Сталинки и смыслы: как «РОСТ» реанимирует Мурманск ( 11 фото )
Организаторы фестиваля паблик-арта «РОСТ» — о криминале и квартальных войнах 90-х в мурманском мифе, о том, какую уличную культуру хотят видеть сами горожане и администрация, почему не всегда надо идти им на уступки и как конкретно стрит-арт улучшает жизнь проблемных районов.
Artez (Андрей Зикич), «Прекрасное ветхое»
Мария Михайленко и Юрий Шачнев — коренные мурманчане. В какой-то момент они оба ощутили, что городу критически не хватает чего-то важного. Это понимание переросло в личную цель — запустить фестиваль «РОСТ».
Мария Михайленко: «РОСТ» не возник на пустом месте. Всё развивалось постепенно. До фестиваля у нас уже был бэкграунд: рисовать на улицах мы начали ещё в 2019 году. До этого моя жизнь была связана исключительно с чистым искусством и преподаванием — это было безумно интересно, но камерно, не хватало масштаба. А в 2019-м я начала работать на стыке художественной сферы и благоустройства.
Юрий Шачнев: 2019 год стал отправной точкой. Именно тогда мы начали делать первые крупные паблик-арт-проекты в Мурманске. Собрали вокруг себя команду классных местных и региональных художников. Нам было важно нащупать формат, понять, как оптимизировать процессы и насколько быстро мы вообще можем менять городскую среду своими силами.
Мария Михайленко: Погружаясь в урбанистику, я поняла, как работают городские механизмы. В 2020 году из этого опыта и родилась идея с улицей Самойловой. Логика была проста: полностью реконструировать и благоустроить улицу за один год нереально — на это не найти бюджетов и быстрых инвестиций. Тактический урбанизм предлагает другое решение: сначала «перезапустить» пространство дёшево, с помощью искусства, посмотреть, какие сценарии поведения горожан сработают, и только потом заходить туда с дорогим капитальным ремонтом. Проект с улицей Самойловой так и остался нереализованным, просто концепцией, но из него родилась идея фестиваля в Росте, который первый раз прошёл в 2021 году.
Долгосрочные цели и первые шаги
Первый фестивальный год запускали на чистом энтузиазме. Бесконечно доказывали важность проекта, искали финансирование и до последнего не верили, что всё получится. Когда проект стартовал, главным ориентиром было популярное в урбанистике слово «джентрификация».
Юрий Шачнев: Мы вдохновлялись примерами из Европы и других регионов России, где заброшенные заводы, склады и промышленные окраины превращались в живые общественные пространства и культурные кластеры. Сегодня это воспринимается как база, но ещё несколько лет назад подобные инициативы для северных городов казались чем-то фантастическим.
Мария Михайленко: Очень хотелось провернуть такой трюк в Мурманске. Но мы быстро поняли, что зайти на территории, принадлежащие действующему порту, юридически невероятно сложно — мы и по сей день не можем к ним подступиться из-за ведомственных барьеров. Поэтому мы нашли компромисс — исторический район Роста. Он идеально подошёл для нашего эксперимента. С одной стороны, этот район тесно связан с судоремонтной и портовой историей города. С другой — он географически обособлен от остального Мурманска, закапсулирован сам в себе. Было сразу понятно, как выстроить внутри него удобную навигацию и туристические маршруты.
Суть эксперимента
Организаторы хотели проверить, сможет ли этот отдалённый район ожить, привлечь внимание горожан, туристов и исследователей благодаря стрит-арту и паблик-арту. Важно было запустить процесс джентрификации не сверху, административными методами, а снизу — через культуру и новые смыслы.
Благодаря фестивалю многие мурманчане из других районов, например из центра, вообще впервые в жизни побывали в Росте. Раньше туда просто незачем было ехать, если только не за какими-то особыми приключениями.
Юрий Шачнев: В юности мы заходили в Росту с опаской: тогда гремели так называемые войны кварталов, и на чужой территории можно было легко отхватить.
Роман Мураткин, «Треска»
Кыыдаана Игнатьева, «Саамские сказки»
Слева направо: Маша-Маша (Маша Рудаковская), «Саамский ковёр» / Виктор Нефёдов, «Полярные ритмы Мурманска»
Война кварталов и стрит-арт
Напрямую в темах фестиваля мотив «войны кварталов» не отразился. Это была скорее подростковая, школьная история, которая не оставила глубоких шрамов в мифологии города.
Мария Михайленко: Здесь важно понимать разницу. Когда недавно гремел сериал «Слово пацана» и все обсуждали казанский феномен 1980-х — это совершенно другая история. Там за делением на районы (какая-нибудь «Сухая река») стояли настоящие жестокие ОПГ, брендинг группировок, поломанные судьбы и реальные трагедии. В Мурманске всё было иначе. Наши «войны» были скорее локальным развлечением, детскими сражениями стенка на стенку.
В детстве наблюдали эти «сражения» прямо под окнами, потому что дом стоял как раз на границе между 305-м и 306-м микрорайонами. Время от времени пятнадцатилетние ребята мило били друг другу лица до первых синяков. Но на этом всё и заканчивалось. В эти разборки никогда не вовлекали посторонних. А те жёсткие криминальные дела, о которых известно из хроник 90-х — когда делили торговый порт, пароходство или крупные активы, — происходили на совсем другом уровне. Обычных горожан и тем более детей это никак не касалось.
Мурманск не воспринимается как криминальный город. Возможно, сказывается то, что здесь всегда было много военных и силовиков — все понимали, что за любое серьёзное нарушение закона прилетит мгновенный жёсткий ответ. Так что суровые окраины на самом деле оказались очень тёплыми и безопасными для людей. И фестиваль это только подтвердил.
Табу и внешние запросы
Организаторы изначально договорились, что не лезут в политику и религию. Держать планку качества помогает сам формат фестиваля. У «РОСТа» нет открытого приёма заявок, не делается опен-колл. Кураторская команда сама точечно отбирает и приглашает художников. Заранее досконально изучаются их портфолио, стиль и философия. Поэтому неожиданных «сюрпризов» на стенах не возникает. Зовут только тех, с кем интересно сотрудничать и кто, как кажется, совпадёт по духу с Мурманском.
Мария Михайленко: Конечно, бывают внешние запросы. И главный народный запрос в Заполярье — «нарисуйте нам солнце, море, пальмы и Крым». Людям на севере просто отчаянно не хватает тепла. Есть мурал, который иронично обыгрывает эту тему, он так и называется — «Горы и пальмы». Однажды я забрела в отзывы на картах и наткнулась на потрясающий комментарий к этому объекту: «Ни гор, ни пальм, сплошное разочарование». Я полвечера хохотала. Даже не думала, что люди пишут отзывы на муралы в «Яндексе»!
А когда расписывали забор у кинотеатра «Родина», прохожие были в восторге, но в сети всё равно появился ворчливый отзыв: «Задолбала эта суровая северная действительность, лучше бы пальмы нарисовали. И вообще, лучше бы саму “Родину“ отремонтировали».
Юрий Шачнев: «Пальмы, море, цветочки» — это главный мурманский хит. При этом некоторые жители ворчат: «Ну зачем вы нам опять оленей рисуете? Каждый день их в жизни видим, ещё и на стенах теперь смотреть?» Но самое смешное, что оленей почти не рисуют! Их буквально пара штук на весь город.
«Забор вокруг Родины»
Дима Потапов, «Легенда»
Почему не пальмы?
Для организаторов принципиально важно сохранить авторскую свободу художника. Авторам высылается подробный бриф о Мурманске, предоставляется исторический контекст. Но эскиз — это всегда личное видение художника, а не заказ. Эскизы практически никогда не правятся, если там нет чего-то совсем экстремального. Все эти олени, рыбы, саамы — это выбор самих авторов, которые так прочувствовали Север.
Новая повестка для города
Фестиваль предлагает Мурманску ту идентичность, которой сегодня остро не хватает. У современного города нет какого-то одного ярко проявленного образа. Есть понятная история, пусть и не очень долгая — Мурманску всего чуть больше ста лет. Но её официальная часть почти полностью завязана на событиях Великой Отечественной войны. В соцсетях и на улицах постоянно напоминают, что Мурманск — город-герой. О великом прошлом нельзя забывать. Но им нельзя и ограничиваться. Тем, кому сейчас двенадцать-шестнадцать лет, тоже нужно нащупывать связь с местом, где они живут. Им нужны смыслы сегодняшнего дня.
Кроме того, Мурманск — город транзитный. Здесь огромный процент сменяющегося населения: например, семьи военных, которые приезжают временно и порой непредсказуемо меняют место жительства. Им тоже важно быстро зацепиться за это пространство, почувствовать себя здесь дома. И фестиваль через работы художников предлагает десятки разных вариантов того, как можно полюбить этот город и соприкоснуться с ним.
Идентичность как процесс
Организаторы принципиально не заявляют, что мурманчанин должен ассоциировать себя, скажем, только с саамами или ледоколами. На «РОСТе» представлены самые разные художественные подходы и стили, чтобы каждый человек мог найти в этой уличной галерее что-то своё, личное. Чтобы у каждого получилась попытка проложить дорогу из прошлого в будущее.
Мария Михайленко: Скорее, в настоящее. Насчёт будущего я ещё не уверена — нам бы сначала зафиксировать и осознать наше «сегодня».
Цель — не дать готовую формулу, а просто дать повод подумать. Поэтому так часто приглашаются художники из других регионов. Когда живёшь в городе всю жизнь, взгляд неизбежно замыливается. Ты перестаёшь замечать уникальность того, что тебя окружает. А приезжие авторы видят Мурманск свежими глазами, подмечают детали, мимо которых местные ежедневно проходят, и возвращают их в виде искусства. Это удивительный процесс взаимного открытия.
Если отвлечься от социальных теорий и посмотреть на Север шире, то эта земля — идеальное место для того, чтобы побыть в одиночестве. Здесь созерцаешь мир и чувствуешь себя очень маленьким. Это ощущение хорошо передано на муралах «Восход» Кирилла Ведерникова и «Ленин» Вадима Меззо. Северная природа всегда очень быстро объясняет человеку его истинный масштаб.
Речь не про обречённость. Скорее, это ощущение себя крошечной, но самодостаточной единицей перед лицом огромного арктического космоса. Ты просто принимаешь тот факт, что не можешь контролировать большую часть процессов вокруг себя. Это констатация гармонии. Природа словно говорит: «Ты здесь, и этого достаточно. Просто будь частью этого пейзажа и ничего не ломай».
Даже есть музыкальный трек на эту тему, который называется «Всё и ничего». И он тоже не про депрессию, а про особое зрение. Когда поднимаешься на сопку, сначала кажется, что вокруг абсолютная пустота. Огромное пространство и низкое, тяжёлое свинцовое небо. С первого взгляда — ничего нет. Но, если присмотреться и опустить глаза, понимаешь, что под ногами кипит жизнь. Там миллионы микроорганизмов, лишайников, мхов, ягод, карликовых деревьев. Это учит предельной внимательности.
Мария Михайленко: На Севере вообще очень мало внешних раздражителей, поэтому начинаешь ценить и замечать самые крошечные вещи. Здесь ведь даже маленькая веточка под ногами может оказаться вековым деревом, хоть и карликовым. Наверное, это и есть причина, по которой фестиваль постепенно идёт вширь, становится сложнее. Запускаются лаборатории, развивается образовательная программа, вовлекаются местные жители. Очень хочется доносить эти смыслы, но на Севере это невозможно сделать какими-то директивами сверху. Здесь работает только очень тонкая, ручная работа: сарафанное радио, личные встречи, точечные проекты.
Кирилл Ведерников, «Восход»
Вадим Меззо, «Ледокол ''Ленин''»
Недолговечность искусства
Любые ответы на вопросы об идентичности Мурманска — временные. Да и сами муралы — искусство недолговечное. Рано или поздно краска осыплется, фасады перекрасят, и эти работы будут утрачены. Организаторы постоянно об этом думают и с этим работают. Последние три года «РОСТ» осознанно движется в сторону более устойчивых, долговечных форм, которые способны прожить в суровых климатических условиях гораздо дольше, чем обычные живописные муралы (а их комфортный срок жизни — около пяти лет). Постепенно делается шаг в сторону вечности.
Но, с другой стороны, в мимолётности стрит-арта есть своя прелесть. Когда только начинали и создавали временное искусство, не довлел парализующий страх ответственности. Можно было позволить себе чистый эксперимент. И то, что эти работы не вечны, — это нормально. Они отвечают на сиюминутный, поколенческий запрос: здесь и сейчас. В будущем, возможно, будет устроена ревизия: решено, какие из созданных объектов действительно стоит бережно сохранять и реставрировать следующие лет десять, а какие должны уйти — либо потому, что сам автор изначально работал с эстетикой разрушения, либо потому, что объект просто не прижился в городской среде.
Юрий Шачнев: В прошлом году был показательный случай, когда известный уличный художник Илья Федотов делал на улице Шмидта арт-объект «Рыбы» — диптих бетонных барельефов с добавлением местных минералов. Барельефы встраивались в пустые ниши здания. Из-за капремонта весь процесс сильно затянулся, возникла куча технических накладок. Фестиваль уже подходил к концу, а работа была не готова. И Илья принял решение остаться в Мурманске за свой счёт, чтобы доделать объект.
Мария Михайленко: Он тогда сказал очень важную вещь: «Я чувствую огромную ответственность перед мурманчанами. Одно дело — нарисовать картину, которая смоется через пять лет, и совсем другое — оставить в городе скульптуру из бетона». И он абсолютно прав. Бетон — это материал совсем другого порядка. Рассчитывается, что эти барельефы провисят на фасаде следующие двадцать лет и вообще не потребуют к себе никакого внимания. Так что «РОСТ» оставляет в Мурманске очень разные следы: от мимолётных поэтичных признаний в любви на старой штукатурке до прочных бетонных памятников северному быту.
Светлана Растебина, «Цветение»
Илья Федотов, барельефы «Рыбы»
Алексей Кислов, «Реальная фантастика»
Будущее фестиваля
Тему благоустройства активно качали первые два года. Сознательно пришли в район, который годами недополучал внимание властей. Сегодня, спустя пять-шесть лет после старта фестиваля, наконец-то видны реальные результаты. В Росту заходят большие городские программы. Но тут возникает забавная ирония: теперь главной задачей на следующий год станет не создание нового, а спасение старого. Предстоит решать, как сохранить, перенести или адаптировать те муралы, которые будут неизбежно утрачены из-за капитального ремонта фасадов. Это приятные хлопоты — район наконец-то оживает.
Что касается идеи зарисовать муралами весь город — боже упаси, конечно нет. Сейчас в российском стрит-арте наступает определённая «муральная усталость». Гигантских расписанных стен во всех городах стало слишком много, и Мурманск здесь не исключение. Поэтому сейчас организаторы уходят в сторону более камерных форм, соразмерных человеку: барельефов, майолики, мозаики. Важно смотреть на городскую реальность адекватно и делать не просто «вау-картинки» для сбора лайков в соцсетях.
Юрий Шачнев: Мы внутри команды часто спрашиваем друг друга: «Неужели мы всю жизнь будем делать только этот фестиваль?» Ведь было же время, когда мы им не занимались, и всё было хорошо. Вряд ли мы закроем проект в один день, скорее, он плавно трансформируется во что-то новое — в полноценную круглогодичную арт-резиденцию или в фестиваль медиаискусства.
Стрит-арт — это действенный способ изменить городскую среду или просто модный тренд, который не решает реальных проблем?