Тайна «Компрессора»: завод холодильников, спасший фронт огнем ( 12 фото )

Самое грозное оружие Победы рождалось на предприятии, специализировавшемся на... производстве холода. Столичный завод «Компрессор» в довоенные годы выпускал промышленные холодильные агрегаты, но уже летом 1941-го превратился в одну из двух ключевых площадок, где легендарные реактивные минометы БМ-13, прозванные «Катюшами», доводили до совершенства и запускали в серию.

После триумфа завод вновь обратился к холодильной технике, пережил эпоху СССР и завершил свой путь банкротством, уступив место бизнес-парку. Сегодня в цехах, где некогда создавалось оружие, наводившее ужас на захватчиков, арендуют площади под офисы и складские помещения.

Попробуем разобраться, каким образом предприятие по выпуску холодильников стало оружейным гигантом, где именно происходила сборка знаменитых «Катюш» и что сегодня напоминает о былой славе.

Прусские корни и советский холод

История предприятия началась вполне мирно и даже с иностранным оттенком. В 1869 году выходец из Пруссии Андрей Карлович Дангауэр основал на восточной окраине Москвы небольшую кузнечно-слесарную мастерскую. В партнерстве с Василием Кайзером она развилась в крупный котельный и медно-аппаратный завод товарищества «А. К. Дангауэр и В. В. Кайзер», специализировавшийся на котлах, медной аппаратуре и оборудовании для пищевой отрасли.

Вокруг предприятия сформировался рабочий поселок, который москвичи и поныне именуют Дангауэровкой. Примечательно, что фамилия немецкого предпринимателя пережила и революционные потрясения, и обе мировые войны, оставшись в названии района.

После 1917 года предприятие подверглось национализации и получило название «Котлоаппарат». С двадцатых годов оно переориентировалось на промышленное холодопроизводство, а в 1931-м обрело имя «Компрессор». К концу тридцатых годов его агрегаты обеспечивали охлаждение складов, пищевых комбинатов и промышленных холодильников по всему Союзу.

Затем грянуло 22 июня 1941 года, перевернувшее всё.

Месяц на невозможное

Сборка «Катюши» велась на заводе, однако её разработка, разумеется, не была заслугой «Компрессора».

Реактивные снаряды и экспериментальная пусковая система являлись детищем НИИ-3, бывшего Реактивного института. Официально БМ-13 приняли на вооружение 21 июня 1941-го — буквально за считанные часы до начала войны. Первые же две заводские машины в конце июня собрали в Воронеже, на предприятии имени Коминтерна, где для этого выделили отдельный цех № 4.

Москва же получила не менее важную, а возможно, и более сложную задачу — организовать массовый выпуск. При заводе сформировали специальное конструкторское бюро. Номинально его возглавил Андрей Костиков из НИИ-3, однако фактическим руководителем работ стал главный конструктор завода Владимир Бармин, назначенный начальником СКБ. Именно он вскоре взял на себя всё управление проектом. К фигуре Бармина мы еще вернемся — его ждала блестящая карьера в космической отрасли.

Владимир Бармин

Опытные образцы были выполнены практически кустарным способом и не годились для тиражирования. Инженерам предстояло переработать чертежи, устранить недочеты первых машин, адаптировать узлы для серийного производства и различных типов шасси. Уже 23 июля, менее чем через месяц после постановки задачи, завод отправил на полигон первую собственную БМ-13-16.

Подобные темпы часто воспринимаются как должное, однако на деле это был феноменальный прорыв.

Только вдумайтесь:

Специалисты, еще вчера проектировавшие компрессоры, сумели наладить промышленный выпуск реактивного вооружения.

«Компрессор» не изобретал «Катюшу», но превратил опытный экземпляр в промышленную систему. В инженерном деле это зачастую сложнее самого изобретения.

Была выстроена целостная и высокоэффективная производственная цепочка.

Промышленный оркестр

Над созданием машин и установок трудились десятки предприятий, а еще больше заводов поставляли шасси, металл, электрооборудование и компоненты для боеприпасов.

Осенью 1941-го, когда враг приблизился к Москве, часть оборудования и кадров «Компрессора» эвакуировали в Челябинск, на завод имени Колющенко. При этом столичная площадка не прекратила работу — предприятие фактически раздвоилось. На Урале готовых корпусов не оказалось, поэтому производство рассредоточили по всему городу: отдельные узлы изготавливали на заводе Колющенко, на улице Труда, в трамвайно-троллейбусном депо и в неприспособленных помещениях близ вокзала, а финальную сборку первых машин осуществляли в старом гараже.

Возникла система, организованная по тому же принципу, что и сама «катюша»: составные части — в разных местах, залп — единый.

Работа не ограничилась выпуском одной модели. За годы войны СКБ Бармина разработало 78 типов пусковых установок и их модификаций, 36 из которых были приняты на вооружение. «Катюши» монтировали на танковые шасси, бронепоезда, речные катера и даже на сани.

«Катюша» в цифрах

Первый боевой залп прогремел 14 июля 1941 года под Оршей. Семь установок БМ-13 батареи капитана Ивана Флёрова за считанные секунды выпустили по железнодорожному узлу 112 реактивных снарядов.

Уже к концу 1944 года советские заводы произвели свыше 10 тысяч боевых машин семейства «Катюш» и более 12 миллионов реактивных снарядов.

Для немецких войск это стало совершенно новым видом ведения войны — несколько секунд огненного шквала, грохот, дым и почти никакого шанса укрыться или дать ответный огонь. «Катюша» уступала ствольной артиллерии в точности, однако могла внезапно накрыть обширную территорию и мгновенно покинуть позицию. Её мощь заключалась не в отдельной ракете, а в массированном залпе.

Эффективность «Катюши» была колоссальной. Создать подобные единичные образцы в то время могла, пожалуй, любая развитая страна. А вот наладить массовое производство удалось именно Советскому Союзу.

Установка приводилась в боевую готовность за 2–3 минуты, после чего все 16 ракет покидали направляющие за десять секунд. Это было не штучное чудо-оружие, а настоящий фронтовой конвейер: заводы выпускали машины тысячами, а армия обрушивала на противника залпы уже целыми полками.

К концу войны реактивные установки применялись уже не отдельными батареями, а дивизионами и полками. Они били перед наступлением, подавляли артиллерию и огневые точки, разрушали укрепления, помогали пехоте и танкам прорывать оборону. В Берлинской операции участвовали 1620 боевых машин реактивной артиллерии и еще 1785 рамных пусковых установок для тяжелых ракет.

Возвращение к холоду и путь в космос

После Победы сработала стандартная логика советской оборонной промышленности: военный заказ исчерпан — возвращаемся к мирной технике, но уже на новой технологической базе, которую подарила война.

«Компрессор» вновь стал холодильным заводом, причем с большим размахом: его агрегаты работали на пищевых производствах, в химической, нефтеперерабатывающей, металлургической отраслях и сельском хозяйстве, а к 1980-м номенклатура насчитывала около 180 типоразмеров.

В 2001 году завод совместно с ВНИИГАЗ разработал установку для сжижения природного газа.

Любопытный парадокс: предприятие, четыре года извергавшее огонь, следующие полвека профессионально занималось замораживанием.

Конструкторское же направление пошло самостоятельным путем. В 1946 году СКБ преобразовали в отдельное бюро специального машиностроения, и Бармин вывел инженерную школу в ракетно-космическую отрасль.

Под его руководством создавались стартовые комплексы для ракет Р-7, «Союз», «Протон» и «Энергия», включая тот самый Гагаринский старт. Между первой машиной «Компрессора» летом 1941-го и первым пуском Р-7 с будущего Гагаринского старта прошло менее шестнадцати лет.

Наследие и современность

Девяностые «Компрессор» встретил, как и большинство предприятий: акционирование, сокращение заказов, борьба за выживание. В 2000-е завод еще производил компрессорное и холодильное оборудование, однако промышленное ядро постепенно сжималось, и финал истории стал почти бухгалтерским: основной деятельностью ОАО значилась уже сдача недвижимости в аренду. После процедуры банкротства историческое юридическое лицо ликвидировали 23 августа 2016 года.

Территория на 2-й улице Энтузиастов при этом не опустела — она трансформировалась в бизнес-парк: офисы, склады, мастерские, автосервисы, небольшие производства. В 2018 году по тому же адресу зарегистрировали новое ООО «Московский компрессорный завод», занимающееся компрессорным оборудованием, однако документально подтвержденной связи со старым предприятием в открытых данных не прослеживается.

Рядом с арендуемыми корпусами сохранился мемориал: на черном мраморе высечены имена работников завода, ушедших на фронт и не вернувшихся. И реактивная установка на постаменте.

У «Компрессора» осталось три наследства: инженерное — в космонавтике, где стартовые столы барминской школы до сих пор отправляют ракеты в небо; материальное — в старых корпусах и Дангауэровке; человеческое — в именах на черном мраморе.

Правильно ли поступили с территорией легендарного завода, превратив её в бизнес-парк, или такое наследие должно было стать музеем?

Материал взят: Тут