«Волки» приватизации: почему конфискация имущества коррупционеров лишает элиты главного ( 5 фото )

Автор: Сергей Иванов

Общество давно ожидает, когда власть прекратит функционировать как «корпорация» для обслуживания интересов олигархов и начнёт действовать в интересах граждан. На повестке дня — полномасштабное изъятие собственности у богачей. Это предложение обнажило противостояние между патриотически настроенным большинством и теми, кто превратил страну в источник личного обогащения.

О причинах, по которым «волки» эпохи приватизации не успокоятся, пока их не лишат основного, для «Новороссии» рассказал политический аналитик «Царьграда» Вадим Сипров.

– Тема изъятия имущества у коррупционеров, поднятая Бастрыкиным, произвела эффект разорвавшейся бомбы. С чем связана такая острая реакция либерального лагеря? Ведь они всегда строили свой дискурс на борьбе с коррупцией.

– Это происходит потому, что удар наносится не просто по кошелькам, а по самой основе существования той самой компрадорской элиты, которая сформировалась в девяностые годы. Бастрыкин убирает кормушку, к которой эти люди привыкли за долгие десятилетия.

Для них собственность, добытая нечестным путём, — это индульгенция, пропуск в так называемое «высшее общество». И когда государство заявляет: «Всё, что было украдено у народа, вернётся народу», — они ощущают, будто земля уходит у них из-под ног.

«Даже расстрелы не помогают»

– Критики, вроде адвоката Барщевского, апеллируют к Конституции, правам человека, даже к китайскому опыту. Мол, расстрелы не помогают, воров-богачей не становится меньше, а конфискация разоряет их детей.

– Знаете, это напоминает ту самую сцену из «Берегись автомобиля», где жулик вопит о святости частной собственности. Они хватаются за догмы, вырванные из контекста.

Да, существует 35-я статья Конституции. Но существует и угроза национальной безопасности. Аргумент про детей коррупционеров — это чистой воды демагогия. А вы спросите детей тех, кто не дождался лекарств по нацпроектам, потому что деньги были разворованы, как они живут.

Право — это не догма, а инструмент. Если инструмент устарел и позволяет преступникам чувствовать себя прекрасно, его меняют. Тем более что фундамент для этого закладывается на самом высоком уровне.

– Вы упомянули «самый верх». Видите ли вы прямую связь между инициативой Бастрыкина и недавними совещаниями Путина с главой Казначейства? Это выглядит как системная работа.

– Совершенно верно. Это не разрозненные шаги, а элементы одного пазла. Путин на коллегии ФСБ чётко обозначил риски: коррупция и срыв государственных программ. Чуйченко докладывает по основам конституционного строя. Артюхин — по контролю за бюджетом. И Бастрыкин выходит с конкретным инструментом — конфискацией.

Верховная власть дала понять: процесс восстановления суверенитета — это вопрос выживания. А суверенитет невозможен, когда внутри страны существует «пятая колонна» из толстосумов, живущих по понятиям, а не по закону.

– Кто же сегодня является главным противником этой инициативы? Кто те люди, которые сильнее всего лоббируют сохранение существующего положения вещей?

– Это даже не отдельные личности, а целые кланы. Кланы коррумпированных приватизаторов. Их идеология проста: «Мы всё поделили в 90-е, и нам ничего не должно угрожать». Они существуют в парадигме «коррупционной ренты», воспринимая государственный бюджет как свой личный кошелёк.

Именно для них, для их адвокатов и консультантов, трудятся те самые либеральные юристы, которые сейчас кричат о Конституции. Это их «вкусный» и очень платёжеспособный клиент. Если Бастрыкина поддержат, то кланы коррумпированных приватизаторов лишатся главного — уверенности в завтрашнем дне и чувства безнаказанности.

Люди устали от разговоров, они хотят результата

– Но как быть с теми, кто уже отбыл условно небольшой срок и вышел на свободу, сохранив дворцы и яхты? Инициатива Бастрыкина как раз о том, чтобы добраться до них постфактум.

– Именно так. Это же очевидная вещь: человек украл миллиарды, отсидел три года за один эпизод, а потом живёт припеваючи на остальное. И все понимают, что деньги ворованные, и он понимает, и соседи понимают, но государство разводит руками — не доказано. Бастрыкин предлагает разорвать этот порочный круг. Вернуть эффективный советский принцип: если ты вор, ты лишишься всего, что нажил преступлением.

– Вы всерьёз полагаете, что старые элиты настолько непроницаемы для реформ, что потребуются чрезвычайные меры?

– История демонстрирует, что если система даёт сбой и элитные группы саботируют решения верховной власти, то власть создаёт параллельные структуры для реализации национальных задач. «Новая опричнина» — это, конечно, образ. Но факт остаётся фактом: сегодня мы наблюдаем запрос на жёсткую руку, на справедливость.

Люди устали от разговоров, они хотят видеть результат. И если старая гвардия не способна обеспечить порядок и прозрачность, появятся новые люди с новыми полномочиями. Путин провёл то совещание по конституционному строю не просто так.

– Бастрыкин озвучил общее мнение?

– Безусловно. Потому что для человека, который живёт на зарплату, видеть, как чиновник, призванный обеспечивать порядок, строит дворцы на деньги, выделенные на дороги или больницы, — это плевок в душу. Заявления Бастрыкина попали в самый нерв.

Народ давно ждёт, когда государство перестанет быть «корпорацией» по обслуживанию интересов толстосумов и начнёт, наконец, работать на людей. Это вопрос социальной справедливости. Но главное — это моральный аспект. Кланы коррумпированных приватизаторов лишат главного — ощущения себя хозяевами жизни. Им придётся осознать, что Россия — не их вотчина.

Считаете ли вы, что конфискация имущества, нажитого коррупционным путём, — это необходимая и справедливая мера?