Куда делись рыбы размером с машину? ( 5 фото )

История сохранила сведения о белуге, выловленной в низовьях Волги в 1827 году. Ее масса достигала 90 пудов, что эквивалентно 1,47 тонны — сопоставимо с весом небольшого легкового автомобиля. Этот факт зафиксирован в рыбохозяйственном труде, изданном в 1861 году.

Подобные случаи не были единичными. В Казани до сих пор хранится чучело белуги длиной 4 метра 17 сантиметров.

В наши дни белуга не исчезла как вид. Ее разведением занимаются специализированные заводы, вылов для научных целей разрешен, а коммерческий промысел находится под строгим запретом. Однако нынешние особи значительно уступают в размерах своим историческим предшественникам.

Рыбы, сопоставимые по габаритам с автомобилем, практически перестали встречаться. Что же послужило причиной такого изменения?

Гигантизм как результат долголетия

Белуга признана самой крупной рыбой, которая регулярно заходит в пресноводные водоемы. Важный нюанс: она лишь заходит, а не живет там постоянно. Основную часть жизни белуга проводит в Каспийском море, нагуливая массу, а в Волгу и Урал отправляется исключительно для нереста. Это поведение напоминает лососевых, но с существенным отличием: в отличие от тихоокеанского лосося, белуга не погибает после нереста. Она благополучно переживает его и возвращается в море, чтобы через несколько лет повторить миграцию. Такой цикл повторяется многократно на протяжении всей жизни.

Половое созревание у белуг наступает поздно. Самцы готовы к размножению примерно в 12–14 лет, самки — лишь к 16–18 годам. При этом рост рыбы не прекращается и после полового созревания, хотя его темпы замедляются. Таким образом, особь весом в тонну — это не просто «крупная белуга», а очень старая самка, которой на протяжении десятилетий удавалось избегать встречи с сетями и крючками.

В 1926 году в районе устья Урала была поймана самка длиной 4,24 метра и весом более тонны. Анализ годовых колец на костяных пластинках показал, что ее возраст составлял 75 лет.

Даже в прошлом гигантские особи были редкостью. В XIX веке средний вес волжской белуги исчислялся десятками килограммов. Однако популяция была столь многочисленной, что в ней всегда присутствовала возрастная прослойка долгожителей, способных достигать огромных размеров.

Эта прослойка могла существовать лишь при условии свободного доступа к реке.

Плотина как преграда для нереста

До строительства гидроэлектростанций белуга поднималась по Волге вплоть до Твери, а по Каме — до Перми. Для нереста она выбирала не случайные места, а русловые гряды с быстрым течением и плотным галечно-песчаным дном. Икра требовала постоянного омывания водой. Если дно заиливалось или течение ослабевало, участок становился непригодным для нереста. Поэтому рыба подходила к выбору места очень требовательно.

В конце 1950-х годов начала работу Волжская ГЭС под Волгоградом. Гидроузел полностью отрезал проходным рыбам путь к их историческим нерестилищам.

По оценкам Каспийского института рыбного хозяйства (КаспНИРХ), нерестовый фонд волжских осетровых сократился примерно в десять раз: с 3390 гектаров до нескольких сотен, оставшихся ниже плотины. Для белуги участки, расположенные выше Волгограда, оказались полностью утрачены.

Ситуацию можно сравнить с тем, как если бы из десяти родильных домов оставили один, расположенный на окраине.

Стоит отметить, что проектировщики пытались решить проблему. В тело плотины был встроен рыбоподъемник — специальный лифт для рыбы. Принцип работы заключался в том, что поток воды заманивал рыбу в накопитель, откуда ее затем шлюзовали в верхний бьеф.

Замысел был хорош, но реализация оставляла желать лучшего. Устройство работало лишь на 15% от проектной мощности. Главная же проблема заключалась в том, что белуги отказывались пользоваться этим лифтом.

Согласно данным Нижневолжрыбвода, за весь период эксплуатации с 1961 по 1988 год через рыбоподъемник прошло всего 248 белуг. За 27 лет! Остальные рыбы наотрез отказывались заплывать в сооружение.

В 1988 году через лифт прошла последняя белуга, а уже в 1989-м его вывели из эксплуатации. Кроме того, сам по себе подъем не решал проблему: выше плотины начиналось водохранилище с илистым дном, а возвращение вниз через гидроузел было сопряжено с риском.

Промысел против самых ценных особей

Крупная зрелая самка представляла собой двойную ценность: она была и самой дорогой рыбой, и самой важной для воспроизводства популяции. Например, белуга, пойманная в 1924 году у Бирючьей косы, весила 1224 килограмма. Из них 246 килограммов приходилось на икру, что составляло около 7,7 миллиона икринок.

До взрослого состояния из этого количества дожила бы ничтожная доля, но важно понимать, что самка нерестится не единожды. Уничтожение такой рыбы означало потерю не только текущей кладки, но и всех ее будущих нерестов на десятилетия вперед.

В белуге ценилось все: мясо, хорда (визига), использовавшаяся для приготовления расстегаев, клей, получаемый из плавательного пузыря. Однако именно икра была настолько дорогой, что старые самки стали главной целью как для организованного промысла, так и для браконьеров.

Масштабы ущерба впечатляют. В начале 1970-х годов на нерест в Волгу заходило до 20,7 тысячи белуг. В настоящее время, по подсчетам каспийских ихтиологов, их число не превышает тысячи. Популяция не только сократилась, но и значительно «помолодела»: к концу XX века рыбы старше 50 лет, которые несли основной запас икры, стали большой редкостью в уловах.

Современные белуги просто не доживают до возраста, в котором могли бы превратиться в гигантов.

Заводское разведение не решает проблему

Коммерческий вылов волжско-каспийской белуги был запрещен в России в 2000 году. Для осетра и севрюги аналогичный запрет введен в 2005-м. Начиная с 2013 года все пять прикаспийских государств ежегодно продлевают общий мораторий, делая исключения только для научных и воспроизводственных целей. Насколько же малы эти исключения?

На 2026 год допустимый улов белуги в российской части Каспийского моря составляет 0,00019 тысячи тонн, то есть всего 190 килограммов, и только для научных и рыбоводных нужд.

Международный союз охраны природы (МСОП) относит белугу к видам, находящимся на грани полного исчезновения. Значительную часть пополнения волжской популяции сегодня обеспечивают рыбоводные заводы: они подращивают мальков и выпускают их в реку, где те живут как обычные дикие рыбы.

Однако даже выпуск миллиарда мальков не гарантирует появления тонных гигантов. Смертность молоди после выпуска чрезвычайно высока. Заводам требуются генетически разнообразные производители, а их количество неуклонно сокращается. Сам Каспий также претерпевает изменения: колеблются уровень воды, соленость, меняется кормовая база. Незаконный лов сетями остается серьезной проблемой. А выжившей самке через двадцать лет предстоит найти нерестилище в реке, большая часть которой отрезана плотиной, и повторять этот путь многократно.

Вырастить и выпустить малька — задача несложная. Гораздо сложнее позволить ему состариться. Отсчет до появления новой полуторатонной белуги начнется не с рекордного выпуска молоди, а с того момента, когда рыбе будет позволено благополучно пережить и реку, и море, и десяток нерестовых миграций подряд. Такого длительного периода безопасности у волжской белуги не было еще ни разу.

Стоило ли строить Волжскую ГЭС, зная о катастрофических последствиях для осетровых, или экономическая выгода оправдывает потерю уникальной экосистемы?