Пять книг, которые превращают город в собеседника ( 6 фото )
Город чаще всего остается фоном, порой — союзником, и лишь изредка становится центральным персонажем. По его улицам сегодня больше спешат, чем гуляют. В осенней подборке — пять произведений, каждое из которых выстраивает свои отношения с Берлином, Лондоном, Петербургом, Токио и Екатеринбургом.
Вирджиния Вулф: «Мой Лондон»
Издательство «КоЛибри» / «Азбука»
Перевод с английского: Александр Ливергант, Александр Русинов
Собранные под одной обложкой дневники и эссе Вирджинии Вулф о родном городе образуют двойной портрет — и Лондона, и самой писательницы. Структура книги повторяет маршрут размеренной прогулки: шесть разделов проведут от дома на Гайд-парк-гейт, где Вирджиния Стивен провела младенчество, через Блумсбери и Тависток-сквер — к расставанию с довоенным Лондоном. Для Вулф город — не декорация и не задник, а близкий человек: с ним она разговаривает, на него злится, по нему тоскует вдали. «Лондон, надо признать, похож на даму, которую застали врасплох в домашнем халате, и выглядит она не лучшим образом», — язвительно замечает она в дневнике 1903 года. Много лет спустя, в эссе «Лондонское приключение», Вулф придумает самый простой повод выйти из дома — карандаш, который «служит отличным поводом для прогулки по лондонским улицам», и шаг за шагом опишет, как человек растворяется в вечернем городе, вливаясь в ту самую «несметную республиканскую армию неведомых странников». Отдельное место отведено паркам, которые стали для нее чем-то большим, чем просто местом для прогулок: «Нет сомнений в том, что величайшее счастье в мире — это гулять по Риджентс-парку зеленым, но влажным вечером и придумывать фразы», — записывает она 6 июня 1935 года.
Перелистывая эту книгу с архивными иллюстрациями, следишь сразу за двумя историями: за Лондоном, ставшим главным вдохновением, и за человеком, чья творческая биография до сих пор трогает читателей. Она о том, как мы пускаем корни в городе, где родились, — и как он пускает корни в нас.
Светлана Ворошилова: «В конке без смартфона»
Издательство «Альпина нон-фикшн»
Светлана Ворошилова придумывает остроумную рамку: вообразите, будто вы вдруг очутились в дореволюционном Петербурге и должны здесь как-то выжить. «Вы стоите на Невском — но это не ваш Невский», — так открывается этот путеводитель по быту столицы Российской империи, а дальше — 16 глав, 16 скрупулезных инструкций: как снять квартиру и не просчитаться, где поесть без вреда для здоровья, на чем добраться до центра, какую воду и за какую цену развозит водовоз, где лучшие бани, а где самые дешевые, что делать с зубной болью, как устроены экстренные службы. Легкость, с которой автор переносит нас в контекст, давая не только увидеть, но и буквально ощутить повседневность города — шумную, неудобную и непарадную, — обескураживает. За любой шуткой стоит архив, мемуары или газетная заметка, а сноски с «современным адресом» то и дело выводят на нынешнюю улицу, заставляя прокручивать в голове упражнение было / стало. Не скажешь, что многое изменилось: разве что мы читаем чуть лучше, нам не нужны яркие вывески с картинками, и, возможно, мы чуть приятнее пахнем. «Звуки и даже запахи (особенно запахи!) — всё другое», — честно предупреждает автор. Но глобальных перемен не так уж много: доставка, пробки, фастфуд и финансовые пирамиды в столице уже были — просто выглядели иначе. Прекрасный шанс подсмотреть реальность горожанина прошлого века и примерить ее к сегодняшнему дню. Или просто взять эту книгу вместо очередного путеводителя и умчаться в Питер на свидание с городом.
Анна Матвеева: «Горожане»
Издательство «Редакция Елены Шубиной»
В 2016 году эта книга Анны Матвеевой попала в номинацию на премию «Сноб. Сделано в России», а спустя десять лет «Редакция Елены Шубиной» дает возможность ретроспективно взглянуть на город Е. Формально это документальная проза: подлинные имена, даты, адреса, архивные фотографии. По сути — семейный альбом города, где на разворотах встречаются люди, разделенные столетиями: сказочник Павел Бажов и опальный маршал Жуков, инженер Николай Ипатьев и студент Борис Ельцин, муза поэта Белла Дижур и ее сын, великий скульптор Эрнст Неизвестный, лидер «Песняров» Владимир Мулявин и юный Владимир Шахрин, меняющий пластинки на барахолке и еще не догадывающийся, что станет солистом группы «Чайф». Каждая пара — словно две точки на карте, через которые Матвеева проводит одну линию судьбы. Само устройство книги задает город. «Тот, кто живет в одном и том же городе всю свою жизнь, знает, как любит судьба играть адресами», — замечает Матвеева, и ее книга — лучшее тому подтверждение: люди здесь наследуют друг другу улицы, дома и даже характеры, а писательница, кажется, только и делает, что подглядывает, как одна судьба переписывает другую. Ее проза давно научилась держать тонкую ноту между историей и исповедью: рассказывая о чужих жизнях, она говорит о том, как вообще устроена привязанность к месту, где ты родился. «Странный это город — любить его вроде особо не за что, а оставить — невозможно», — эта фраза, сказанная о Свердловске, могла бы стать эпиграфом ко всей книге. «Горожане» — не столько история одного города, сколько исследование о том, как город держится на людях: не на улицах и заводах, а на тех, кто любит его вопреки, — и не позволяет себе его оставить.
Ацухиро Ёсида: «Спокойной ночи, Токио»
Издательство NoAge
Перевод с японского: Екатерина Даровская
Формально книга Ацухиро Ёсиды — сборник новелл, но сам автор называет ее «перекрестным сборником рассказов»: 12 историй, разворачивающихся между часом ночи и четырьмя утра, пересекаются, как люди на ночном перекрестке, — и складываются в цельный роман, где главный герой, по сути, один — Токио. У каждого персонажа своя причина не спать. Реквизитор Мицуки ищет для съемок мушмулу, которую непросто найти в конце весны; водитель ночного такси Мацуи верит, что однажды снова встретит на улицах ту самую; самопровозглашенный великий детектив Сюро целыми днями бродит по городу, вспоминая 18 ключей; в столовой на пересечении двух дорог четыре женщины кормят ночной город ужином. «Токио — на редкость тесный город, — пишет Ёсида. — Множество невидимых нитей связывает людей, и эти нити переплетаются между собой в сложную систему причин и следствий». Каждый здесь, сам того не подозревая, бродит по городу с ключом к чужой тайне, и читатель оказывается единственным, кто видит механику этих встреч целиком. «Спокойной ночи, Токио» — не столько роман о мегаполисе, сколько доказательство того, что город не спит, даже когда спит: он понижает тональность, продолжая рассказывать истории.
Франц Хессель: «Прогулки по Берлину»
Издательство Ad Marginem
Перевод с немецкого: Марина Коренева
Книга Франца Хесселя увидела свет в 1929 году — и сегодня читается как одно из лучших свидетельств веймарской эпохи, зафиксированное не из кабинета, а на ходу, шагом пешехода. Русское издание подготовлено с редкой любовью: послесловие переводчика Марины Кореневой, предисловие Вальтера Беньямина «Возвращение фланера» — небольшое самостоятельное эссе о том, как рождается книга о городе. Хессель предлагает для большого города странную вещь — замедлиться. «Медленно идти по оживленной улице — особое удовольствие. Тебя захлестывает спешка других пешеходов, словно ты купаешься в прибрежных волнах», — пишет он, и вся книга выдержана в этом шаге: Тиргартен и Ландверканал, Кройцберг и Нойкельн, дворцы зверей и газетный квартал, берлинский бульвар и Заячья пустошь. Фланер Хесселя — не разведчик рынка и не исследователь толпы, он скорее ученик, а город — его школа внимания. «Книга о городе, написанная его уроженцем, всегда будет сродни мемуарам», — замечает Беньямин, по слову которого память для этой книги была «не источником, но музой». И точнее не скажешь: Хессель не описывает Берлин, он вспоминает его вслух. «Прогулки по Берлину» — не столько путеводитель, сколько учебник замедления: читать эту книгу в век скоростей — все равно что учиться искусству замедления, кажется, уже утраченному.
Автор: Анастасия Рыжкова
Если бы вам предложили провести целый год в одном городе из этой подборки, какой вы бы выбрали — и почему именно он, а не остальные?