Пётр Кошка: народный герой обороны Севастополя ( 16 фото )
Сложно представить, какой путь ожидал бы Петра Кошку, не окажись он в рекрутском наборе в возрасте 21 года. Родившись в семье крепостных, юноша с ранних лет выделялся не только физической силой и проворством, но и острым умом. Неугомонный характер толкал его к странствиям: примкнув к чумакам, промышлявшим торговлей на южных просторах, он исколесил Малороссию. Именно в этих походах, вероятно, отточились его лёгкий нрав и дар рассказчика, которые позже принесли ему славу среди сослуживцев не меньшую, чем боевые заслуги.
Матрос Пётр Кошка среди героев обороны Севастополя. Рисунок Василия Тимма, 1855 год.
Существует предание, что именно острый язык стал причиной его несчастья: будто бы колкие замечания в адрес помещиков привели к тому, что его сдали в солдаты. Впрочем, эта версия больше похожа на романтическую легенду. Куда правдоподобнее выглядит предположение, что причиной стало его кочевое прошлое — общине было проще отказаться от непоседы, чем от работника, привязанного к земле.
Воинское начальство направило новобранца в Севастополь, в 30-й флотский экипаж. О первых годах его службы известно в основном из устных преданий. Согласно им, добродушие и весёлый нрав быстро снискали ему уважение матросов, однако склонность к проказам создала репутацию недисциплинированного служаки. Из-за этого он сначала попал на старый парусник «Силистрия», который уже к тому времени был превращён в плавучий склад.
Перевод на линейный корабль «Ягудиил» стал поворотным моментом. Именно на нём Кошка участвовал в Синопском сражении 1853 года — последнем крупном бою парусных эскадр.
Корабль «Ягудиил» на рисунке В. Тимма, 1855 год
Эскадра под началом адмирала Нахимова наголову разбила турецкий флот. В этом бою Кошка проявил себя как меткий стрелок, а его хладнокровие под огнём не осталось незамеченным. С этого момента командиры стали смотреть на его шалости сквозь пальцы. Синоп стал его боевым крещением.
После триумфа над турками в войну вмешались Англия и Франция, стремившиеся не допустить усиления России. Их целью стал Крым. Русский парусный флот оказался бессилен против современных паровых кораблей союзников. Чтобы преградить врагу путь в бухту, командование во главе с адмиралами Корниловым и Нахимовым 11 сентября 1854 года приняло тяжёлое решение — затопить старые суда у входа, создав непреодолимую преграду.
Затопление кораблей Черноморского флота 11 сентября 1854 года
Для моряков это был удар, ведь корабль — это дом и честь. Кошка вместе со всеми снимал орудия и снаряжение, а затем наблюдал, как могучие суда уходят под воду. Но именно этот шаг определил его судьбу: экипажи сошли на берег и были сведены в батальоны морской пехоты. Так матрос стал пехотинцем, защитником бастионов.
Оборона Севастополя
Его первым рубежом стал легендарный Четвертый бастион — место, которое солдаты называли не иначе как «ад». В условиях бесконечных бомбардировок и грязи проявились его уникальные качества: невероятная смелость, наблюдательность и природная смекалка быстро выделили его из общей массы.
Служба Кошки не ограничивалась караулом. Он стал непревзойдённым мастером ночных вылазок во вражеский стан — важнейшего элемента обороны. Кошка вступил в отряд «охотников»-добровольцев под командованием лейтенанта Николая Бирюлева, будущего адмирала.
Пётр идеально подходил для такой работы: невысокий, невероятно ловкий и бесшумный, он обладал феноменальной храбростью и кошачьей грацией. Он досконально изучил повадки вражеских часовых и каждую складку местности на нейтральной полосе.
Фрагмент панорамы «Оборона Севастополя 1854–1855 гг.»
За время обороны города Кошка совершил более 18 результативных вылазок, навсегда вписав своё имя в историю.
Показательна его «операция» по добыче провизии. Разглядев в подзорную трубу, что у убитого французского солдата из ранца торчит окорок, Кошка ночью отправился на нейтральную полосу. В условиях нехватки продовольствия это была ценнейшая добыча. Он откопал тело, забрал окорок и доставил его в госпиталь для раненых.
Не менее дерзкими были захваты «языков». Однажды он в одиночку пленил сразу троих французов. Внезапно выскочив на их пост с грозными криками, будто ведя за собой целый отряд, он заставил ошеломлённых врагов сдаться без боя. Приведя пленных, он с ухмылкой доложил:
Сохранилось и описание внешности героя. Журналист Николай Берг в своих «Записках об осаде Севастополя» вспоминал:
Европейский цинизм и русское мужество
Один из подвигов Кошки не имел ничего общего с удалью. Союзники, кичившиеся своей просвещённостью, позволяли себе глумиться над павшими русскими воинами.
Тело убитого сапёра Степана Трофимова они вкопали в землю у своего бруствера. Это была провокация: любой, кто попытался бы забрать товарища, оказывался под прицелом. На эту отчаянную вылазку решился Кошка. Он незамеченным добрался до тела, выкопал его и бросился назад. Противник открыл шквальный огонь, но пули приняло на себя тело погибшего героя. Трофимова похоронили с почестями, а Кошка был представлен к награждению Знаком отличия Военного ордена.
Как Кошка выставил англичан идиотами
После этой истории о Кошке заговорили газеты, и он стал настоящей «звездой». С ним пожелали познакомиться сыновья императора — великие князья Николай Николаевич и Михаил Николаевич. Кошка, не смущаясь, рассказал им о войне в своей привычной манере, с шутками на смеси русского и украинского языков. Младший князь назвал его «забавным», на что старший справедливо заметил:
Многие истории о Кошке порой ставят историков в тупик: где правда, а где вымысел.
Памятник Корнилову. Рядом матрос Кошка, выбрасывающий бомбу
Однажды к ногам адмирала Корнилова упала бомба. Кошка, не растерявшись, схватил её и бросил в котёл с кашей. Фитиль погас, взрыва удалось избежать. На благодарность адмирала матрос ответил фразой, ставшей крылатой:
Как-то раз с английской коновязи сорвался породистый скакун и выскочил на нейтральную полосу. Животное было обречено. Но Кошка придумал хитрый ход. Он изобразил перебежчика, бегущего к англичанам. С русских позиций для убедительности прозвучали холостые выстрелы. Англичане, поверив, стали прикрывать «беглеца». А Кошка, добравшись до коня, оседлал его и ускакал обратно, оставив союзников в дураках.
Роскошный трофей был продан за 50 рублей — огромную по тем временам сумму. Все вырученные деньги Кошка пожертвовал на строительство памятника солдату Игнатию Шевченко, закрывшему собой офицера.
Это был первый в России памятник, воздвигнутый не полководцу, а простому матросу. Оригинальный монумент не пережил бурь минувших войн. Новый, созданный по проекту скульптора А.Р. Сухой и архитектора Э.В. Кекушева, установлен на месте бывшего 3-го бастиона, но, к сожалению, далёк от оригинала, а надписи на нём содержат ошибки.
В январе 1855 года Кошка получил удар штыком в грудь, но выжил и после лечения вернулся в строй. В августе того же года союзники ценой огромных потерь захватили Малахов курган, и дальнейшая оборона стала невозможной. Русские войска оставили город.
Лев Толстой, встречавшийся с Кошкой, увидел его и в момент отступления. Бесстрашный матрос плакал, не скрывая слёз, вспоминая погибшего адмирала Нахимова:
За службу в осаждённом городе один месяц засчитывался за год. Для квартирмейстера Кошки это означало право на бессрочный отпуск.
После Крымской войны
Вернувшись в родную деревню, Кошка вёл размеренную жизнь: женился, обзавёлся сыном, занимался хозяйством и подрабатывал проводником обозов в портовые города.
Мирная жизнь прервалась летом 1863 года. В связи с Польским восстанием была объявлена мобилизация, и Кошку призвали на Балтийский флот в Петербург. В этот период он нередко бывал в императорском дворце и участвовал в парадах в составе гвардейских кавалеров.
В 1869 году, отвергнув предложение об отставке, он продолжил службу ещё на четыре года. После окончательного увольнения вернулся на родину. Как кавалер боевых наград, он получал пенсию, вдвое превышавшую жалование унтер-офицера.
Новым этапом стала работа в лесной страже. За службу ему выделили земельный надел и построили усадьбу. Именно там он совершил свой последний подвиг. Зимой, во время обхода, он услышал крики с пруда — две девочки провалились под лёд. Кошка бросился к ним и спас их из ледяной воды, но сам сильно обморозился. 25 февраля 1882 года он скончался от горячки в возрасте 54 лет.
Память о Петре Кошке жива и сегодня. Его образ стал ярким примером того, как мужество простого солдата превращается в часть национальной исторической памяти.
Самый известный памятник матросу установлен в Севастополе 26 мая 1956 года, у Лазаревских казарм под Малаховым курганом, к столетию обороны. На трёхметровом гранитном основании — бюст работы братьев Кейдук. У подножия — макеты старинных якорей и пирамида из ядер, а на постаменте — барельеф медали «За защиту Севастополя 1854–1855 гг.».
Имя героя носят улицы у подножия Малахова кургана и в других городах. Его бюст установлен в нише на здании Государственного музея героической обороны и освобождения Севастополя.
Панорама «Оборона Севастополя 1854–1855 гг.»
Галерея героев открывается бюстами Корнилова и Нахимова — руководителей, чья воля и энергия позволили почти не укреплённому городу остановить прекрасно снаряжённые войска объединённой Европы. Завершают галерею бюсты Даши Севастопольской, Игнатия Шевченко и Петра Кошки — тех, кто своим мужеством и самоотверженностью обеспечивал выполнение приказов и принимал на себя всю тяжесть воинского труда.
Скульптурный портрет матроса Кошки в нише здания панорамы.
Бюст П. М. Кошки есть и в музее истории Черноморского флота в Севастополе.
Имя народного героя увековечено в названиях улиц в Севастополе, Виннице, Киеве и других городах. На его родине, в селе Ометинцы, моряки Черноморского флота в 1955 году установили памятник-бюст на могиле. Поступали сведения, что этот памятник был снесён.
Главное наследие Петра Кошки — его образ как архетипа русского солдата: храброго, находчивого и преданного товарищам. Его история доказывает, что истинный героизм рождается из глубины народного характера. Память о матросе прошла путь от солдатских рассказов в окопах до национального символа отваги в одной из самых тяжёлых осад XIX века.
Считаете ли вы, что такие качества, как смекалка и дерзость, важны для солдата на войне, или они граничат с безрассудством?