Ведьмы без вины: как суеверие запирает женщин в лагерях Ганы ( 6 фото )
На севере Ганы уже много лет существуют шесть лагерей, где находят приют сотни женщин, изгнанных из своих общин по обвинению в колдовстве. Эти места стали для них одновременно спасением и заточением.
Клэр Томас выросла в сельской местности на юге Уэльса. Страсть к лошадям привела её сначала на ранчо в Вайоминге, а оттуда — в фотографию. В 2008 году она впервые оказалась в Гане в качестве волонтёра, работая с женщинами, живущими с ВИЧ. Этот опыт круто изменил её карьеру: она стала фотожурналисткой, документирующей политические конфликты, культурное наследие и судьбы людей, выброшенных на обочину. В 2025 году Клэр получила грант Пулитцеровского центра на репортаж о женщинах севера Ганы, которых обвинили в колдовстве. Эту тему она изучает более пятнадцати лет.
Когда суеверие становится приговором
В Гане до сих пор сильна вера в колдовство — это не фольклор и не пережиток прошлого, а реальная сила, способная в один момент разрушить жизнь. Поводом для обвинения может стать что угодно: смерть родственника, неурожай, болезнь в семье или даже успехи ребёнка в школе. Часто достаточно просто чьего-то сна. Именно так оказалась в лагере Матис Аволало: она потеряла мужа, а сын выгнал её из дома после того, как соседу приснился сон с её участием. Женщина признавалась, что ушла с мыслью о самоубийстве.
Матис Аволало из лагеря Гамбага
Обычно обвинение подкрепляется традиционным ритуалом — убийством курицы или цесарки, чья гибель считается духовным приговором. Но нередко формальности не нужны: одного слова вождя или соседа достаточно, чтобы женщину изгнали из общины.
Жертвами чаще всего становятся пожилые вдовы без образования и без мужской защиты — те, у кого нет никого, кто мог бы вступиться. 90% «ведьм» старше шестидесяти лет.
Убежище, которое держит в плену
Сегодня на севере Ганы существует шесть неофициальных лагерей для ведьм, они расположены неподалёку от деревень. Попасть туда несложно, а вот уйти — почти невозможно. Не потому что есть заборы или охрана: даже сами женщины искренне верят, что возвращение домой обернётся бедой — болезнью, нападением или смертью.
Условия жизни в таких лагерях крайне тяжёлые. Женщины спят на земляном полу, зависят от скудных пожертвований, не имеют стабильного доступа ни к еде, ни к воде, ни к медицинской помощи. Сами лагеря, несмотря на статус убежища, нередко превращаются в места эксплуатации: женщин принуждают работать бесплатно, за еду, а гуманитарная помощь оседает в карманах местных лидеров. Например, вожди ближайших деревень могут отправить женщин собирать урожай на поля, так их используют и священники.
Однако есть и те, кто вступается за женщин: например, в лагере Гамбага работает церковь, и местный священник знает каждую жительницу по имени. Благодаря десятилетиям работы здесь удалось выстроить программу реинтеграции: некоторые женщины ездят домой навещать родных и возвращаются обратно, а их семьи иногда приезжают к ним сами. В церкви также активно работают над тем, чтобы женщина в конечном итоге вернулась к близким в семью.
Цена свободы и надежда на закон
Путь домой существует, но он требует денег. Так, перед возвращением необходимо пройти традиционный ритуал «очищения», и заколоть барана и курицу. Это обходится в тысячу ганских седи, что для большинства женщин неподъёмная сумма. Но даже уплаченный выкуп не гарантирует принятия: многие общины убеждены, что ведьма остаётся ведьмой навсегда, и никакой обряд этого не изменит.
Но всё же редкие исключения бывают. Например, за пятнадцать лет благотворительные организации помогли реинтегрировать в общество около шестисот женщин, а в 2014 году один из лагерей для ведьм вообще закрылся, так как все его жительницы вернулись в семьи. Но системного решения проблемы по-прежнему нет, пока всё заканчивается на уровне неутверждённых законопроектов по борьбе с колдовством. Так, последний законопроект появился в прошлом году, и он предусматривает запрет на публичные обвинения, криминализацию духовных консультаций и создание программ реинтеграции для пострадавших. Но даже если закон примут, это не решит проблему мгновенно: он лишь создаст почву для культурной трансформации. И трансформация будет долгой.
Стоит ли международным организациям настаивать на закрытии лагерей ведьм, даже если сами женщины боятся возвращаться домой, или лучше поддерживать их существование как убежище?