В доме воцаряется подозрительная тишина. Это первый признак того, что что-то пошло не по плану. Стоит заглянуть в комнату, и взору открывается живописный беспорядок: разорванная подушка, ободранные обои и пол, усыпанный непонятно чем. Главный виновник торжества сидит в углу с ангельским выражением морды, будто так и было задумано.

Поле для гольфа, возводившееся три года к Олимпийским играм, вызвало шквал критики, поскольку его вписали прямо в границы национального заповедника. Сейчас оно пересохло и полностью заброшено. Олимпийская деревня и вовсе превратилась в безжизненный призрак.

Подушки, по их мнению, созданы для радости, обои — для закалки духа, а ямы в саду — для утешения души. Так рассуждают эти милые проказники, оставшись наедине со скукой и рулоном обоев.

Все знают, что сохранение истории – дело непростое и дорогое. Зачастую именно на эту графу расходов у городских властей всегда не хватает денег, поэтому они ищут богатеньких толстосумов, готовых при определенных условиях вложиться в сохранение тех же памятников архитектуры. Это нормальная практика и так поступают везде, помимо Петербурга.

Как мы знаем, Петербургу триста с хвостиком лет – срок приличный, но не рекордный. Мало какие здания сохранились с петровских времен. Сейчас уже 19 век считается супердревностью, и правильно, надо сказать. Как ни крути, именно эта «древность» и формирует облик города. А сейчас немного веселой математики, от которой хочется плакать.