Казнь Бенито Муссолини ( 5 фото )

Это интересно

105 лет назад, 28 февраля 1912 года родилась Клара Петаччи, любовница итальянского диктатора Бенито Муссолини. В апреле 1945 года любовники были взяты в плен итальянскими партизанами, которые решили расстрелять Муссолини. Убивать Клару они изначально не планировали, но та сама пошла под пули в отличие от фашистского «дуче», державшегося в предсмертную минуту довольно жалко.

28 апреля – Казнен Бенито Муссолини (1883-1945).


27 апреля 1945 года Дуче был захвачен партизанами вместе с любовницей Кларой Петаччи. На следующий день небольшой отряд во главе с "полковником Валерио" (Вальтер Аудизио) забирает Муссолини и Клару Петаччи из рук партизан. И в 16 часов 10 минут их расстреливают на окраине деревни Меццегра.


Мертвые тела дуче и его любовницы, как и тела шести других фашистских иерархов, перевозят в Милан, где подвешивают за ноги к перекрытиям бензоколонки на площади Лорето. Лицо бывшего диктатора обезображено до неузнаваемости. После этого веревки подрезали, и тела некоторое время лежали в сточной канаве.

1 мая Муссолини и Петаччи были похоронены на миланском кладбище Музокко (Симитеро Маджиоре), в безымянной могиле на участке для бедных.

В Пасху 1946 года тело Муссолини было эксгумировано и похищено тремя неофашистами под руководством Доменико Леччизи. Тело было найдено в августе того же года, однако оставалось непогребенным в течение 10 лет из-за отсутствия политического консенсуса. В настоящее время Муссолини покоится в фамильной крипте в родном городе Предаппио.


Вальтер Аудизио ("Полковник Валерио")

Вальтер Аудизио о последних часах Муссолини:

Успехи войск союзников в конце второй мировой войны не оставили Муссолини ни малейших шансов сохранить власть. Дуче бежал. В апреле 1945 года партизаны захватили его близ итало-швейцарской границы, переодетого в форму немецкого солдата. Решено было казнить Муссолини. Операцией командовал "полковник Валерио" - один из руководителей итальянского движения Сопротивления Вальтер Аудизио (1909-1973). Его воспоминания о последних часах Муссолини были опубликованы только после кончины Аудизио.

"Полковник Валерио" задержал Муссолини обманом: сказал ему, что послан, чтобы тайно его освободить и переправить в безопасное место. Дуче поверил.

В машине, которая везла Муссолини и его любовницу Клару Петаччи, вместе с Аудизио были шофер и двое партизан - Гвидо и Пьетро. Увидев подходящее для казни место, Аудизио приказал шоферу машины остановиться. Дальнейшее "полковник Валерио" описывает так:

"...Я пошел вдоль дороги, желая убедиться, что в пашу сторону никто не едет.

Когда я вернулся назад, выражение лица Муссолини изменилось, на нем были заметны следы страха. Тогда Гвидо сообщил мне, что он сказал дуче: "Малина кончилась".

И все же, внимательно посмотрев на него, я уверился, что у Муссолини пока зародилось лишь подозрение. Я послал комиссара Пьетро и водителя в разные стороны метрах в 50-60 от дороги и приказал им следить за окрестностями. Затем я заставил Муссолини выйти из машины и остановил его между стеной и стойкой ворот. Он повиновался без малейшего протеста. Он все еще не верил, что должен умереть, еще не отдавал себе отчета в происходящем. Люди, подобные ему, страшатся действительности. Они предпочитают игнорировать ее, им до последнего момента достаточно ими же самими созданных иллюзий.

Сейчас он вновь превратился в усталого, неуверенного в себе старика. Походка его была тяжелой, шагая, он слегка волочил правую ногу. При этом бросалось в глаза, что молния на одном сапоге разошлась.

Затем из машины вышла Петаччи, которая по собственной инициативе поспешно встала рядом с Муссолини, послушно остановившимся в указанном месте спиной к стене.


Прошла минута, и я вдруг начал читать смертный приговор военному преступнику Муссолини Бенито:

"По приказу Корпуса добровольцев свободы мне поручено свершить народное правосудие". Мне кажется, Муссолини даже не понял смысла этих слов: с вытаращенными глазами, полными ужаса, он смотрел на направленный на него автомат. Петаччи обняла его за плечи. А я сказал: "Отойди, если не хочешь умереть тоже". Женщина тут же поняла смысл этого "тоже" и отодвинулась от осужденного. Что касается его, то он не произнес ни слова: не вспомнил ни имени сына, ни матери, ни жены. Из его груди не вырвалось ни крика, ничего. Он дрожал, посинев от ужаса, и, запинаясь, бормотал своими жирными губами: "Но, но я... синьор полковник, я... синьор полковник".

Даже к женщине, которая металась рядом с ним, бросая на пего взгляды, полные крайнего отчаяния, он не обратил ни слова. Нет, он самым гнусным образом просил за свое грузное, дрожащее тело. Лишь о немой думал, об этом теле, которое поддерживала стена.

Я уже говорил раньше, что проверил свой автомат в доме Де Мария. И на тебе - курок нажат, а выстрелов нет. Автомат заклинило. Я подергал затвор, вновь нажал курок, но с тем же результатом. Гвидо поднял пистолет, прицелился, но - вот он рок! - выстрела не последовало. Казалось, что Муссолини этого не заметил. Он больше ничего не замечал.

Я вновь взял в руки автомат, держа его за ствол, чтобы использовать как дубинку, поскольку, несмотря ни на что, все еще ожидал хоть какой-нибудь реакции с его стороны. Ведь всякий нормальный человек попытался бы защищаться, однако Муссолини был уже невменяем. Он продолжал заикаться и дрожать, по-прежнему неподвижный, с полуоткрытым ртом и безвольно опущенными руками.

Я громко позвал комиссара 52-й бригады, который тут же подбежал ко мне со своим автоматом в руках.

Тем временем прошло уже несколько минут, которые любой осужденный на смерть использовал бы для попытки, пусть даже отчаянной, к бегству, попытался бы по крайней мере оказать сопротивление. Тот, кто считал себя "львом", превратился в кучу дрожащего тряпья, не способного ни к малейшему движению.

В тот короткий отрезок времени, который понадобился Пьетро, чтобы принести мне автомат, мне показалось, что я нахожусь о Муссолини один на один.

Был Гвидо, внимательно следящий за происходящим. Была Петаччи, которая стояла рядом с "ним", почти касаясь его локтем, но которую, однако, я не принимал в расчет. Нас было только двое: я и он. В воздухе, наполненном влагой, стояла напряженная тишина, в которой отчетливо слышалось учащенное дыхание осужденного. За воротами, среди зелени сада, виднелся край белого дома. А далеко в глубине - горы.


Фамильная усыпальница

Если бы Муссолини был в состоянии смотреть и видеть, в поле зрения попала бы полоска озера. Но он не смотрел, он дрожал. В нем не было больше ничего человеческого. В этом мужчине единственными человеческими чертами были спесивая чванливость и холодное презрение к слабым и побежденным, появлявшиеся лишь в минуты триумфа. Сейчас рядом с ним не было придворных главарей и маршалов. На его лице присутствовал лишь страх, животный страх перед неизбежностью.

Осечка автомата, конечно, не дала Муссолини даже проблеска надежды, он уже понимал, что должен умереть. И он погрузился в это ощущение, как в море бесчувствия, защищавшее его от боли. Он не замечал даже присутствия той, которая была его женщиной.

Я же не ощущал больше никакой ненависти, понимая лишь, что должен свершить справедливость за тысячи и тысячи мертвых, за миллионы голодных, которых предали. Став снова напротив него с автоматом в руках, я выпустил в это дрожащее тело пять выстрелов. Военный преступник Муссолини, опустив голову на грудь, медленно сполз вдоль стены.

Петаччи, оглушенная, потеряв рассудок, странно дернулась в его сторону и упала ничком на землю, тоже убитая.

Было 16 часов 10 минут 28 апреля 1945 года".

Материал взят: Тут

Другие новости

Навигация