр Артур Григорьев сказал, что это кино про второй шанс.
Безусловно! Шусту несколько раз жизнь даёт шанс всё изменить, а он как бы в отместку идёт в противоположном направлении, насильно затаскивает себя назад ужасными поступками, пытается доказать себе, что он отвратительный человек. Из-за этого его так ломает!
Возможно, посмотрев наш фильм, кто-то решит пересмотреть что-то в своей жизни. Уже просто увидеть, что возможен другой ход событий, — это тоже победа.
Кадр из сериала «Навар»
Кадр из сериала «Навар»
Откуда взялся этот образ — вы сразу придумали Шуста?
Благодаря продюсеру Тамаре Богдановой у нас был классный подготовительный период перед съёмками. В российской киноиндустрии такое бывает довольно редко — как правило, ты просто прыгаешь в проект, надо сразу быть готовым. Мы снимали в Петербурге, я приехал туда недели за три до старта съёмок и начал готовиться.
У меня были тренировки в боксёрском клубе, мы ходили туда вместе с Геной Блиновым (сыграл брата Шуста Деса. — Прим. ред.) Когда ты занимаешься спортом, у тебя меняется осанка, походка, болят мышцы — и ты сразу по-другому себя ощущаешь.
Параллельно с этим я ходил в ресторан на кулинарные курсы. Шуст классно готовит, ему нравится пробовать новое — и меня учили готовить пасту и десерты, причём не домашний формат, а именно ресторанную подачу.
В фильме снимались непрофессиональные актёры — ребята, которых наш режиссёр Артур встретил на Ржевке. Это район Петербурга, от центра ехать минут 25–30, но настроения там совсем другие. И несколько дней мы вместе с Артуром провели там: гуляли, знакомились с ребятами, слушали их истории, как они живут, что делают.
Когда я приехал в Петербург, за две недели до начала съёмок я побрился налысо, снова начал есть мясо после шестилетнего перерыва. И как-то всё вместе сошлось: бокс, готовка, мясо, бритая голова — и вот я уже превратился в Шуста (смеётся).
Не жалко было сбривать волосы?
Нет, наоборот! Так выходит, что раз в два года я сбриваю волосы. В прошлый раз мы были на съёмках в Индии у Ромы Михайлова, там побрились и я, и моя жена (актриса Мария Мацель. — Прим. ред.) Потом волосы отросли, я снялся в сериале «Камбэк» с Александром Петровым. И снова можно побриться и какое-то время побыть другим человеком. Мне нравится такая цикличность!
Сложно было играть с непрофессиональными актёрами?
Артур провёл с ними большую работу. А в глобальном смысле это отличный опыт — благодаря этим ребятам появился новый взгляд. Я верю, что фильм создаётся не только тогда, когда крикнули «Мотор, камера» и пошла съёмка. Важно и то, что происходит между дублями — когда вы сидите вместе в вагончике, ждёте на перестановках, встречаетесь на обеде. Обычно на съёмках ты проводишь время с другими артистами, у вас так или иначе похожий опыт. А тут были люди из другой среды, из-за этого рождался диалог, который потом переходил в кадр — и в этом магия кино!
Для меня съёмки в кино важны прежде всего как человеческий, а не только актёрский опыт — ты не сидишь и не думаешь, как сейчас зайдёшь в кадр и сыграешь. На съёмках фильма «Ненормальный» мы месяц жили в Китае. Когда работали с Ромой Михайловым, жили в Варанаси в Индии. А тут ты на Ржевке с настоящими парнями с Ржевки — и, если бы их играли актёры, это был бы совсем другой опыт.
Я пока не до конца разобрался, как это всё устроено, в какую сторону перетекает — из съёмок в жизнь или из жизни в съёмки. Но у нас на съёмках «Навара» всё сложилось — мы действительно были отличной командой.
На съёмках сериала «Навар»
Вы много импровизировали на съёмках?
Конечно! Если съёмки — это не конвейер, есть какой-то воздух, возможность попробовать сделать что-то иначе — появляется и импровизация: при разборе часто всплывают неточности текста, вы меняете реплики на ходу. Как-то мы сидели в фургоне — я, Гена, рэпер Молодой Владимир. И Молодой Владимир нам рассказывал про осознанные сновидения. Это услышал Артур, ему понравилось — и в результате этот монолог вошёл в фильм! И таких моментов было достаточно.
Вы упомянули про Романа Михайлова. Вы и ваша супруга Маша Мацель тоже в его секте.
Да нет никакой секты! Хотя я так часто об этом слышу, что иногда уже сам начинаю в неё верить (смеётся). Рома — гениальный человек с очень необычными идеями, и я счастлив, что мы могли с ним поработать. Он умеет так настроить съёмочное пространство, что в какой-то момент ты правда чувствуешь единение с другими людьми, вы говорите на одном языке. А когда вы работаете с тем, с кем у вас хотя бы отчасти совпадает видение мира, это настоящее чудо.
А про секту… Я по натуре тоже сектант. Мне кажется, что настоящий театр — это секта, когда люди, объединённые одной идеей, делают общее дело. Сейчас все считают, что «люди, объединённые одной идеей» — это утопия, все собираются под проекты, у всех свои интересы. И мы с Машей создаём собственную вселенную Atàrg. В неё входят моя музыкальная группа Uncle Pecos, группа Маши Grata, мы уже два года пишем о ней книгу. И используем этот мир в сценариях концертов, визуальных образах группы, текстах — в этой вселенной всё взаимосвязано.
Вы сказали, что людей, которые участвуют в создании этой вселенной, объединяют общие идеи. Какие идеи?
Это любовь — не знаю, как сказать иначе. Мы стараемся эту любовь максимально множить. Снимать такое кино, писать такую музыку и книги, чтобы с каждым днём людей, с которыми мы говорим на одном языке, становилось больше.
Илларион Маров называет театр сектой, а свою вселенную Atàrg — способом множить любовь. Как вы считаете: творческое объединение с общей идеей — это здоровое сообщество единомышленников или всё-таки закрытая секта?