Подвиг на орбите: как «Союз Т-13» воскресил замерзший и неуправляемый «Салют-7» ( 5 фото )

В июне 1985 года экипаж корабля «Союз Т-13» с позывным «Памир» осуществил миссию, которую специалисты впоследствии окрестят операцией высочайшей сложности. Владимир Джанибеков и Виктор Савиных отыскали на орбите безмолвный объект, вручную состыковались с потерявшей управление станцией и вернули к жизни гигантский комплекс, превратившийся в ледяную гробницу. Это летопись о том, как инженерный расчет и безупречная выдержка одолели хаос.

http://www.dodmedia.osd.mil/Assets/Still/1986/Navy/DN-SC-86-01101.JPEG, Общественное достояние, https://commons.wikimedia.org/w/index.php?curid=144798" title="Макет станции «Салют-7» с пристыкованными кораблями «Союз» и «Прогресс» на территории ВДНХ. Фото 1985 года. Авторство: Don S. Montgomery, USN (Ret.). http://www.dodmedia.osd.mil/Assets/Still/1986/Navy/DN-SC-86-01101.JPEG, Общественное достояние, https://commons.wikimedia.org/w/index.php?curid=144798" />

Макет станции «Салют-7» с пристыкованными кораблями «Союз» и «Прогресс» на территории ВДНХ. Фото 1985 года. Авторство: Don S. Montgomery, USN (Ret.). http://www.dodmedia.osd.mil/Assets/Still/1986/Navy/DN-SC-86-01101.JPEG, Общественное достояние, https://commons.wikimedia.org/w/index.php?curid=144798

Предпосылки этой драмы возникли не на стартовой площадке, а в залах Центра управления полетами в феврале 1985-го. Гордость советской космической программы, восьмая станция серии «Салют», внезапно умолкла. Она исчезла с радаров, словно канув в небытие.

Впоследствии расследование и мемуары Виктора Савиных вскрыли пугающую последовательность сбоев. Произошел кошмар любого электрика. Датчик контроля заряда аккумуляторных батарей вышел из строя. Его функция элементарна: фиксировать напряжение в 34 вольта и давать отмашку на отключение солнечных панелей во избежание перегрева. Однако неисправный элемент слал ложные сигналы. Бортовая вычислительная машина, сбитая с толку, запустила бесконечную петлю команд: «Зарядить! Отключить!».

Как следствие, батареи не получали питания. Аккумуляторы же расходовали остатки емкости вхолостую. Ситуацию усугубила ошибка наземного оператора. В попытке достучаться до аппарата специалист активировал заведомо проблемный канал командной радиолинии. Возникло короткое замыкание. Оно лавиной выжгло цепи питания передатчиков, оставив станцию без слуха и голоса.

К весне 1985-го «Салют-7» весом под двадцать тонн превратился в бесконтрольно вращающийся кусок железа. Аккумуляторы разрядились в ноль. Внутренняя температура рухнула ниже нулевой отметки. Вода в системе превратилась в монолит льда. Аппарат неумолимо терял драгоценные километры высоты.

Выбора не оставалось: либо спасать объект, либо готовиться к его неконтролируемому сходу с орбиты. Однако как подойти к цели, которая не подает признаков жизни, не подсвечивается огнями и кувыркается в вакууме? Штатная стыковка напоминает танец двух партнеров. В данном случае партнер пребывал в глубокой коме.

Инженеры ОКБ-1, ныне РКК «Энергия», бросились модернизировать «Союз Т-13». Стало очевидно, что автоматика бессильна. Типовую систему сближения «Курс», неспособную захватить немую мишень, попросту демонтировали. Освободившийся отсек загрузили емкостями с водой и регенераторами атмосферы. Никто не знал, можно ли будет дышать на борту «Салюта».

Ключевой инновацией борта стал лазерный дальномер ЛПР-1. Устройство вмонтировали в иллюминатор. Оно позволяло с высокой точностью мерить дистанцию до скрытого тьмой исполина. Помимо прочего, экипаж экипировали приборами ночного видения, а пульт пилота дооснастили дополнительными рукоятками для филигранного маневрирования.

К подбору экипажа подошли придирчиво. За штурвал сел командир Владимир Джанибеков. За плечами аса было четыре полета, включая уникальный опыт ручной стыковки в 1982-м, когда автоматика отказала у самого порога станции. Бортинженером назначили Виктора Савиных. Он знал электрические схемы «Салюта-7» досконально. Дубль составляли Леонид Попов и Александр Александров.

Утром 6 июня 1985 года ракета «Союз-У2» вытолкнула корабль за пределы атмосферы. На орбите началась охота. Расчеты баллистиков осложнялись пассивностью цели. Наведение на дальних подступах доверили военным радарам Системы контроля космического пространства. Они засвечивали объект для истребителя.

Восьмого июня пробил час истины. С четырех с половиной километров Джанибеков взял бразды правления в свои руки. Станция выглядела зловеще. Она неторопливо вращалась. Командир углядел, что термозащита переходного отсека выгорела до грязно-серого оттенка под натиском ультрафиолета.

Сложнейшей задачей стало совмещение вращения. Представьте парковку к машине, исполняющей глиссаду. Нельзя просто причалить. Траекторию собственного движения необходимо синхронизировать с этим вращением. Джанибеков применил классический метод. Он завис в двух сотнях метров, сводя относительную скорость к нулевой отметке. Далее пошел медленный облет. Ориентирами служили визуальные метки и данные лазерного дальномера. Скорость подхода держали в районе полутора метров в секунду. Наконец кресты визира совместились, и из динамиков грянул доклад Савиных: «Есть касание! Есть мехзахват!».

Мир стал свидетелем первой в истории пилотируемой стыковки с полностью некооперируемым космическим аппаратом.

Люк не стали отдраивать мгновенно. Экипаж, облаченный в утепленные скафандры, сперва стравил воздух. Существовали опасения, что атмосфера внутри станции стала токсичным коктейлем. К счастью, воздух годился для дыхания, хотя и промораживал до костей. Внутри царил лютый холод. Стены и приборные доски покрывала изморозь. Дышать было тяжело. Пар вырывался клубами при каждом выдохе.

Трудиться голыми руками в таком климате невозможно, но в скафандрах было не протолкнуться в узких люках. Пришлось импровизировать. Космонавты натянули унты, шапки-ушанки и теплые комбинезоны. Жили они в теплом чреве «Союза», а на «Салют» выходили вахтовым методом.

Первостепенной задачей являлось электричество. Без него нет ни движения, ни связи, ни обогрева. Джанибеков применил «Союз» в качестве орбитального буксира. Включив двигатели, он развернул всю связку под нужным углом к солнцу, чтобы лучи упали на панели станции. Это был крайне ответственный маневр, требовавший ювелирной точности.

Далее в работу вступил Савиных. Из восьми буферных батарей две пришли в негодность. Замерзший электролит просто распер их корпуса. Шесть оставшихся находились в состоянии глубочайшей деградации. Химические источники тока не любят глубоких разрядов. Космонавты подключили эти шесть блоков к солнечным панелям напрямую, минуя сгоревшую автоматику. Начался долгий и нервный процесс накопления заряда.

В мемуарах бортинженер вспоминал, насколько томительным было это ожидание. Однако батареи ожили. К 11 июня, спустя пять суток с момента пуска, удалось запитать пять блоков. На станции вспыхнул свет. Это было первое робкое дыхание возрождающегося организма.

Вслед за светом пришла новая напасть — вода. При повышении температуры иней начал таять. В условиях невесомости жидкость не стекает вниз, а собирается в громадные прозрачные шары, дрейфующие по отсекам. Каждая такая капля угрожала замкнуть контакты. Экипаж устроил настоящую охоту. В ход шли полотенца, тряпки и пылесосы, чтобы собрать парящую влагу.

Следующей вехой стала система водоснабжения «Родник». Там стояли ледяные заторы. Трубы прогревали мощными лампами.

Параллельно кипела битва за восстановление командной радиолинии. Без нее управление станцией с Земли в будущем было немыслимо. Следуя инструкциям, разработанным на Земле, экипаж осуществил «перепрошивку» железных внутренностей. Сгоревшие блоки коммутации и автоматики отключили, перебросив цепи на резервные каналы. В условиях космоса это была микрохирургия электронных схем, где каждый провод приходилось изолировать буквально подручными средствами.

К тринадцатому июня удалось реанимировать систему ориентации. Психологический барьер был взят. Теперь «Салют-7» вновь мог «видеть» звезды и держать заданное положение. А 23 июня к станции в полностью автоматическом режиме причалил грузовик «Прогресс-24». Он доставил столь необходимую воду и новое оборудование.

Экспедиция «Союз Т-13» продлилась 112 суток для Джанибекова. Савиных пробыл на орбите 168 дней. Им удалось не только воскресить станцию, но и подготовить ее к продолжению научной вахты. Второго августа они смонтировали дополнительные секции солнечных батарей в открытом космосе. Их действия до сих пор являются хрестоматийным примером в учебниках по космонавтике, демонстрируя высочайший пилотаж и инженерный гений. Когда отказывает бездушная машина, человек берет управление на себя и доказывает, что невозможное — возможно.

Могли бы вы решиться отправиться в космос к полностью мертвой, неуправляемой станции без гарантий возвращения?