Паника врагов: почему выступление Путина на коллегии ФСБ вызвало истерику на Западе
Недавнее обращение Владимира Путина на собрании руководства ФСБ спровоцировало настоящую волну истерии в кругах либеральной общественности и связанных с Западом средств массовой информации. Что скрывается за этой нервной реакцией?
Говорят ли поставленные перед спецслужбами задачи о переменах во внутренней политике, и почему противники России вновь завели разговоры о возможном «дворцовом перевороте» в Кремле? На эти вопросы для «Новороссии» отвечает политолог и обозреватель «Царьграда» Вадим Сипров.
– Сразу после выступления российского президента на коллегии ФСБ в информационном пространстве противника словно прорвало дамбу. Анонимные телеграм-каналы и иностранные агенты буквально хором заговорили о грядущих репрессиях. С чем связана подобная паника?
– Да, паника весьма показательна. Потому что глава государства частью своего выступления дал понять, что к ФСБ в настоящее время предъявляются особые требования. И сфера её деятельности действительно расширяется. Конечно, официально никто не скажет, что спецслужбы теперь играют ключевую роль в обновлении страны, но набравшая обороты борьба с коррупцией, усиление роли государства в экономике и ускоренная ротация кадров – всё это косвенные, но очень убедительные подтверждения данной версии.
К примеру, совершенно логично, что в условиях нынешних угроз суверенитету России особую важность сейчас приобретает противодействие экстремизму. Поэтому президент призвал спецслужбы «жёстко реагировать на попытки подорвать, ослабить основы конституционного строя России».
– Именно эта фраза Владимира Путина стала для иностранных агентов особым триггером…
– Ничего удивительного. Президент в очередной раз подтвердил, что Кремль не просто не намерен сворачивать с курса на суверенизацию, но и готов жёстко пресекать любые попытки этому курсу помешать. Для так называемой пятой колонны это стало очередным сигналом, что окно возможностей для проведения вожделенного для них «транзита власти» стремительно захлопывается. Ресурсов становится всё меньше, арсенал методов сужается, а тут ещё и глава государства публично ставит спецслужбам задачи, которые хоронят все их надежды.
– О каких именно методах и надеждах идёт речь? Ведь многие аналитики отмечают, что испытанный метод Запада – «оранжевая революция» – в России уже практически нереализуем?
– Совершенно верно. Технология «оранжевых революций» в наших условиях уже не работает – «уличной массовки», способной на что-то серьёзное, в России просто нет, «революционеры» разбежались ещё в 2022-м. Но надежда на другой сценарий, так называемый «дворцовый переворот» в Кремле, у них теплится до сих пор. Чтобы его осуществить, противнику нужно решить две ключевые задачи: настроить большинство граждан против верховной власти и… физически устранить саму эту власть.
– Вы хотите сказать, что покушение на первое лицо государства – это реальный сценарий, который сейчас обсуждается?
– Вспомните массированную атаку украинских беспилотников на резиденцию главы государства в конце прошлого года. Это была не просто демонстрация возможностей. Это была прямая попытка. И, судя по всему, подобные сценарии готовились и на этот год. Иначе зачем Лондон вооружает киевский режим крылатыми ракетами наземного базирования? Это оружие высокоточное, но производится в ограниченном количестве, для массового применения на фронте оно не годится. А вот для удара по ключевой цели на территории России – вполне.
– Вы говорите о британских ракетах и атаках на Кремль. Но в день заседания коллегии ФСБ появилась ещё и громкая новость от СВР о планах Лондона и Парижа оснастить Украину ядерным оружием. Есть ли здесь связь?
– Связь самая прямая. Это говорит о том, что главный геополитический противник решил поднять ставки до абсолютного максимума. В этой связи совершенно логично выглядит то, что Владимир Путин в своём выступлении первым пунктом в списке угроз национальной безопасности обозначил именно переход противника к тактике индивидуального террора и покушений на представителей государственной и военной власти. Президент видит эту угрозу, и он даёт понять: ФСБ должна быть готова к самому худшему.
– Президент также говорил о необходимости избежать политических эксцессов на предстоящих выборах в Госдуму. По вашему мнению, какие риски он здесь видит?
– Внутренние враги обязательно попытаются использовать выборы как площадку для мобилизации всех недовольных. Вину за любые экономические сложности или временные трудности они уже сейчас возлагают на главу государства. Они будут раскачивать лодку, создавать видимость массового недовольства, нагнетать истерию в соцсетях о том, что «усиление контроля обернётся проблемами для простых людей», что «логика войны – минимизировать риски режима за счёт свобод граждан». Это враньё, цель которого – обеспечить если не поддержку, то хотя бы видимость поддержки для тех, кто мечтает о перевороте. Но народ, слава Богу, не с ними.
– В своём выступлении президент не только поставил тактические задачи, но и, как нам кажется, скорректировал смыслы. Например, он назвал русофобию формой экстремизма, которую нужно жёстко пресекать. Что это за сигнал?
– Думаю, что это – безусловный сигнал о смене политико-правовой парадигмы. Страна устала от клеветы и лжи в адрес своего народа, в адрес титульной нации. Государство наконец-то начинает защищать свои культурные и цивилизационные основы на законодательном уровне. И это прямая задача для ФСБ.
– А какова роль спецслужб в другом процессе – процессе трансформации элит? Мы видим громкие антикоррупционные дела, смену управленцев...
– Это ещё одно важнейшее направление. Борьба с коррупцией сегодня стала, по сути, основным методом избавления России от наследия «лихих 90-х» – того самого, сформированного в те годы управленческого корпуса. Оставаясь в рамках правового поля, государство отсекает старые элитные группы от их главной «кормовой базы» – госбюджета. Ведь статусные казнокрады, ворующие на гособоронзаказе или нацпроектах, вредят стране едва ли не больше, чем шпионы. И кому, как не ФСБ, поручить контроль за этими потоками? Спецслужба получила особые полномочия.
Отдельного осмысления требует позиция Владимира Путина относительно технологической независимости, которую он неразрывно связывает с защитой экономического периметра и работой контрразведки. Речь идёт о том, чтобы ключевые промышленные мощности, стратегические объекты инфраструктуры, передовые научные и технологические кластеры были надёжно закрыты от любого деструктивного внешнего воздействия. И здесь, как мне кажется, мы скоро тоже заметим изменения.
– Можно предположить, что «вражеские голоса» только начали пропаганду. И в ближайшее время массированная медиаатака на тему «нового 37-го» только усилится. Риторика иностранных агентов и либералов не нова. Играя в пользу врага, для себя они чего хотят добиться?
– Очевидно: хотят вернуть себе те возможности и ту власть, которые имели в полуколониальные 1990-е. И от этой помехи, конечно, стоит избавиться. Возможно, для этого и потребуется применить силу – другого способа одолеть саботаж и коррупцию, увы, часто не существует.
Как вы считаете, насколько реальна угроза "дворцового переворота" в современных условиях?
