Служили два товарища: правда о фильме, которую скрывали ( 28 фото )

Картина Евгения Карелова «Служили два товарища» устроена сложнее, чем может показаться при первом просмотре. Фактически это два самостоятельных повествования, которые лишь в определённый момент пересекаются, увлекая героев к неизбежному финалу.

Романтика в декорациях войны

Это одна из наиболее правдивых лент о Гражданской войне. Уровень этой правдивости тем заметнее, если вспомнить политическую атмосферу, царившую в СССР в те годы. Множество нюансов и деталей скрыты от глаз при беглом просмотре. Фильм вовсе не о триумфе красных над белыми и не о противостоянии правого зла и левого добра — сценаристы Юлий Дунский и Валерий Фрид даже ввели несколько сцен с махновцами, чтобы окончательно запутать эту схему. Главная мысль в другом: война вынуждает человека признать другого равным себе настолько, насколько это вообще возможно.

Картина получилась откровенно романтичной. В 1968 году романтика революции и Гражданской войны ещё была в почёте, и целое поколение советских режиссёров отработало эту тему добросовестно.

В сценарий попали и подлинные военные эпизоды, среди которых встречаются по-настоящему уникальные. Известно, что авторы штудировали мемуары участников штурма Перекопа и воспоминания о тех событиях в белогвардейском Крыму.

Валерий Фрид позже вспоминал:

История с полётом Некрасова на самолёте для съёмки вражеских позиций тоже основана на реальных событиях.

Ретролетчик

Обратимся к хронике Гражданской войны. 1 июня 1920 года красный военлёт Николай Васильченко впервые выполнил воздушную фоторазведку. На «Ньюпор-23» он пролетел вдоль Турецкого вала, занятого белыми, и заснял с высоты перекопские укрепления противника. «Этажерку» обстреляли с земли, в какой-то момент даже заглох мотор. Полное совпадение с фильмом! Но в реальности всё сложилось не так трагично: Васильченко сумел спланировать через линию фронта и совершил жёсткую посадку на своей территории. Отважный авиатор выжил и получил орден Красного Знамени.

А ровно через пять месяцев, 1 ноября 1920-го, произошла история, ещё сильнее напоминающая сюжет картины. Экипаж в составе лётчика Ганса Кирша (этот венгр воевал в Красной Армии и умудрялся летать даже после частичной ампутации ноги, пользуясь протезом) и наблюдателя Петра Доброва на двухместном «Эльфауге» произвёл аэрофоторазведку укреплений Перекопа, штурм которых должен был вот-вот начаться. Снимки Добров потом показывал и комментировал командарму М. В. Фрунзе.

Как видим, всё очень похоже на события из ленты Карелова. Разница лишь в том, что реальные герои снимали позиции противника на фотоаппарат, а Некрасов — на кинокамеру.

Кстати, обратим внимание на третьего участника воздушной разведки — лётчика. На первый взгляд выбор исполнителя роли не слишком удачен: сразу бросается в глаза, что человек уже весьма пожилой. Но ведь это противоречит исторической правде. Дело происходит в 1920-м, русская авиация зародилась буквально 10 лет назад, а первые полёты совершали молодые офицеры, которые ко времени событий фильма ещё не успели достичь пенсионного возраста. А здесь — настоящий ветеран, хотя и очень колоритный.

Как же так? Секрет прост: кинематографической «этажеркой» управляет один из заслуженных специалистов отечественной авиации — 70-летний Вадим Шавров. Он был в числе организаторов советской гражданской авиации, участвовал в работе первых пассажирских воздушных линий. Потом стал авиаконструктором, автором нескольких моделей самолётов-амфибий, которые даже получили именное обозначение в честь своего создателя — например, Ш-2 (её называли в обиходе ласково — Шаврушкой). Этих крылатых машин было выпущено в 1930-е несколько сотен штук.

В послевоенные годы Вадим Борисович стал признанным специалистом в области истории советской авиации, подготовил двухтомный справочник… Вот такого знатока-профессионала Карелов и пригласил участвовать в съёмках.

Многие фильмы, что показательно, снимались на юге России — в Крыму, на Харьковщине, в Бессарабии. То есть ровно в тех же самых местах, где происходили самые жестокие, кровопролитные бои Гражданской войны. Выбор декораций в степных местах, впрочем, был скромным, и самым приятным глазу материалом было море.

Евгений Карелов снимал своё кино в Одесской области, практически на границе с Румынией, в окрестностях города Измаил. Штурм Перекопа, средневековой турецкой крепости, укреплённой Врангелем в 1920 году, несколько рот срочников Советской армии изображали на рвах и глинобитных стенах не менее древнего Арабата — крепости, чьи живописные развалины до сих пор украшают Арабатскую стрелку, протянувшуюся вдоль восточной стороны Крыма от Геническа почти до Керчи. Но в любом случае картина перед зрителем представала одна и та же — плоские берега моря, степь, редкие глиняные обрывы прибрежных балок. Мастерство Карелова и его операторской группы состояло в том, что всё было снято крупным планом и каждый персонаж вписывался в природный колорит так, что становился главным в кадре.

Вот и встретились два одиночества

Как уже замечено выше, «Служили два товарища» — это практически два фильма в одном. У каждого есть главный герой, чьё одиночество нуждается в опоре на живую душу, пусть и не совсем близкую по духу.

У красноармейца Андрея Некрасова, бывшего фотографа, ставшего волей судьбы кинооператором, Санчо Пансой выступает бывший ротный командир из тульских пролетариев Иван Карякин.

Во второй линии-фильме зрителю предложена судьба умного и деятельного, но совершенно разочарованного в жизни поручика Александра Брусенцова, в жизни которого есть только две ценности — верный конь Абрек и любимая женщина, сестра милосердия Александра.

Белое дело, которому по долгу присяги отважно и профессионально служит Брусенцов, гибнет. Поэтому, когда в финале фильма сначала теряется в толпе беженцев Александра, а затем самоубийственно прыгает в море, устремляясь вослед пароходу с хозяином на борту, Абрек, Брусенцов, потеряв смысл жизни, стреляется. Перед этим он обрывает одиночество Андрея Некрасова.

Случайно, походя, последним патроном из винтовки сослуживца. Этим жестом «руки бога» создатели фильма подчёркивали не только трагичность человеческого существования, но и его незащищённость. Всё практически по Булгакову:

Казалось бы, чего ещё желать Некрасову с Карякиным? Врангель разбит, война практически кончена, живи и радуйся. Ан нет — высунулся из-за отрога балки поручик Брусенцов-меткий стрелок, и единственной пулей оборвал жизнь главного положительного героя.

Как и Брусенцов, Некрасов умер в полном духовном вакууме. Конфликт мировоззрений показан очень тактично, но вместе с тем весьма и весьма жёстко. Весь фильм проспоривший с Некрасовым помощник и вроде как друг Карякин на самом деле так и не смог понять, отчего это «попович» пошёл воевать за народное, за его, Карякина, дело. В самом конце фильма, сдавая аппаратуру Некрасова в политотдел армии, он произносит сакраментальную фразу:

Занавес.

Звёздный десант в болгарской глубинке Бессарабии

Конечно, половина успеха фильма «Служили два товарища» в том, что главные роли исполнили два невероятно харизматичных актёра той поры. Некрасова сыграл Олег Янковский, а Брусенцова — Владимир Высоцкий. Правда, по воспоминаниям членов съёмочной группы, Высоцкий был недоволен масштабом своего героя, тем, что чуть не треть снятого с его участием материала вырезали из фильма по требованию партийных цензоров. Но, сдаётся, привередничал артист — образ белогвардейского поручика, любящего Россию и жизнь, но покончившего счёты с обеими, именно с его Брусенцова пошёл гулять по другим картинам, заложив своеобразный стиль для ролей подобного сорта. Раньше-то все белогвардейцы в советских фильмах были сплошь мерзавцы законченные. Если не считать, конечно, Рощина из «Хождения по мукам» образца пятидесятых годов.

Высоцкий очень серьёзно относился к этой роли. Чем-то она была для него близка и дорога. Может, трагизмом, подчёркиванием бессмысленности жизни в том пункте биографии, где человек понимает, что главная роль сыграна, дальше уже пора переходить в статисты. Сам Высоцкий ушёл из жизни крайне рано — через 12 лет после этой картины. Уход был почти брусенцовским.

Совсем по-другому относился к своей роли Олег Янковский. Он был тогда в расцвете своей молодой славы после роли «немецкого Брусенцова», молодого немецкого офицера Генриха Шварцкопфа, ужаснувшегося тому, что сотворил в Европе его народ. В фильме Карелова он был расслаблен. Местные жители села Суворово, где проходили съёмки, а там до 70% населения — болгары с гагаузской прослойкой — наперебой угощали популярного актёра винами домашнего производства. Говорят, Олег Янковский, как любой русский северянин, традиционный потребитель крепкой водки, легкомысленно отнёсся к болгарским винам Южной Бессарабии. Раз, другой, третий входил в штопор, а однажды его привезли даже в местный вытрезвитель. Правда, тут же отпустили, приняв во внимание, что «налицо — просто несчастный случай на работе». Между тем режиссёр Карелов очень болезненно относился к гулянкам Янковского, на этой почве с ним на съёмках произошёл сердечный приступ, который сыграл в его жизни роковую роль.

С другой стороны — артистов понять можно. Вокруг всенародное внимание и бочонки с вином, которые в тех краях любовно приносят на плече любому гостю, заявившему, что его мучает жажда. К тому же надо принимать во внимание и чувства простых тружеников села, на головы которых свалились не просто съёмки фильма, но коллектив звёзд советского кино первой величины. Ведь помимо Высоцкого и Некрасова жители села Суворово увидели на полях своего колхоза ещё и Ролана Быкова, Анатолия Папанова, Аллу Демидову, Николая Бурляева, Зиновия Высоковского, Ию Савину, Николая Парфёнова, Юрия Кузьменкова, Вениамина Смехова, Юозаса Будрайтиса. С этим фактом непросто было справиться болгарско-гагаузскому менталитету. А вина в подвалах — просто через край. Отсюда и эксцессы с тем же Янковским.

Народность как личный опыт

В итоге кино вышло поистине народным. «Служили два товарища» — яркий образчик русского киноромантизма 60-х, дань которому отдали в то время не только Москва с Ленинградом, но и Киев с Кишинёвом, и Минск с Тбилиси, и Одесса с Ригой. Фильм, конечно, многоплановый. В нём можно найти и горькую ноту фронтового товарищества, окопного братства, и любовь, и бескомпромиссную борьбу за идеалы. Но, разумеется, главным в фильме, как и во всех подобных ему киношедеврах, стал гуманитарный посыл, обращение к экзистенциализму существования как объяснению многих побед и несчастий не всего человечества, а каждого из нас в конкретный исторический отрезок бытия.

Евгений Карелов и сам стал жертвой этого философского отсыла. Сняв кроме этой картины проходную комедию «Семь стариков и одна девушка» и сильнейший сериал «Два капитана» по популярному роману Веньямина Каверина, он окончил свои дни совсем по-некрасовски внезапно и одиноко: в сорок пять, купаясь в море, он получил второй сердечный приступ — последствие того, съёмочного. Удар пришёл из прошлого, из нереального мира давно отгремевшей войны. В кинематографе такое случается. Но только с настоящими мастерами.

Факт из истории съёмок фильма «Служили два товарища»: имя и воинское звание герою Владимира Высоцкого поручику Александру Никитичу Брусенцову сценаристы фильма Юлий Дунский и Валерий Фрид присвоили с целью разыскать своего друга по ГУЛАГу Александра Бруснецова.

…Гражданская война. Крым. В руки красноармейцев попадает трофейный киноаппарат — новенький французский «Патэ». Штаб решает использовать этот случай для аэросъёмки местности.

Командир полка (А. Папанов) вручает кинокамеру красноармейцу Некрасову (О. Янковский): «Кино — это большое дело! Кино! „Женщину-вампира“ видел? „Сказки любви роковой“… Сидишь и обмираешь… Но мы с тобой будем снимать совсем другое. У меня какая идея. Заснять всех наших красных героев, их революционную доблесть и славу».

И Некрасов вместе с «приставленным» к нему красноармейцем Карякиным (Р. Быков), недавно разжалованным за неуважение к воинской дисциплине, полетит на аэроплане в разведку, а потом будет снимать красных героев, торжественный парад и стремительные атаки.

Роль Некрасова — одна из самых любимых у Олега Янковского. О том, как создавался образ красноармейца, он рассказывал:

Ролан Быков — Служили два товарища

«Служили два товарища в однем и тем полке» — такую когда-то пели песню. Два товарища — это Некрасов и Карякин. Некрасов — интеллигентный, мягкий, полный спокойной доброжелательности к людям. Таким он описан в сценарии. Таким его и сыграл Янковский.

Карякин — натура иного плана. Горяч, подозрителен, скор на расправу. Был командиром роты, разжаловали в рядовые за то, что расстрелял «военспеца» — и расстрелял, наверное, зря, как спустя несколько дней едва не расстреляли его самого. Но это ничему не научило Карякина.

Быков играет свою роль легко, озорно, весело! Кепчонка по самые брови, манеры и говорок паренька с городской окраины. Он полон оптимизма и неунывающей деловитости. Ему говорят:

Его ведут расстреливать, а он простодушно:

Очень интересный герой получился у Быкова.

Тем не менее образ Карякина долгие годы ставился в вину артисту. Начальство спрашивало:

Запомнился в этом фильме и мужественный герой Владимира Высоцкого. Актёр с большой психологической достоверностью создаёт образ кавалерийского поручика Брусенцова — белогвардейца, врага, но храброго и честного перед самим собой, по-своему верного присяге.

Брусенцов с трудом успевает добраться до переполненного эмигрантами последнего корабля, уходящего из Крыма. Он уже не думает о спасении коня, которому был обязан своей жизнью. Обезумевшее животное бросается в море за своим хозяином.

Удалось найти упоминания о том, что роль четвероногого героя исполнил жеребец Гончар, который «служил» в уникальном подразделении Советской Армии — 11-м отдельном кавалерийском полку. Эту спецчасть сформировали в начале 1960-х по инициативе режиссёра Сергея Бондарчука, снимавшего киноэпопею «Война и мир». С 1965 года полк дислоцировался неподалёку от подмосковного посёлка Голицыно. Оттуда Гончара и ещё нескольких его четвероногих соратников отвезли в южные края — для участия в фильме «Служили два товарища».

Момент съёмки, когда Абрек кидается в воду.

Животное было выдрессировано, подготовлено к экстремальным условиям съёмок батальных сцен, но его ещё пришлось специально учить прыгать в воду с высоты.

Многие удивляются: возможно ли лошадь заставить совершать подобные подвиги? Доводилось читать рассуждения о том, что данные кадры в фильме — это комбинированные съёмки, монтаж. На самом деле всё происходило «по-честному». Гончар действительно прыгал в море и плыл прочь от берега.

У смелого коня были, оказывается, предшественники, которые задолго до него совершали куда более фантастические трюки. Ещё в 1881 году американец Уильям Карвер стал выступать с шоу-программой, в ходе которой специально натренированные им лошади вместе с всадниками прыгали с 12-метровой высоты в бассейн с водой.

Это привлекало толпы зрителей.

Как полагают некоторые ценители фильма Евгения Карелова, сама идея снять трагическую сцену с безнадёжной попыткой лошади не расстаться с уплывающим на корабле любимым хозяином-офицером была подсказана авторам фильма стихотворением одного из поэтов-эмигрантов. Речь идёт о Николае Туроверове — офицере, сражавшемся в войсках Врангеля и вынужденном покинуть Крым во время знаменитого великого исхода белой армии в 1920 году на одном из судов.

Позднее, в 1940-м, он написал об этом пронзительное стихотворение:

Уходили мы из Крыма
Среди дыма и огня.
Я с кормы всё время мимо
В своего стрелял коня.
А он плыл, изнемогая,
За высокою кормой,
Всё не веря, всё не зная,
Что прощается со мной…

Да, судьба Брусенцова полна трагизма.

Фильм не избежал серьёзного «обрезания» благодаря вмешательству цензуры.

Авторам пришлось сильно сократить сцены с участием Владимира Высоцкого. Сам актёр-бард говорил потом:

В числе прочих полностью оказались вырезаны несколько очень впечатляющих сцен. Одна из них — конная. Поручик Брусенцов, получив приказ от разгневанного начальства немедленно отправляться на фронт, прямо верхом на своём коне Абреке въезжает в зал ресторана.

А вторую сцену сами актёры, участвовавшие в ней, — Ия Саввина и Владимир Высоцкий — называли «постельной». По ходу фильма мы видим, как освободившийся после ареста Брусенцов приходит в гости к «зацепившей его сердце» сестре милосердия Сашеньке, которая обосновалась на поставленной на прикол у берега барже. Кадры их встречи в этом импровизированном жилище длятся недолго: поручик уходит, когда сослуживец ему сообщает, что генерал распорядился забрать его коня. Но в первоначальном, полном варианте была ещё любовная сцена между Брусенцовым и Сашенькой.

О ней Ия Саввина вспоминала в одном из интервью:

Но кое-что бдительные цензоры всё-таки упустили.

Одна из замаскированных «мин» оказалась заложена в безобидный на первый взгляд эпизод с участием Некрасова и Карякина, когда они обсуждают светлое послевоенное будущее. Герой Ролана Быкова рассуждает:

На это герой Олега Янковского отвечает:

Вспомним, что авторы сценария Юлий Дунский и Валерий Фрид в 1944 году, будучи молодыми студентами ВГИКа и записавшись добровольцами в армию, на пути в действующую армию были арестованы по вздорному обвинению — мол, они являются участниками группы, готовившей покушение на товарища Сталина. Далее вместо фронта, куда они стремились, чтобы бить фашистов, последовала отправка парней в лагеря на север, где они пробыли вплоть до реабилитации в 1956-м.

Такой штрих из биографии сценаристов придаёт совсем иное звучание эпизоду созданного ими фильма.

В то же время ряд сцен авторы фильма решают в ироническом ключе. Так, бегство главных героев, Некрасова и Карякина, из махновского плена происходит в подчёркнуто замедленном темпе.

Через весь лагерь на глазах у бандитов один другого ведёт под прицелом ружья, захваченного у «снятого» ими часового. Пленники медленно садятся в тачанку. И тут сценаристы настаивали на том, чтобы Карякин с товарищем хлестнули лошадей и тачанка понеслась бы так, чтобы за ней невозможно было угнаться.

Ролан Быков возражал: в «вестерне по-русски» тачанка должна поначалу ехать медленно, и настоял на своём. Когда смотрели отснятый материал, в зале раздался смех, едва тачанка медленно тронулась с места и, не торопясь, покинула бандитский лагерь.

Потом, конечно, началась бешеная погоня с выстрелами и со всем тем, что в таких случаях полагается.

«Вот пуля пролетела, и товарищ мой упал…» Песня бесхитростная, но в неё вместилась целая жизнь — с боевой дружбой, походами, гибелью. И вот Карякин, который пришёл сдавать киноаппаратуру после гибели друга, говорит о Некрасове:

А ещё авторы фильма «засветились» в некоторых сценах.

Например, Валерий Фрид снялся в эпизодической роли врача, читающего красноармейцам лекцию на санитарно-гигиеническую тему, причём в стихах. Здесь сценарист изображает перед камерой фактически собственного отца, даже зовут его героя точно так же.

Семён Маркович Фрид в годы Гражданской служил медиком в одной из частей РККА. Стремясь всячески просвещать красноармейцев в такой актуальной тогда области, как личная гигиена, он — чтобы смысл рассказываемого лучше дошёл до простых солдат — даже сочинил две «лекции в стихах». Молва о «докторе-поэте» дошла тогда до наркомвоенмора Льва Троцкого, которому особенно понравились строки про борьбу со вшами. Именно этот фрагмент и звучит в эпизоде фильма:

Самые зоркие из кинозрителей смогли заметить на экране и промелькнувшего в совсем коротенькой сцене режиссёра «Двух товарищей» Евгения Карелова. В начале фильма Некрасов, ожидая, когда его вызовет командир полка, прохаживается возле штаба мимо троих развесёлых красноармейцев, заинтересовавшихся надписью на его штанах. Крайний справа из этих любознательных товарищей — как раз Карелов.

В числе самых узнаваемых фрагментов этого фильма — даже не кадры из него, а кусок фонограммы. Песня, слова которой использованы в названии картины, — «Служили два товарища». Её напевает сперва один главный герой — «съёмщик» кино Андрей Некрасов, а потом и второй — его помощник красноармеец Иван Карякин (он хоть и называл сперва песню «идеологически вредной», но потом сам ею заразился).

Исследователи обнаружили у незамысловатой песенки интересную «родословную». Есть, оказывается, вероятность полагать, что в основе — популярная у немецких солдат песня «Der gute Kamerad» («Хороший товарищ»), или иначе, по первой строчке — «Ich hatt' einen Kameraden» («У меня был товарищ»). Стихотворение, ставшее текстовой её основой, было написано ещё в 1809 году поэтом Людвигом Уландом, а на музыку его положил в 1825-м Фридрих Зильхер.

Вот фрагменты перевода:

У меня был товарищ…
Он шёл вместе со мной…
Прилетела пуля…
Она вырвала его,
Он лежит у моих ног,
Как будто это часть меня…

Во время Первой мировой эту песню якобы переняли от немцев русские солдаты, но перевод текста был сделан весьма вольный, да ещё и стихотворный размер при этом изменился (в качестве автора некоторые источники упоминают поэта и переводчика Абрама Арго), так что пришлось под него подлаживать иную мелодию.

А вот запоминающийся своим трагизмом и безысходностью эпизод в конце фильма, когда офицеры во главе с полковником, отступая под натиском красных, оказываются прижаты к морю и уходят в его волны, погружаясь всё глубже и глубже.

В реальности очень похожий случай был во время Второй мировой войны. Зимой 1945-го советские войска окружили немецкую группировку в районе Данцига. Часть гитлеровцев смогла эвакуироваться на пароходах, но другие так и остались на всё сужающемся пятачке у Балтийского берега. Сохранились воспоминания очевидцев о том, как группа солдат и офицеров СС, не желая сдаваться, предпочла верную гибель: они — в форме, с оружием — пошли по воде прочь от берега.

Картина «Служили два товарища» заканчивается старой кинохроникой. Авторы словно бы возвращают своего погибшего героя в строй, в те колонны солдат, которые в памятное утро 7 ноября 1920 года праздновали третью годовщину революции, ещё не зная, что им суждено взять Перекоп. Многие из них погибнут во время штурма, умрёт и Некрасов, но все они оживут в этой плёнке, уже неподвластные времени.

В одном из интервью 2004 года Олег Янковский сказал: «Я очень люблю эту картину, она не стареет, мудрая такая, чистая». С этими словами трудно не согласиться.

Ну и стоит упомянуть, что есть памятник Высоцкому в роли поручика Брусенцова в фильме «Служили два товарища» (памятник в Новороссийске).

Двенадцать. «В белом венчике из роз впереди Исус Христос».

Сценарий для фильма «Служили два товарища» написали Валерий Фрид и Юлий Дунский. Они были друзьями с самого детства: вместе учились в школе, вместе закончили ВГИК и досрочно сдали выпускные экзамены, чтобы вместе записаться добровольцами. Однако на фронт они не попали — в 1944 году «за политику» (статья 58-10 УК) их арестовали и отправили в ГУЛАГ.

Встретились друзья в лагере. Вернувшись в Москву, вместе писали сценарии. Жили в одном доме, на одном этаже. Владимир Высоцкий даже посвятил стих их дружбе: «У вас всё вместе — и долги, и мненье…»

На экраны кинотеатров фильм «Служили два товарища» вышел 21 октября 1968 года. Успех был оглушительный! За первый прокатный год картину посмотрело более 22 миллионов зрителей.

…Ноябрь двадцатого года. Последний трагический акт гражданской войны. Крым. В руки красных попадает трофейный киноаппарат — французский «Pathe». Командование решает использовать его для аэросъёмки мощных позиций белых на Перекопе.

Комполка (Анатолий Папанов) вручает кинокамеру бойцу Некрасову: «Кино — это большое дело! Кино! «Женщину-вампира» видел? «Сказки любви роковой»… Сидишь и обмираешь… Но мы с тобой будем снимать совсем другое. У меня какая идея. Заснять всех наших красных героев, их революционную доблесть и славу».

Сюжет с аэропланом был списан с красного военлёта Николая Васильченко, который в 1920 году под интенсивным огнём белых первым сделал полную аэрофотосъёмку укреплений Перекопа. У него дважды остановился мотор, он с трудом прошёл линию фронта и совершил жёсткую посадку. За этот подвиг он был награждён вторым орденом Красного Знамени.

В 1930-х годах Николай Николаевич занимал ряд высоких командных должностей — был командиром авиационной дивизии, военным атташе во Франции. Его судьба, как и судьбы многих других известных военачальников того времени, оказалась трагической: помощник генерал-инспектора ВВС РККА комдив Васильченко был арестован 2 июня 1941 года. Вместе с группой других генералов он был расстрелян 23 февраля 1942 года в окрестностях города Саратова.

…Роль Андрея Некрасова — одна из самых любимых у Олега Янковского.

В его ясных глазах и русых прядях волос есть какая-то невероятная притягательность. Человек не лозунгов, а поступков, способный найти выход в сложной ситуации — не теряющий присутствия духа даже перед лицом смерти.

Андрей Некрасов — интеллигентный, мягкий, полный спокойной доброжелательности к людям. Таким он описан в сценарии. Таким его и сыграл Янковский.

Иван Карякин — натура иного плана.

Храбрый, выносливый, отличный стрелок. Готов пожертвовать собой ради мировой революции. Но с норовом, горяч, подозрителен, скор на расправу.

Его сила в прямолинейности. Никаких душевных метаний, терзаний. Такие пригодятся в тридцатые годы — чтобы выполнить свою историческую миссию. И уйти в небытие.

Прежде Карякин был комроты, но разжалован в рядовые за то, что расстрелял «военспеца». И расстрелял, очевидно, зря, — и сам вскоре оказывается под расстрелом.

Вырвавшись с боем на тачанке от союзников-махновцев, Некрасов и Карякин оказываются у своих, без документов. И попадают в руки комиссара в исполнении Аллы Демидовой — изломанной особы, «поехавшей» от крови и всего пережитого. Этакая большевичка Роза (Розалия) Землячка. (Вместе с венгром Бела Куном и Георгием Пятаковым она ответственна за проведение в Крыму массовых расстрелов жителей полуострова и пленных солдат и офицеров армии Врангеля в 1920–1921 годах.)

И только воля случая и смекалка Некрасова спасают их вместе с Карякиным от верной гибели, когда их привели в карьер для расстрела.

Уже, кажется, Карякин имел возможность убедиться в качествах Некрасова, только что сам его хвалил:

Будь его воля, он бы расстрелял Некрасова, как прежде военспеца.

Киновед Инна Левшина отмечает:

Придя сдавать киноаппаратуру после смерти товарища, Карякин говорит о Некрасове:

Или, быть может, Карякин что-то начинает понимать?

Некрасов — это всё то высокое и живое, что есть в нашем народе с его способностью впитывать, учиться и при этом обладать волей, крепостью духа. Его антипод — Карякин, но именно он остаётся в живых.

Вот пуля пролетела и — ага…
Вот пуля пролетела и — ага…
Вот пуля пролетела и товарищ мой упал.

Поручик Брусенцов

Один из самых ярких образов белого офицера в советском кино — поручик Брусенцов в исполнении Высоцкого. Словно бы сам прожил такую жизнь когда-то… Человек чести и верности присяге. Силён, умён, решителен… Хладнокровен. Но к чему это уже всё? Мёртвым грузом на его плечах виснут чужие смерти.

Его душа — это руины, пепелище, и даже встреча с сестрой милосердия Сашей (Ия Саввина), и даже их венчание в храме, не способны воскресить погибшую душу.

Как пишут, «поручик Александр Никитич Брусенцов получил своё имя в память о лагерном друге Юлия Дунского. Бывший лейтенант РККА был арестован по той же статье, что и драматург. Его следы затерялись в ГУЛАГе, и сценарист надеялся, что Брусенцов увидит фильм и отзовётся».

К слову, лейтенанта Брусенцова не удалось найти в списках репрессированных. Зато есть красноармеец Пётр Андреевич Брусенцов — 1906 года рождения, приговорённый летом 1942 года военным трибуналом 47-й стрелковой дивизии к десяти годам ИТЛ (по всё той же статье 58-10).

Роль Брусенцова сильно порезали на монтаже, поскольку белый офицер не должен был перетягивать на себя внимание зрителей. Высоцкий с грустью говорил, что в фильме осталась только треть, и он надеется, что по этим крохам можно судить о том, каким интересным был его герой.

Чего стоит одна только сцена, когда перед погрузкой на пароход, отходящий в Стамбул, к непонятной, но заведомо безрадостной жизни на чужбине, Брусенцов прощается с конём, боевым товарищем — единственным, на кого он может положиться в этой жизни. Саша же остаётся в толпе… Её выбор другой.

Абрек мечется по набережной среди оставшихся, кому не досталось места на судне, затем бросается в воду и плывёт, плывёт за хозяином… Всё, черта! Брусенцов стреляется и падает за борт.

Уходили мы из Крыма
Среди дыма и огня,
Я с кормы всё время мимо
В своего стрелял коня.
А он плыл, изнемогая,
За высокою кормой,
Всё не веря, всё не зная,
Что прощается со мной.
Сколько раз одной могилы
Ожидали мы в бою.
Конь всё плыл, теряя силы,
Веря в преданность мою.
Мой денщик стрелял не мимо,
Покраснела чуть вода…
Уходящий берег Крыма
Я запомнил навсегда.

Это самое известное стихотворение одного из лучших поэтов первой волны эмиграции, белого офицера Николая Туроверова. И сцена с Абреком взята явно отсюда.

За последним пароходом Врангеля, на котором отплывал из Севастополя раненый Туроверов вместе с тысячами других казаков и офицеров, также бросались в воду их кони, не в силах расстаться со своими хозяевами. И те также стреляли в своих четвероногих друзей, не вынеся это страшное зрелище.

И — неспособности любить.

По сути, Некрасов в фильме — это зеркальное отражение Брусенцова при всём внешнем различии и антагонизме этих героев. Они две половинки одного целого, разделённого гражданской войной.

Трагедия в том, что их судьбы пересекаются в прицеле винтовки с оптическим прицелом.

Всё кончено. Но как мститель, как носитель смерти, Брусенцов решает убить кого-нибудь из красных, но его жертвой оказывается Некрасов, получающий пулю в спину. Хотя в прицел прежде попадает фигура Карякина.

Причём за минуту до этого Некрасов сам останавливает руку Карякина, когда тот намеревается снять одного из двух офицеров, идущих в отдалении, и это Брусенцов.

И после уже Брусенцов стреляет в Некрасова не как воин, а как убийца. Не было приказа, не было опасности…

И верно: пуля Карякина находит именно его, Краузе.

Брусенцов убивает то живое, что ещё оставалось в его душе. Его финал трагичен, но закономерен. Он стреляется потому, что остался совсем один, он больше никому не нужен в этом мире. Даже самому себе. Родины у него больше нет.

Уходящий в море клин

Одна из финальных, ключевых сцен — группа белых, офицеров и рядовых, прижатых красными к морю после взятия Перекопа, уходит клином в бескрайнюю гладь, не желая сдаваться…

Поразительно, но их — двенадцать! Ни больше, ни меньше.

Но нет впереди Иисуса, и путь этих апостолов Белого движения в никуда, не ходить им по водам.

Вспоминаются строчки из поэмы Александра Блока «Двенадцать», написанные в январе восемнадцатого:

Так идут державным шагом —
Позади — голодный пёс,
Впереди — с кровавым флагом,
И за вьюгой невидим,
И от пули невредим,
Нежной поступью надвьюжной,
Снежной россыпью жемчужной,
В белом венчике из роз —
Впереди — Исус Христос.

Но то февраль семнадцатого. Майдан, смута, начатая в Петрограде и приведшая не только к гибели Российской империи, но и крушению России как таковой. И вот уже финал, логичное завершение всего, что было начато в феврале, — катастрофа жертвенного, но безблагодатного Белого движения, взятие красными Крыма.

«Служили два товарища». Фильм советский, «брежневский». И вдруг — опять же двенадцать, но теперь они не идут по расхристанному Питеру революционным шагом, как у Блока, но… уходят в море — чтобы не сдаться, чтобы погибнуть. С честью. Как и положено солдатам, воинам.

Как и почему советская цензура пропустила такое? Теперь уже сложно сказать. Но факт остаётся фактом: их именно двенадцать и один, как «положено» Иуде, предаёт и бросается обратно — на вражеский, но спасительный берег… Намёк более чем прозрачный. Евангельский. И вполне жизненный.

Белые проиграли в 1922 году, красные — в девяносто первом. Но жива, сохранена Россия. И в наших руках сделать так, чтобы прошлое никогда не повторилось.

Как вы считаете: Брусенцов — это трагический герой, достойный сочувствия, или хладнокровный убийца, который получил по заслугам?