Дом, который дважды хотели снести ( 8 фото )
Особняк, в котором появился на свет Евгений Вахтангов, пытались уничтожить дважды. Рассказываем, каким образом театр вернул к жизни здание своего основателя и создал в нем музей, ставший точкой притяжения для всего города.
Дом Евгения Вахтангова во Владикавказе
Двухэтажное здание из красного кирпича с оливковыми оконными рамами расположено во Владикавказе на перекрестке улиц, носивших в конце XIX века названия Армянская и Купеческая. Именно здесь обитал купец армянского происхождения Багратион Вахтангов вместе с домочадцами. В 1883 году в этих стенах родился его первенец Женя.
Саркис — отец Багратиона и дед Евгения — при рождении носил фамилию Манвелов. Он жил в Тифлисе вместе с женой и тремя детьми.
После смерти супруги Саркис перебрался с сыном и двумя дочерьми во Владикавказ. Во второй половине XIX века город представлял собой огромную стройплощадку, а Саркис, как сказали бы сегодня, был «отделочником». Работы для него хватало. Сын Баграт тоже не бездельничал — устроился посыльным к купцу первой гильдии Василию Лебедеву. Дальше события развивались как в кино: Баграт сделался правой рукой владельца табачной фабрики, взял в жены его дочь Ольгу, унаследовал фабрику после кончины тестя и развернул ее так масштабно, что вскоре вошел в число богатейших людей Владикавказа, заседал в городской Думе, писал письма на гербовом бланке и арендовал тот самый краснокирпичный особняк на углу Армянской и Купеческой.
Сын маляра, бывший посыльный — не биография, а сказка.
Саркису следовало бы гордиться таким сыном.
Однако Саркис с сыном не ладил. И как тут поладить, если Баграт выбрал в жены богатую русскую девушку, а ради согласия ее отца-фабриканта пошел на уступки, спорные для того времени: обвенчался по православному, а не григорианскому обряду, детей (в том числе Женю) крестил в православии. Сменил фамилию — теперь не Манвелов, а Вахтангов.
Существует версия происхождения этой фамилии, описанная в Акте государственной историко-культурной экспертизы дома-музея: «Тифлисцы Манвеловы не могли не знать о судьбе своих однофамильцев — семьи грузинских дворян Манвеловых, которые получили княжеский титул, выехав в Россию с картлийским царем Вахтангом VI Багратиони. Остается оценить остроумие: царь Вахтанг Багратиони — купец Багратион Вахтангов, а Россия приехала на Кавказ сама».
Так или иначе, Баграт поменял и фамилию, и имя, и даже отчество — на гербовом бланке значилось: «Фабрика табаку и папирос Багратиона Сергеевича Вахтангова».
Перечень «грехов» на этом не исчерпывался. Багратион Сергеевич, купец первой гильдии, слыл человеком упрямым, точно знал, чего добивается, и авторитет отца ни во что не ставил.
Саркиса обожал внук Женя. Он вспоминал, что в кармане дедовской черкески для него всегда припасена конфета. Но Женя оставался ребенком, а в доме всем распоряжался властный Багратион. Заметив, что постаревший Саркис начал есть неаккуратно, он даже отстранил отца от общего стола.
Финал этого противостояния оказался трагическим. В 1892 году Саркис свел счеты с жизнью в том самом доме. Девятилетнего Женю, потрясенного гибелью деда, увезли на год в Тифлис — прийти в себя после пережитого.
В мае 1922-го, когда 39-летний Евгений Вахтангов тяжело умирал в московской квартире в кругу родных и студийцев (рак желудка), он в бреду повторял одно слово: «папи», «папи». Поначалу решили, что он просит папиросы. Пока кто-то не сообразил: Вахтангов зовет деда. Ведь «папи» по-армянски — «дедушка».
Может, он звал отца? Нет, такого быть не могло. Еще в студенческие годы Евгений рассорился с отцом и практически не общался с ним до самой смерти. Во Владикавказ из Москвы он наведывался часто — но по другим адресам: ни отцовских денег, ни отцовского общества он не искал. Евгений Багратионович слыл человеком упрямым, точно знал, чего хочет, и авторитет отца ни во что не ставил.
Но где-то это уже встречалось. Складывается впечатление, что конфликты Саркиса с Багратионом и Багратиона с Евгением писались под копирку. Евгений и женился вопреки отцовской воле, и отчество сменил на Богратионович — через «о».
К тому же Евгения совершенно не увлекали фабричные дела, его интересовал исключительно театр. Вдобавок молодой Евгений «полевел» — типичная история для образованного юноши начала XX века — и принялся упрекать отца эксплуатацией трудящихся. А своему двоюродному брату Ивану Калатозову как-то признался, что мечтает превратить фабрику в театр.
Не о таком наследнике грезил Багратион. Поэтому, когда читаешь первую строку цветаевского посвящения Вахтангову («Заклинаю тебя от злата»), не совсем ясно, что имеется в виду. Вахтангов отказался «от злата» задолго до знакомства с Мариной Ивановной. И всему театральному Владикавказу, и всей театральной Москве это было прекрасно известно.
В 1905 году Багратион постановил, что вместо аренды особняка на углу Армянской и Купеческой лучше приобрести другой дом, на главной улице города — Александровском проспекте. Но сам особняк никуда не исчез. То, что он дожил до наших дней, — чудо, вернее, несколько чудес, о которых рассказала арт-директор дома-музея Мадина Атаева.
Чудо первое — 1949 год. Мемориальные доски появляются на нескольких владикавказских адресах. В том числе, разумеется, на доме, где родился театральный гений. Когда городские власти вознамерились расчистить весь квартал перед армянской церковью, соседнее здание снесли, а вахтанговское не тронули — охранная грамота от 1949 года.
Второе чудо — 1983-й. Столетие Евгения Вахтангова. Московский театр его имени впервые отправляется во Владикавказ. Гастроли длятся почти неделю, играют «Принцессу Турандот» на сцене Осетинского театра, у местной прессы праздник: вместо фамилий членов Политбюро — Юлия Борисова, Василий Лановой, Михаил Ульянов, Евгений Симонов…
Один из журналистов сообщает артистам, что по новому генплану дом все-таки намереваются снести. И тогда Юлия Константиновна Борисова, исполнявшая Турандот, обращается после спектакля со сцены к залу: «Если вам дорога наша общая память, если имя Вахтангова, вашего земляка, для вас так же свято, как и для нас, я заклинаю сделать всё, чтобы сохранить этот дом». И снова не снесли.
Сцена из спектакля «Принцесса Турандот», 1922 год
Третье чудо растянулось на десять лет. В 2013 году во Владикавказе открывают памятник Вахтангову работы скульптора Станислава Тавасиева. Приезжают директор театра Кирилл Крок, художественный руководитель Римас Туминас и народный артист России Евгений Князев. Договариваются о гастролях. Через два года вахтанговцы привозят во Владикавказ тринадцать пьес и играют их на двух сценах — Русского и Осетинского драмтеатров. Коллектив театра, разумеется, приходит к дому отца-основателя, видит его состояние, понимает, что надо что-то предпринимать. Потому что дом, как бы это правильнее выразиться… доживал. Наружная стена выгнулась, по кирпичу пошли трещины, кровля протекала.
В 2019 году вышел указ президента России о праздновании столетия Театра Вахтангова, и создание дома-музея во Владикавказе вписали в план мероприятий отдельной строкой. Без финансирования. Но Мадина Атаева говорит, что и просто факт включения этой позиции в президентский указ уже считали победой.
Чтобы реставрировать дом, его необходимо получить в собственность театра. А расходовать собственные, заработанные от продажи билетов средства на выкуп чужих квартир в другом регионе государственный театр не может по бюджетному законодательству.
Деньги в итоге выделили банк «Открытие» («дочка» ВТБ) и билетный оператор «Тикетлэнд» («дочка» МТС). Руководство региона поддержало идею создания музея, и проект получил статус «приоритетного проекта РСО-Алания».
«Под руководством Кирилла Крока работа по расселению дома закипела. Мы собрали жильцов в правительстве региона в июле 2020 года, рассказали им о своих планах и начали переговоры, — вспоминает Мадина Атаева. — Задача представлялась сложной, я пригласила хорошего юриста. Так в проекте появилась Екатерина Маслихова, которая стала важной частью нашей команды».
Реконструкцию театр оплатил сам. Двести пятьдесят миллионов рублей, заработанных продажей билетов на свои спектакли. Гендиректор Театра Вахтангова Кирилл Крок — вдохновитель и главная движущая сила проекта — прилетал во Владикавказ каждые две недели, вел дневник стройки и выкладывал его на сайте театра. Две фасадные стены — предмет охраны дома — были бережно сохранены и отреставрированы. Фундамент залили заново, внутрь исторического объема вставили бетонную конструкцию — строители называют ее «табуреткой» — и уже на нее установили перекрытия второго этажа.
В поврежденные места кладки вставляли фрагменты той же формы из дореволюционного кирпича. Крышу перекрыли черепицей XIX века. Оригинальные окна почти не сохранились — в девяностые и нулевые их с энтузиазмом меняли на пластик. Но три рамы все же остались нетронутыми — по ним и восстановили все окна дома, не забыв про бронзовые французские шпингалеты-кремоны. Наконец, нашли оригинальные двери, они были замурованы в нише — в советское время их даже не сняли, а просто заложили кирпичом. Теперь они встречают гостей на втором этаже дома-музея как часть экспозиции: их можно трогать, проверять замок (он работает) и даже просовывать пальцы в нишу почтового ящика.
Дом-музей открыли 30 апреля 2023 года. В этот день было объявлено штормовое предупреждение, шел сильный дождь. На главной площади Владикавказа, в нескольких сотнях метров от особняка должен был пройти концерт с участием актеров-вахтанговцев. Почти вся труппа Театра Вахтангова, официальные гости, пресса… Мадина Атаева переживала, что из-за непогоды люди не придут на площадь и звездная церемония открытия останется без зрителей.
Опасения оказались напрасными: в тот день на площади был, кажется, весь Владикавказ. Концерт открывался парадом артистов Театра Вахтангова. Под знаменитый вальс из спектакля «Принцесса Турандот» шли актеры в костюмах, актрисы в роскошных платьях с открытыми плечами, будто нет никакого дождя, и ветра тоже нет. «Это стало невероятным переживанием. Около четырех часов искусства, настоящей театральной магии, которую завороженно наблюдали шесть тысяч человек под дождем», — вспоминает Мадина Атаева.
На улице перед домом-музеем вахтанговцы высадили в тот день сиреневую аллею — отец-основатель любил сирень больше других цветов. В первую же весну вся сирень зацвела…
Провинциальные дома-музеи обычно устроены одинаково: витрина с письмами и фотографиями, таблички с подписями, экскурсовод. Здесь всё иначе: концепцию придумывал и создавал театр, возможно, поэтому пространство получилось таким живым, динамичным и мультимедийным. Автор всего художественного решения — Максим Обрезков, главный художник Театра Вахтангова. Рисунки на стенах, расстановка предметов — его эскизы.
Нашлись и оригинальные предметы мебели — вот, кстати, еще одно чудо. «После национализации в дом вселился красный комиссар Макаренко, — рассказывает Мадина Атаева. — Впоследствии он убыл в Нальчик, взяв с собой шкаф, кровать с тумбой и рояль. Владельцы у этой мебели менялись — рояль какое-то время принадлежал педагогу Юрия Темирканова. В конечном счете нальчикский антиквар, узнав, что театр создает экспозицию, вышел на нас и предложил все четыре предмета».
Но самым сильным решением стала не оригинальная мебель и не богатая мультимедийная начинка музея, а зеркало. В альбоме Вахтангова, который спокойно себе лежал в московском музее в Денежном переулке, есть крошечная фотография размером с ладонь: женщины семьи позируют в комнате, в центре сидит сестра Багратиона Домна в армянском костюме. Когда Обрезков выбирал снимки для экспозиции и этот увеличили, стало видно зеркало на стене, а в нем — отражение фотографа. Фотограф — Евгений Вахтангов. Это восприняли как знак, как привет от отца-основателя, и отражение в зеркале Обрезков сделал сквозным приемом всей экспозиции. Портрет Вахтангова, который смотрит на вас в первом зале, не висит на стене, а спрятан и отражается — прием очень необычный и завораживающий.
На первом этаже музея работает «Арт-кафе» — по образцу московского. Здесь почти всегда аншлаг. Различается только скорость, с которой продаются билеты. На моноспектакль Марии Ароновой они ушли, например, за семь минут, а когда афиша не такая громкая, ждать солдаута приходится чуть дольше. Но куда торопиться?
Друзья и частые гости дома — вахтанговцы Евгений Князев, Людмила Максакова, Ирина Купченко, Александр Олешко, Нонна Гришаева, Григорий Антипенко. Выступают, конечно, и местные артисты.
А еще во Владикавказе уже десятый год работает филиал Мариинки. Интересно, что Валерий Гергиев, как и Евгений Вахтангов, не просто провел детство во Владикавказе, но и учился в той же гимназии и даже жил на улице Вахтангова. Сегодня филиалы сотрудничают — на сцене «Арт-кафе» выступают солисты Мариинского театра и с большим успехом идет авторский цикл художественного руководителя филиала Ларисы Гергиевой «Вахтангов и его великие современники».
В 1905 году Багратион Сергеевич Вахтангов съехал из особняка на Армянской, купив дом на Александровском проспекте — добротный, престижный, свой. Этот самый Александровский проспект, ныне проспект Мира, дожил до наших дней почти в первозданном виде: те же фасады, те же карнизы, тот же кирпич. Но именно этот дом советская власть снесла и построила на его месте многоэтажную «стекляшку» для оказания бытовых услуг населению. Так и стоит она сегодня, облицованная зеркальными панелями.
Зато особняк на Армянской, который собирались снести дважды и который мог просто разрушиться сам по себе, выжил и предъявил городу свои зеркала. В которых отражается Евгений Вахтангов. Сын Багратиона, внук Саркиса, «Бог и отец-командир», вернувшийся домой через сто с лишним лет.
Автор: Чермен Дзгоев
Дом-музей Вахтангова — это триумф памяти или просто удачное стечение обстоятельств? Как думаете, сколько еще таких исторических зданий в российских городах ждут своего спасителя, и что важнее — воля энтузиастов или государственная поддержка?