Как архитектура и комфорт меняют человека: дискуссия экспертов ( 23 фото )

На дискуссии, прошедшей в одном из современных московских пространств, искусствовед и историк архитектуры Елизавета Лихачёва и генеральный продюсер образовательных программ для предпринимателей Елена Бондаренко обсудили, как среда влияет на человека. Главный тезис: чем удобнее становится жизнь, тем сильнее человек теряет ориентацию в реальности.

Пространство, где проходила встреча, само стало иллюстрацией темы. Интерактивный макет, управляемый свет и объёмный звук создают среду, которая погружает посетителя в проект. Здесь собираются люди, интересующиеся архитектурой и городом. Культурное поле человека складывается из окружения: что видит, слышит, обсуждает. В одной среде человек развивается, в другой — закрепляет привычные шаблоны мышления.

Справа: Ксения Димирчиева, бренд-директор LEGENDA

Открывая вечер, ведущая отметила, что сегодня разговор об архитектуре выходит за рамки зданий и инфраструктуры. Архитектура становится инструментом формирования образа жизни и взаимодействия с миром. В образовательных программах для предпринимателей этот принцип — основа: взрослый учится, когда у него есть цель, проблема и любопытство. Задача — спроектировать пространство и процессы, в которых человек начинает мыслить иначе.

Устройство кампуса, групповая динамика, дискуссии, смена физических и культурных контекстов — всё это включается в обучение. Глобальная управленческая программа сочетает академический трек, лидерский стрим и иммерсивный опыт в разных странах. Аналогичная логика погружения в среду лежит в основе программы «Культурный код»: участники посещают десятки культурных институций, исследуя, как устроен культурный код города и компаний, и учатся выстраивать его в собственных проектах.

Слева: Марина Геворкян, издатель «Сноба»

Лихачёва начала с археологии, которой увлечена давно. Во время поездки в Хакасию она увидела высеченную в скале маску возрастом около десяти тысяч лет. Подобные находки поддерживают мысль о вечности культуры. Но археология чаще обнаруживает другое наследство — римская канализация проработала полторы тысячи лет, а потом забилась. Всё вычищенное свалили за городом в холм, который археологи изучают уже 200 лет.

Слева направо: Елизавета Лихачёва, искусствовед, историк искусства и архитектуры / Елена Бондаренко, генеральный продюсер образовательных программ для предпринимателей

Бондаренко развила тему: «Тогда возникает вопрос: наш культурно-археологический слой тоже кто-то будет искать? Что останется после нас?» — спросила она.

Лихачёва ответила, что прежде всего останется мусор — огромное количество отходов XX века, которые будут перерабатываться тысячелетиями. Люди думают, что выброшенное исчезает, но если завтра исчезнут люди, архитектура начнёт разрушаться от природных явлений. Даже здания, рассчитанные на века, не дают бессмертия.

Мы строим дома по памяти

Лихачёва вспомнила формулу «Бытие определяет сознание» и применила её к частной архитектуре. Никто не может преодолеть детство: человек либо отталкивается от него, выстраивая жизнь противоположным образом, либо сохраняет традиции. Особенно заметно в загородных домах. Те, кто вырос в маленьких квартирах, строят гигантские гостиные и спальни — однажды она видела спальню, где от кровати до унитаза 50 метров. А прораб, всю жизнь строивший типовое жильё, воспроизводит ту же планировку: кухня девять метров, лоджия, гостиная со стенкой. Либо мы воспроизводим привычную среду, либо пытаемся уйти от неё.

Городу нужны и память, и будущее

Та же зависимость от прошлого работает в масштабе города. Старые дома дают ощущение непрерывности, новые — возможность жить по-современному. Крайности — снос всего или охрана каждого камня — одинаково бесплодны. Музей — место для предметов, вышедших из употребления; жить в музее невозможно. Но и тотальное обновление опасно: устаревшие перекрытия, сложность ремонта не должны приводить к сносу всего.

«Я считаю, что сносы домов связаны с тем, что мы плохо объясняем их ценность, — сказала Лихачёва. — Иногда памятник, про который никто не знает, гораздо ценнее известного».

Бондаренко назвала архитектуру «символическим якорем» и добавила, что нельзя впадать ни в одну крайность — ни полная консервация, ни тотальный снос.

Воспитывает ли архитектура человека?

Лихачёва отвергла идею, что хорошая архитектура облагораживает. Среда воздействует, но результат не обязательно положительный. Искусство не делает человека лучше. Среда создаёт условия для развития, но нельзя заранее сказать, в плюс или минус. Транспорт сократил расстояния, электрический свет отвязал от солнца, физическая нагрузка исчезла из повседневности. Чем больше комфорта, тем более дезориентирован человек. Комфорт делает потребителем, который не задумывается о потреблении. Дети растут в «мягких» стенах, без опыта ожогов и падений, а значит, без навыка выживания.

Бондаренко не согласилась: она работает с мотивированными людьми, которые сами создают конструкции некомфорта, выходят из зоны комфорта и тащат за собой других. Молодёжь такая же. Неудобство не обязательно физическое — достаточно вопроса, на который нет готового ответа. Развитие зависит от того, как человек формулирует: кто я? куда иду? зачем? Чем длиннее цепочка, тем быстрее даже в мягкой среде прекрасного дома человек оказывается в некомфорте.

Слева направо: Елена Бондаренко / Мария Варламова, Минстрой

Справа: Юлия Бровкина, маркетинг-лид программы Global AMP и Дарья Михайлова, маркетолог программ «Культурный код» и «Тандемократия»

Умному дому — обычный выключатель

Когда заговорили об умных домах и беспилотных автомобилях, гость спросил, не лишают ли технологии человека поводов прилагать усилия. Практический ответ оказался прост: даже владельцы технологичных квартир просят оставить обычный выключатель. Теоретический — сложнее. Лихачёва заметила, что мы за 30 лет переживаем то, что люди переживали весь XIX век. Скорость развития техники обесценивает навыки, которые ещё недавно были необходимы. Смартфон объединил телефон, видеосвязь, почту и доступ к знаниям. Искусственный интеллект снимает ещё одну нагрузку: «Вся европейская цивилизация ставила целью облегчить жизнь. И наконец мы изобрели систему, которая позволяет не думать. Все страшно счастливы, потому что думать очень тяжело».

Бондаренко видит решение в образовании, которое не сводится к передаче знаний. Современное образование — исследовательское и конструкторское. Чтобы попасть в ситуацию развития, нужно учиться задавать вопросы: зачем? как? для чего? С этого начинается поиск знания.

Выйти из центра

Разговор вернулся к человеку, который создаёт среду, подчиняется ей, но сохраняет возможность выбора. Лихачёва сформулировала три правила, чтобы не раствориться в удобстве: «Первое: вы не уникальны. То, что происходит с вами, уже где-то когда-то с кем-то происходило. Второе: вы не центр вселенной. Вы живёте в обществе и не свободны от него; взаимодействие с другими всегда вторгается в ваш комфорт. Выйдите из центра. И третье: ошибайтесь. Любой человек ошибается. Признавайте ошибку и берите на себя ответственность».

Может ли полный комфорт сделать человека слабее, или это всего лишь страхи консерваторов? Сталкивались ли вы с тем, что избыток удобств мешает развиваться?