Деревня, которую стерли с лица земли за одну ночь ( 8 фото )

Обыкновенный фашизм. Хацунь — первая расстрелянная фашистами советская деревня

Разговор пойдет о небольшой деревушке на Брянщине под названием Хацунь и о мемориальном комплексе, возведенном там. Этот комплекс посвящен селам и деревням, которые были стерты с лица земли в годы Великой Отечественной. Он служит напоминанием о том, какие зверства пережил наш народ и какой ценой была завоевана победа.

Хацунь нередко именуют сестрой более известной белорусской Хатыни, и связывает их не только похожее звучание. В октябре 1941 года здесь были расстреляны 318 мирных жителей, после чего саму деревню предали огню.

Осенью 1941 года Брянская область оказалась полностью под оккупацией. Брянск подвергался мощным бомбардировкам, и горожане бежали, прячась в окрестных селах и лесах. В Хацуни в тот момент находилось порядка 250 беженцев.

24 октября 1941 года группа советских бойцов атаковала в деревне немцев, которые конвоировали пленных. Трое фашистов были убиты. Каратели решили наказать Хацунь демонстративно.

В десять часов утра 25 октября три отряда карателей согнали всех, кто был в деревне. Часть людей казнили с особой жестокостью. Остальных расстреляли, а саму деревню сожгли дотла.

В хацунской трагедии погибли 318 человек, среди них 60 малолетних детей младше десяти лет. Самой маленькой девочке было всего полгода — ее проткнули штыком прямо в люльке. Детей фашисты расстреляли, чтобы не оставлять их самим себе, — так говорится в немецких архивах.

По свидетельствам очевидцев, многие жители Хацуни знали о готовящейся расправе и ночью ушли в лес, а утром вернулись, чтобы покормить скот и подоить коров.

Как утверждают историки, Хацунь стала первой полностью уничтоженной немцами деревней на территории Советского Союза. Фашисты действовали по принципу, установленному Гитлером: за одного убитого немца убивать сто русских.

Хоронить погибших в назидание жителям окрестных деревень немцы запрещали почти две недели.

На сегодняшний день точно известны имена лишь 83 погибших, а имена большинства беженцев установить до сих пор не удается.

Спустя 70 лет, 25 октября 2011 года, на месте расстрела при участии тогдашнего премьер-министра РФ Владимира Путина был открыт первый в России мемориал, хранящий память о деревнях и селах, стертых с лица земли в годы войны. Только на территории Брянщины таких насчитывается 1016.

Мемориальный комплекс включает шестиметровую скульптуру — женщина, прижавшийся к ней ребенок и старик, пытающийся закрыться от фашистов, часовню, здание музея и 28 гранитных стел по числу районов Брянской области, на которых высечена информация о жертвах фашизма в каждом районе.

«Смертью, которой грозят нам враги, обретём мы бессмертие».
М. Джамиль

В начале XX века в Хацуни стояла всего одна хата, и жил в ней единственный поселенец — Анатолий Яшкин. Затем подтянулись еще две семьи — Стефана и Афанасия Кондрашовых.

Изначально Кондрашовы жили примерно в двух километрах от Хацуни, в деревушке «Губановы Дворы», где насчитывалось 7 хат. У Стефана Ивановича Кондрашова было много детей: Полина, Татьяна, Иван, Мария, Павел, Дмитрий.

А вот земли под огородом не хватало. Тогда Стефан с братом Афанасием наведались в гости к Афанасию Яшкину, который был человеком приветливым и гостеприимным.

Вскоре братья Кондрашовы построили там два домика, а рядом посадили картофель, морковь, свеклу, лук, капусту и прочие огородные прелести для зимнего пропитания семей. Так и родилась загадочная деревушка, нареченная загадочным именем Хацунь.

Вскоре начали вырастать другие хаты родственников Стефана и Афанасия Кондрашовых, а к 1941 году деревня насчитывала уже 12 домов и около 50 жителей.

Перед оккупацией немцы сильно бомбили Брянск, и людей в Хацуни стало намного больше. Туда приходили из Карачева, Брянска и других городов, чтобы укрыться от немецких оккупантов.

В основном приходили женщины, старики и дети — те, кто не мог противостоять захватчикам. Но и здесь 5 октября все же послышались голоса немцев, подступающих к деревушке…

Теперь и в ней были установлены новые правила, и каждый, кто осмелится их нарушить, будет жестоко наказан. Многие мужчины уходили в леса, а женщинам ничего не оставалось, кроме как быть рядом с детьми в самой Хацуни, ведь бежать с ними было трудно, а оставить — невозможно. Так и продолжали жить…

24 октября 1941 года, казалось, тоже будет днем таким, как и все предыдущие 19 с приходом немцев к Хацуни. Но неожиданно в деревне появилось несколько красноармейцев, выходивших из окружения.

Жители указали им на пустую избу и посоветовали переночевать там, а в огороде накопать картошки, чтобы поесть. В свой дом никто бы их не позвал, потому что немцы предупредили всех жителей о том, что накажут каждого за содействие советским военным, но и гнать своих не позволила бы совесть.

Все бы ничего, да только именно в тот самый момент, когда красноармейцы находились в хацунской хате, через деревню трое немцев вели шесть военнопленных. Красноармейцы бросили в фашистов две гранаты и завязали небольшой бой.

Два немца были убиты, а вот третий, раненый, скрылся в лесу. Красноармейцы, не представляя, что теперь грозит маленькой деревне, покинули ее. А уже 25 октября карательный батальон вошел в деревушку…

— Мне было тогда 5 лет, — говорит Евгений Кузин, уроженец села Приютово (в 5 км от Хацуни), автор книги «Хацунская исповедь». — Помню, как немцы в 6 утра двигались через нашу деревню в сторону Хацуни. А на следующий день мы узнали, что Хацунь расстреляли…

Евгений Кузин — журналист, писатель, поэт. Человек, который всю жизнь посвятил изучению хацунской трагедии. Началось все с того, что в начале 70-х годов Кузину, тогда корреспонденту районной газеты, один из местных руководителей передал список из нескольких десятков имен расстрелянных в Хацуни людей.

Именно благодаря Е.П. Кузину удалось узнать многие фамилии расстрелянных в Хацуни, именно он собрал воспоминания очевидцев трагедии — жителей окрестных поселков, многих из которых уже нет в живых.

— Наутро, 25 октября, фашистские каратели окружили плотным кольцом Хацунь и начали выгонять жителей на середину деревни, выстраивать у глубокой дорожной канавы, а напротив пулемет установили, — рассказывает в письме Е. Кузину Василий Кондрашов (уроженец Хацуни, призванный в армию в 1937 году и избежавший расстрела) о собственных воспоминаниях и воспоминаниях брата Сергея. — Многие люди были босы, раздеты, на руках держали маленьких детей…

Карательная операция началась в 10 утра. Всех согнали на окраину села, где уже по периметру стояли пулеметы. Расстрел продолжался несколько часов. Сейчас на этом месте сооружен Мемориальный комплекс.

Тела расстрелянных пролежали под открытым небом около двух недель. Немцы запрещали хоронить погибших в назидание жителям окрестных деревень. Николаю Семенякину об этом рассказывал отец. По его словам, в Хацуни знали о готовящейся карательной операции и даже пытались спастись.

— «Их предупредили, что будет расстрел, и вся деревня ушла в лес, а утром же надо скот кормить, коров доить, и они вернулись, а тут карательный отряд», — рассказал Николай.

Тогда первыми пали под пулями фашистов лесник из урочища «Гвозды» Герасим Тарасов и лесник Висельского кордона Михаил Кондрашов. Затем немцы открыли огонь из пулеметов и автоматов по толпе.

Каратели не щадили никого: раненых добивали штыками, прикладами. Никто не должен был остаться в живых. Убито было 318 мирных жителей. Вся Хацунь должна была в могилу унести с собой память об этой расправе.

Но несколько человек все-таки сумели спастись. Так, в живых остался дядя Василия и Сергея Кондрашовых — Афанасий Иванович. Он был ранен в плечо и голову, потерял сознание, и его «признали» немцы мертвым. От него-то братья и узнали подробности расстрела, где были убиты их отец, мать и 11 братьев и сестер.

— Вдруг — рокот немецкого пулемета… Отец, прижав левую руку к груди, повернулся лицом к детям, что-то прошептал и упал рядом с мамой, — пишут Василий и Сергей Кондрашовы.

Также спасся 14-летний Женя Кондрашов, от которого о трагедии в Хацуни узнали в деревне Осиновые Дворики. Скрылся от преследователей и Афанасий Акулов, колхозный бригадир. Правда, во время побега от карателей Афанасий Васильевич был ранен.

Но повезло совсем немногим. Даже тем, кто пытался спрятаться, не удалось перехитрить оккупантов. Так, страшная участь постигла местного гармониста Михаила. Он с женой и ребенком спрятались в подвале. Когда из соседних деревень пришли люди хоронить погибших, то эту семью так и нашли в подвале, на корточках: они все пулями были изрешечены.

Были расстреляны: 68 мужчин, 60 женщин. Так как у большинства детей был средний возраст от 2 до 10 лет, было решено не предоставлять их самим себе. По этой причине все дети были расстреляны. Их было 60.

Вспоминает Лидия Васильевна Иноземцева, жившая в деревне Осиновые Дворики (в 2 км от Хацуни):

— «Женя прибежал испуганный, весь дрожит. Забрался на печку и говорит: «Кап, а Кап, маму твою расстреляли». Капка сразу раскричалась, а Женя говорит: «Не кричи. Всю Хацунь расстреляли. И тетю Нюру с Толиком расстреляли. Всех...».

Когда жители окрестных деревень узнали о случившейся страшной трагедии, боялись, что их постигнет та же участь. Поэтому в течение 3 дней в Хацунь никто не осмеливался даже ступить ногой. И только через две недели состоялось захоронение убитых мирных жителей. По воспоминаниям Лидии Иноземцевой:

— «Я ходила хоронить хацунцев… Рыли мы большие могилы, укладывали убитых рядами, узелки их — тоже. Только некоторых в отдельных могилках родственники хоронили».

Около года избы оставались пустыми, только иногда заходили в них возвращавшиеся с боевых операций партизаны. Через год после трагедии, в 1942 году, немцы сожгли Хацунь дотла. По-видимому, это было сделано для того, чтобы русские солдаты не находили там укрытия и пристанища.

В конце хотелось бы вспомнить отрывок из стихотворения Е. Кузина, чтобы он помог задуматься тем, кому кажется, что к этой войне, к этой трагедии он не имеет никакого отношения:

Пройдут года, но эти дни и ночи
Не раз придут во сне к тебе и мне,
И хоть мы были маленькими очень,
Но тоже победили в той войне…

* автор текста: Надежда Масленникова, г. Брянск.

Стоит ли возводить мемориалы на местах таких трагедий, или важнее вкладывать средства в сохранение памяти через образование и архивы?