«От веры я не откажусь»: мать из Таджикистана против школьных запретов ( 5 фото )

Россия представляет собой государство, в котором мирно сосуществуют сотни народов и этнических групп. При этом страна официально является светской. Статья 14 Конституции РФ устанавливает, что ни одна религия не может быть признана государственной или обязательной.

Тем не менее, не все иностранцы, переезжающие в Россию на постоянное жительство, помнят об этом принципе. Некоторые стремятся перенести сюда привычные для них устои и порядки. В обществе все чаще обсуждается вопрос о том, нужно ли запрещать ношение хиджабов, в том числе в учебных заведениях. В ряде регионов уже введены подобные ограничения, однако согласны с этим далеко не все.

Рассказ Малики из Таджикистана

Здравствуйте. Меня зовут Малика, мне тридцать четыре года. Я родилась и выросла в Таджикистане, среди гор, небольших поселений и людей, для которых вера и семейные ценности всегда были основой существования. Пять лет назад я приехала в Россию, держа на руках маленькую дочку. Тогда я даже не могла предположить, насколько кардинально переменится моя жизнь. Мне пришлось покинуть родные места, близких и привычный уклад, потому что иного выхода у меня попросту не оставалось.

Сейчас я живу в чужой для меня стране почти одна. Со мной только моя дочь Лейла — самый родной и близкий мне человек. Её отец остался в прошлом, а я стараюсь построить для нас хоть какое-то будущее. Я мечтаю встретить мужчину, который сможет принять и меня, и моего ребёнка. Мне нужен человек, который не будет заставлять нас забывать наши традиции и отказываться от того, во что мы верим.

Но больше всего меня тревожит совсем другое.

Когда я узнала о том, что в Калужской области идут споры по поводу хиджабов в школах, у меня сжалось сердце. Для многих это просто кусок ткани. Для меня же платок — это часть моей веры, моего воспитания и того мира, который я хочу передать своей дочери.

Я понимаю, что в России существуют нормы, определяющие внешний вид учеников. Помню, как в прошлом году сообщалось о конфликте в одной школе, когда несколько девочек пришли на уроки в платках, и между администрацией и родителями возникли разногласия о том, как можно одеваться на занятия. В конечном счёте победила школа.

Но я на это смотрю совсем иначе. Прежде всего я думаю о своей дочери. Лейле всего четыре года. Она ещё совсем кроха и мало что понимает, но обожает примерять красивые вещи, особенно платки и хиджабы, которых у меня довольно много. Она подходит к зеркалу, внимательно смотрит на себя, поправляет край ткани и с улыбкой спрашивает:

Я каждый раз отвечаю, что красивая. Конечно, красивая.

Но в такие моменты внутри меня растёт тревога. Потому что я осознаю: пройдёт совсем немного времени, и моя маленькая девочка пойдёт в школу. И тогда перед нами встанет вопрос, который для меня сейчас гораздо серьёзнее любого школьного регламента.

Смогу ли я воспитывать её так, как считаю правильным? Смогу ли я передать ей свою веру? Смогу ли я объяснить ей, почему дома я разрешаю ей ходить с покрытой головой, а в школе могут потребовать снять платок? Я не знаю, что будет дальше. Но я точно знаю одно: от своей веры я не откажусь.

Для меня это не дань моде, не стремление выделиться и не попытка что-то кому-то доказать. Я выросла с убеждением, что вера — неотъемлемая часть человека. И я хочу, чтобы моя дочь знала свои корни. Если ради этого придётся защищать свою позицию, я буду делать это в рамках закона и любыми доступными мне способами.

История, которая заставила меня задуматься

Когда я впервые прочитала о ситуации с девочками в хиджабах в Калужской области, я долго не могла отойти от этой истории. Казалось бы, обычная школа, обычный учебный день, обычные дети. Несколько учениц пришли на занятия в платках, и возникли разногласия относительно требований к одежде. Родители обратились к юристу, а представители системы образования региона подтвердили, что в школах существуют правила, подчёркивающие светский характер обучения.

Для одних родителей это вопрос соблюдения школьных норм. Для других — вопрос религиозных убеждений. А для меня эта история стала личной. Я сразу представила на месте тех девочек свою Лейлу.

Пока она ещё маленькая и не понимает всех сложностей взрослой жизни. Пока ей достаточно услышать, что мама любит её больше всего на свете. Пока она может сидеть у меня на коленях, прижиматься к моему плечу и рассказывать о своих игрушках.

Но однажды она тоже пойдёт в школу. И я уже сейчас задаю себе вопрос: что тогда будет? Я не хочу, чтобы моя дочь ощущала себя чужой. Не хочу, чтобы ей приходилось выбирать между школой и верой. Не хочу, чтобы она стыдилась собственных традиций. Я хочу, чтобы она уважала законы страны, в которой живёт, но при этом понимала, кто она и откуда её семья. Наверное, именно поэтому эта история задела меня так глубоко.

Я читаю комментарии в интернете и вижу совершенно разные мнения. Кто-то считает, что школа не место для демонстрации религиозных взглядов и что единые правила должны распространяться на всех. Кто-то, напротив, говорит, что верующие семьи не должны отказываться от своих обычаев.

Я не хочу никого переубеждать. Я просто рассказываю о себе. О женщине, которая однажды приехала в Россию практически без ничего. О матери, которая больше всего боится за будущее своей маленькой дочери. И о человеке, который, несмотря на все испытания, не хочет потерять связь со своей родиной.

Как я оказалась в России

Пять лет назад моя жизнь в Таджикистане закончилась почти в одночасье. На тот момент я была беременна. Отец будущего ребёнка сначала обещал, что мы будем вместе, что он не оставит меня и будет заботиться о нашей семье. Я верила каждому его слову. Но когда беременность стала заметной, его поведение изменилось. Он начал отдаляться, всё чаще пропадал, а потом прямо заявил, что ребёнок ему не нужен.

Я до сих пор помню тот разговор. Он посмотрел на меня и сказал:

После этих слов он уехал к родственникам в горы.

А я осталась одна. Беременная женщина в моём положении не могла рассчитывать на приличную работу. Денег становилось всё меньше, помощи ждать было неоткуда. Я понимала, что после рождения ребёнка ситуация станет ещё хуже. Тогда одна знакомая сказала мне:

Я долго сомневалась. Уехать в другую страну с маленьким ребёнком — страшно. Особенно когда у тебя нет богатых родственников или влиятельных знакомых. Но оставаться мне было ещё страшнее. Поэтому я собрала всё, что у меня было — документы и два небольших узла с одеждой — и отправилась в Москву.

Большой город встретил меня совсем не так, как я представляла. Я быстро поняла, что здесь никому нет дела до чужих проблем. Если у тебя нет денег, связей и профессии, рассчитывать можно только на себя.

Я устроилась работать уборщицей. Жила в помещении, которое трудно было назвать нормальным жильём. Маленькая комнатка в старом доме, минимум мебели, одна раскладушка — вот и весь мой тогдашний быт.

По вечерам я лежала и смотрела в потолок, пытаясь понять, правильно ли поступила. Иногда мне хотелось просто собрать вещи и вернуться домой. Но потом я смотрела на дочь и понимала: назад дороги нет. Мне нужно было выжить. Мне нужно было дать Лейле хотя бы какое-то будущее.

Именно тогда в моей жизни появился мужчина из России, который впоследствии стал моим мужем. Наш брак не был историей большой любви. Я не скрываю этого. Я честно предложила ему оформить отношения за деньги. Для меня это был единственный способ получить российский паспорт. Он согласился.

Мне пришлось заплатить за этот шанс шестьдесят тысяч рублей. Сумма по сегодняшним меркам может показаться небольшой, но тогда для меня это были огромные деньги. Когда я наконец получила российский паспорт, я держала его в руках и долго смотрела на свою фотографию. Я стала гражданкой России.

Но внутри меня ничего не изменилось. Я по-прежнему оставалась той женщиной из горного Таджикистана, которая скучает по родному селу, помнит запах домашнего хлеба, разговоры женщин во дворе и те традиции, среди которых выросла.

Да, Россия стала моей новой страной. Но Таджикистан навсегда остался частью меня. А Лейла стала моим главным смыслом. Я стараюсь передать ей то, чему когда-то научили меня мои родители. Рассказываю о вере, об Аллахе, объясняю, почему для нашей семьи важны молитва и традиции.

Иногда я завязываю ей маленький платок на голове. Он сползает набок, Лейла начинает смеяться, а я снова поправляю его. Она смотрит на себя в зеркало и смеётся ещё сильнее. А я улыбаюсь вместе с ней, хотя где-то глубоко внутри меня уже поселился страх. Потому что я понимаю: пока она маленькая, всё просто.

Но однажды ей придётся идти в школу. И там она может столкнуться с правилами, которые окажутся совсем не такими, как наши семейные представления о вере. Я не хочу ни с кем спорить, кому-то что-то доказывать, я хочу только одного — чтобы моя дочь не стеснялась того, кем она является. Чтобы однажды, стоя перед зеркалом, она не подумала:

Потому что для меня с ней всё так. Она моя дочь. Моя маленькая Лейла. И я готова сделать всё, чтобы она выросла человеком, который знает свои корни, уважает других людей и при этом не боится собственной веры.

Чужая среди своих

Недавно я прочитала новость, что в Калуге решили ограничить ношение хиджабов. А ведь это совсем рядом с Москвой, буквально в двухстах километрах. Я знаю, что подобные меры уже принимались и в других регионах, например в Тульской области.

В итоге

Каждый раз, когда я слышу о таких решениях, меня охватывает странное чувство. Я не злюсь и не пытаюсь спорить. Просто внутри что-то сжимается, как будто мне напоминают: ты здесь чужая, даже если у тебя уже есть паспорт с двуглавым орлом. Я понимаю, что Россия — большая страна, и здесь живут люди с разными взглядами. Но я также понимаю, что моя дочь родилась здесь, она будет учиться здесь, и она должна чувствовать себя частью этого общества, а не изгоем, который вынужден прятать свою веру.

Когда Лейла подрастёт, я не хочу, чтобы она задавала мне вопросы, на которые я не смогу ответить. Почему я могу молиться дома, но не могу прийти в школу в платке? Почему моя вера считается чем-то несовместимым с учёбой? Я не ищу конфликтов, я просто хочу, чтобы моя дочь росла в мире, где ей не нужно выбирать между своим внутренним миром и внешними правилами. Я готова уважать законы России, но я также хочу, чтобы эти законы уважали мою культуру и мою религию.

Я понимаю, что многие скажут: «Россия — светское государство, и школа не место для религии». Но я также знаю, что в России живут миллионы мусульман, и для многих из них хиджаб — это не демонстрация, а часть повседневной жизни. Я не прошу особых условий для своей дочери. Я не прошу, чтобы её освободили от уроков или дали ей отдельные классы. Я просто хочу, чтобы она могла быть собой, не нарушая ничьих прав. В конце концов, в мире много стран, где дети носят религиозную одежду в школе, и это не мешает им учиться и общаться с одноклассниками.

Может быть, я наивна, но я верю, что взаимное уважение возможно. Я хочу, чтобы моя дочь знала русский язык, любила русскую культуру и гордилась тем, что она гражданка России. Но я также хочу, чтобы она помнила, кто она и откуда. Я не хочу, чтобы она выросла человеком, который стыдится своих корней или прячет свою веру, потому что кто-то сказал ей, что это неправильно. Я хочу, чтобы она была открыта миру, но при этом сохраняла свою идентичность.

Каждый вечер, когда я укладываю Лейлу спать, я смотрю на её маленькое личико и думаю о будущем. Я не знаю, каким оно будет. Я не знаю, пойдёт ли она в школу в хиджабе или нет. Но я знаю одно: я буду рядом с ней, я буду поддерживать её и защищать её право быть собой. И если однажды она спросит меня, почему мы живём так, а не иначе, я честно скажу ей: потому что мы такие, какие мы есть, и это наша сила, а не наша слабость.

Школа — это территория общих правил или пространство для сохранения культурной идентичности? Как вы считаете, где проходит граница между уважением к традициям и соблюдением светских норм?