«Дядя Ваня»: горький смех о несбывшейся жизни ( 6 фото )

XXVI Международный театральный фестиваль «Мелиховская весна» стартовал с постановки Льва Додина — спектакля «Дядя Ваня». Это не просто обращение к классике, а печальная комедия, в которой возраст героев и их запоздалые прозрения становятся центральной темой.

Музей-заповедник «Мелихово» продолжает развиваться, несмотря на реконструкцию. За год здесь появились новые пространства и арт-объекты, а усадьба стала еще уютнее. Работает театр «Чеховская студия». Философия места — не только в присутствии Чехова во всем, но и в том, что сам писатель включает в себя имение, любимых такс, письма и каждодневные события.

Уже четверть века в последние дни весны здесь проходит фестиваль «Мелиховская весна». 26-й чеховский марафон посвящен не только творчеству бывшего хозяина усадьбы, но и произведениям Михаила Булгакова — еще одного знакового писателя и врача ХХ века. Спектакли идут в Мелихово на открытых площадках, а также на сценах Подольского и Серпуховского театров. В этом году география участников охватила Москву, Санкт-Петербург, Иркутск, Нижний Тагил, а также Беларусь, Иран, Сербию, Туркменистан, Вьетнам и Абхазию.

Второй год подряд фестиваль открывает постановка питерского МДТ — Театра Европы. Лев Додин выбрал «Дядю Ваню» не случайно: в этом году пьесе, написанной в Мелихово, исполняется 130 лет.

Сцена из спектакля «Дядя Ваня»

Спектакль показали на открытой сцене. Сценография Давида Боровского органично вписывается в пейзаж небогатой усадьбы: стены сложены из грубых некрашеных досок, слева стеклянная дверь, которая в первом действии ведет на улицу — там льет дождь, а во втором становится внутренней, прикрытой белой шторой. Мебель появляется и исчезает по необходимости. Здесь нет даже рояля, о котором тоскует Елена Андреевна, поэтому она имитирует игру на столе. Над сценой на штанкетах парят три больших стога сена — символ осени и отложенных дел.

Постановка «пожившая»: премьера состоялась в 2003 году. За это время состав менялся, у некоторых героев появились дублеры. Ксения Раппопорт играет Елену Андреевну с самого начала, а Елизавета Боярская вошла в состав позже. Сергей Курышев (дядя Ваня) — уже ветеран, а вот Астрова изначально играл Петр Семак. Сейчас эту роль исполняет Игорь Черневич — артист яркий, с хитринкой, более жесткий. Друзья в постановке крепко пьют и становятся развязными. В таком состоянии Астров поет «Вдоль по Питерской» — прекрасно, с богатым бархатным тембром, наслаждаясь каждым звуком. Это яркий и отчаянный момент.

Сцена из спектакля «Дядя Ваня»

Важно, что и Сергей Курышев, и Игорь Черневич — артисты старше 55 лет, седые, не всегда выглядящие безупречно, особенно на фоне элегантной Елены Андреевны — Елизаветы Боярской. Это меняет восприятие сюжета. Когда немолодые мужчины внушают Елене, что ее муж стар и ей нужно влюбиться, это воспринимается не как флирт, а как нравоучение. Сцена выходит комической, но горькой. Елена доброжелательно посмеивается над Войницким, несмотря на его навязчивость. С Астровым ситуация иная. В одной сцене Елена рассказывает Соне, как вышла замуж за мужчину намного старше, но тот быстро постарел, и теперь ей остается только ухаживать за капризным больным. В следующей сцене возникает «химия» с Астровым-Черневичем, который отличается от Серебрякова лишь тем, что выдает пузырьки с лекарствами, а не принимает их. Героиня, выросшая без отца, ищет замену, забывая уроки прошлого.

Сцена из спектакля «Дядя Ваня»

Профессор Серебряков в исполнении Игоря Иванова выглядит ненамного старше Войницкого и Астрова — подтянутый мужчина с абсолютно белыми волосами. Возможно, он лишь притворяется больным, боясь, что Елена его бросит. В глуши интерес к крепкому, амбициозному Астрову, занятому делом, становится для нее отдушиной. Притяжение возникает внезапно, но в этом чувстве больше осознания, что ничего быть не может. Не случайно чеховский Астров иронизирует над собой. Додин добавил комедийный момент: объятия Елены и Астрова видит не только дядя Ваня, но и Серебряков. Елена не скрывается, а прямо смотрит в глаза мужу, который вдруг заявляет: «Кто старое помянет, тому глаз вон». Этот трагикомический момент вызывает смех и горечь.

Возрастная трактовка Астрова и Войницкого меняет смысл. Если бы они были сорокалетними, то могли бы изменить жизнь. Но они старше, седые, и осознание, что шанса уже нет, придает драме особую глубину. Войницкий жил для свойственника, пока тот дважды удачно женился. За скучными делами он не заметил, как состарился. Смешно и горько. Зависть, боль утраченных возможностей — это знакомо многим за сорок. Хотя настоящая жизнь — здесь, у душистого сена, с добрыми людьми. Не обязательно становиться героем, но нужно жить с открытыми глазами.

Сцена из спектакля «Дядя Ваня»

У зрителей остается сомнение в неслучившемся романе Астрова и Елены, похожем на мезальянс. Но Елена стала катализатором переосмысления жизни. Только нянька (Вера Быкова) и Соня (Екатерина Тарасова) сохраняют народный подход к жизни, где нет движения вперед, только цикличность: в финале няня передает Соне свой платок — теперь они две утешительницы.

«Дядя Ваня» в постановке Льва Додина — мягкая печальная комедия, где смех раскрывает трагизм и дает возможность философского осмысления. Некоторые зрители жалеют героиню Боярской, другие вспоминают спектакль Константина Богомолова «Три сестры». Но многие, кто ехал в Мелихово ради этой постановки, заявили: «Мы ехали за чеховским вайбом, и мы его получили!»

Какая сцена в спектакле показалась вам самой сильной?

Материал взят: Тут