Зима 1942 года. Сталинград задыхался в огне, воздух был пропитан гарью и грохотом. Но именно в этом аду военный корреспондент Яков Рюмкин сделал кадр, который спустя десятилетия продолжает вызывать дрожь — не от ужаса бойни, а от пронзительной человечности. На пленке запечатлены трое измотанных бойцов. Позади них — руины некогда цветущего города.

В конце 1941 года в верхнетойменскую артель «Восход» пришло тревожное известие. Их земляк, потомственный охотник и лесоруб из Архангельской области Иван Вежливцев, значился в списках без вести пропавших. В казенной бумаге сообщалось, что ефрейтор исчез во время сражений на левом берегу Невы, в районе М. Дубровки.

В своих работах Александр Солженицын настойчиво продвигал версию о том, что победа под Сталинградом была одержана исключительно силами штрафных подразделений. Согласно этому нарративу, огромные массы осужденных отправляли на верную гибель, а выживших после вражеского огня якобы расстреливали заградотряды.

На знаменитом полотне импрессиониста 1881 года, растиражированном на открытках и пазлах, две юные фигурки застыли в трогательном единении. Их волосы перехвачены атласными лентами, а во взглядах читается чистое, безмятежное доверие к миру.

СЫГРАЙ, БРАТИШКА Пока артиллерия молчит, И взрывы не трясут земли, И жар пожаров не вдали Ещё не веет, Пока смерть с косою ждёт в тени, Сыграй, братишка, и звени, Пусть песня душу нам сразит Твоей гитарой. Спой про родные берега, Про дом, где ждут нас все века, Где мать и ждёт, и за тебя Молитвы шепчет.