Квартира-ребус: выставка, где каждый зритель — сыщик без улик ( 5 фото )

Куратор Алексей Масляев рассказывает о выставке Кати Герун и Алексея Корси, которая превращает зрителя в детектива, собирающего происходящее по следам.

Слева направо: Алексей Масляев, Алексей Корси, Катя Герун, Геолина Моргулис

Алексей, когда начинается событие выставки: до прихода зрителя или в момент его входа в пространство и попытки осмыслить увиденное?

Кураторский проект способен принимать различные формы: выставка, каталог, книга, фестиваль, образовательная программа или совместное времяпрепровождение. Главное — чтобы выбранная форма была созвучна искусству, с которым работает куратор, и буквально им продиктована.

Разные форматы предполагают разные уровни вовлечения зрителя. Например, «помнящие выставки» (remembering exhibitions), по терминологии Ризы Гринберг, обращаются к опыту уже прошедших проектов, актуализируя его через нехудожественные материалы: служебную переписку, графический дизайн, схемы, чертежи, воспоминания посетителей. Они демонстрируют, что событие выставки может начаться задолго до открытия и не обязательно завершается в указанную дату.

Выставка «Под подозрением. Задание для группы медленного реагирования» не стремится расширить свои временные рамки, но предлагает зрителю длящееся переживание, которое он способен перенести в повседневную жизнь.

Она проходит в квартире жилого дома, которая находится на стадии ремонта и временно используется как выставочное пространство. Это не стерильная среда белого куба: планировка, пропорции и характер помещений сохраняют связь с привычным жильем. На присутствие человека намекают и художественные произведения: кто-то не до конца закрутил кран на кухне, включил или оставил включенным свет, разбросал видеокассеты.

Зритель ожидает встречи с тем, кто знает назначение этого пространства и может объяснить, что здесь происходит или произошло. Однако встреча не случается, и ожидаемый герой остается лишь намеком, отпечатком, следом, призраком. Поскольку персонажа, с которым можно было бы себя идентифицировать, нет, зритель сам становится действующим лицом.

Он берет на себя роль археолога, расследователя, детектива, пытаясь понять, как интерпретировать происходящее и возможно ли это вообще. В какой-то момент приходит осознание, что усилия напрасны: вместо единой перспективы, помещающей зрителя в центр и дающей власть над произведением, выставка предлагает множество фрагментарных точек зрения. Ни по отдельности, ни вместе они могут не привести к желаемому пониманию. Как писал Морис Мерло-Понти, «мир в конечном счёте находится вокруг нас, а не перед нами».

Поэтому выставка выдвигает на первый план физическое присутствие зрителя в пространстве и его чувственный опыт, а не попытку расшифровать каждый элемент. Восприятие становится перформативным процессом, действием и творческим актом. Такой опыт связан с выходом за пределы привычного, практического и прагматического анализа. Он возвращает к мысли театроведа Ханса-Тиса Лемана: сегодня «искусство быть зрителем… — это отнюдь не искусство наилучшего понимания».

Так я представляю себе способ активации зрителя на выставке «Под подозрением». Мне хотелось бы, чтобы он вышел из дома в Хлебном переулке погружённым в эти переживания и мысли.

Алексей Корси, «Хороший мальчик», 2023 год / «Капля», 2020 год

Алексей Корси, «Вне подозрений», 2015 год

Катя Герун, «Немой фон», 2026 год

В экспозиции нет точки, где все фрагменты складываются в единую картину. Был ли отказ от финальной разгадки частью концепции с самого начала?

Драматургия выставки всегда рождается в совместной работе куратора и художников. Она не может быть заранее заданным условием, иначе куратор лишь иллюстрирует собственные идеи, не давая художникам обрести свои голоса и сформулировать самостоятельные высказывания.

В своих выставках я не хочу лишать себя возможности интуитивно обнаружить что-то неизвестное и новое. «Под подозрением», как и другие мои проекты, сопротивляется сведению к предсказуемым сценариям.

Пространство создает почти физическое ощущение тревоги и покинутости. Какую роль в этом играет свет?

Световую режиссуру придумал Корси, чтобы усилить эти эмоциональные состояния и соответствующую образность.

Она не исчерпывается светодиодными лампами, размещенными в разных частях экспозиции, а включает и естественный свет из окон. Поэтому пространство зависит от времени суток и погоды. К вечеру в комнаты проникают сумерки и постепенно наполняют их темнотой. Цветные световые акценты сгущаются, а атмосфера становится более драматичной и напряженной.

В проекте встречаются два художественных языка. Катя Герун и Алексей Корси создавали единую повествовательную конструкцию или каждый выстраивал собственную систему следов и ложных улик?

На выставке представлены только две новые работы Корси: безымянная световая инсталляция и «Заготовка», размещенная в ванной на втором этаже. Все остальные произведения были созданы раньше.

Мы вместе с художниками обсуждали, какие работы выбрать и как разместить их в пространстве. При этом они — и все вместе, и распределенные по авторам — не должны были складываться в единый нарратив. Нам было важно, чтобы зритель постоянно переживал момент, когда история или событие буквально выскальзывает у него из рук.

Зритель ищет подсказки и пытается выстроить маршрут по квартире. Были ли в экспозицию сознательно заложены какие-то механизмы навигации?

Наоборот, приоритетным было намерение оставить зрителя один на один с неопределенностью.

Выставка «Под подозрением» в том числе говорит о нашей большой потребности в навигации — и в повседневной жизни, и в пространстве искусства. Эта потребность делает нас уязвимыми для манипуляций и пропаганды. Выставка позволяет пережить ситуацию, в которой навигации нет и опереться совершенно не на что.

Многие работы почти сливаются с интерьером квартиры и строительными элементами. В какой момент предмет перестает быть частью пространства и начинает восприниматься как произведение искусства?

Я не сторонник эссенциалистской концепции искусства и придерживаюсь номиналистского подхода, согласно которому предмет приобретает символическую ценность художественного произведения по внешним по отношению к нему причинам.

Сегодня искусством может быть всё что угодно. Поэтому граница между искусством и жизнью проблематизируется не столько через вопрос о том, что мы называем искусством, сколько через возможность зрителя перенести приобретенный опыт из сферы искусства в обычную жизнь.

Алексей Корси, «Улыбка», 2022 год

Оставленные в квартире предметы — это сигнал о чьем-то возвращении или след навсегда ушедшего человека?

Уверены ли мы, что эти планы необходимо противопоставлять друг другу? И что линейность времени по-прежнему определяет наши отношения с вещами и событиями?

Работы на выставке воспринимаются мной как разрыв в пространственно-временной ткани бытия. Невозможно с достоверностью сказать, наблюдает ли зритель завершение какого-то процесса или его начало. В какой момент событий он здесь оказался? Что произошло или только должно случиться?

Эти вопросы усиливают растерянность зрителя. Его восприятие становится руинированным, шатким, хрупким и распадающимся на части. К такому мироощущению мы и стремились его подвести.

Вы бы смогли довериться искусству, которое не даёт ответов, или вам обязательно нужно всё разгадать до конца?