Восхождение Люцифера
Пролистывая пухлый том биографии братьев Стругацких, написанной Антом Скаландисом, я задержался на интересном воспоминании Аркадия Натановича об одном разговоре с Иваном Ефремовым по поводу «Понедельник начинается в субботу».
«Чиф нашел там идею о смене оккультных наук средневековья новыми оккультными науками на основе современной физики, объявил, что мы погребли эту идею под массой пустословия и опошлили её хохмами. Предложил писать настоящую серьёзную повесть о вторжении оккультизма в современную науку. Я визжал и отмежевывался, кричал, что для нас магия — просто символика и никаких таких идей мы проводить не собирались, но Чиф был неумолим. Раз мы талантливые писатели, значит, это вышло у нас помимо воли, и нечего тут… Кажется, в конце концов, он согласился, что ПНвС можно печатать в том виде, в каком она есть. Пусть это будет мудрец в шутовском колпаке, пусть эта повесть постепенно приучит соответствующие умы к новой идее. Так он решил. Пусть».
Аркадий Стругацкий не понял, что имел в виду Ефремов. Ант Скаландис не понял тем более – он решил, что речь идёт о сайенс фэнтези. Честное слово, в этот момент мне стало жаль Ивана Антоновича. Его указание на наступление новой эры оказалось поистине гласом вопиющего в пустыне, ибо даже такие умные и талантливые люди, как братья Стругацкие были не то что несогласны – не понимали, о чём речь идёт. Книги Ефремова созданы напрасны: читали их криво, мимо смысла. Я даже удивлён, что Ефремов не бросил литературу после «Лезвия бритвы». Увы и ах, уровнем тогдаших советских интеллектуалов был не Иван Ефремов, а Александр Казанцев с его «Фаэтами» и Владимир Ажажа с лекциями о летающих тарелках. Достаточно сказать, что Ромил Соболев, умный, вдумчивый и аккуратный исследователь западного масскульта, ознакомившись с фильмами Кеннета Энгера, попросту не понял, о чём идёт речь. Хотя часть советских и постсоветских читателей всё же смогла постепенно дорасти до понимания Стругацких, но до Ефремова и посейчас ещё сотни световых лет.
Одной из реперных точек, оставленных Иваном Ефремовым в нарочито неправильном (и потому очень заметном) месте было упоминание «Путешествия к Арктуру» Линдсея в «Часе Быка». К «Часу Быка» Торманс, описанный в странной книге забытого британского автора, никакого отношения не имеет, но Ефремов хотел, чтобы читатель хоть случайно, хоть по ошибке, но зацепился за «Путешествие».
«Чиф нашел там идею о смене оккультных наук средневековья новыми оккультными науками на основе современной физики, объявил, что мы погребли эту идею под массой пустословия и опошлили её хохмами. Предложил писать настоящую серьёзную повесть о вторжении оккультизма в современную науку. Я визжал и отмежевывался, кричал, что для нас магия — просто символика и никаких таких идей мы проводить не собирались, но Чиф был неумолим. Раз мы талантливые писатели, значит, это вышло у нас помимо воли, и нечего тут… Кажется, в конце концов, он согласился, что ПНвС можно печатать в том виде, в каком она есть. Пусть это будет мудрец в шутовском колпаке, пусть эта повесть постепенно приучит соответствующие умы к новой идее. Так он решил. Пусть».
Аркадий Стругацкий не понял, что имел в виду Ефремов. Ант Скаландис не понял тем более – он решил, что речь идёт о сайенс фэнтези. Честное слово, в этот момент мне стало жаль Ивана Антоновича. Его указание на наступление новой эры оказалось поистине гласом вопиющего в пустыне, ибо даже такие умные и талантливые люди, как братья Стругацкие были не то что несогласны – не понимали, о чём речь идёт. Книги Ефремова созданы напрасны: читали их криво, мимо смысла. Я даже удивлён, что Ефремов не бросил литературу после «Лезвия бритвы». Увы и ах, уровнем тогдаших советских интеллектуалов был не Иван Ефремов, а Александр Казанцев с его «Фаэтами» и Владимир Ажажа с лекциями о летающих тарелках. Достаточно сказать, что Ромил Соболев, умный, вдумчивый и аккуратный исследователь западного масскульта, ознакомившись с фильмами Кеннета Энгера, попросту не понял, о чём идёт речь. Хотя часть советских и постсоветских читателей всё же смогла постепенно дорасти до понимания Стругацких, но до Ефремова и посейчас ещё сотни световых лет.
Одной из реперных точек, оставленных Иваном Ефремовым в нарочито неправильном (и потому очень заметном) месте было упоминание «Путешествия к Арктуру» Линдсея в «Часе Быка». К «Часу Быка» Торманс, описанный в странной книге забытого британского автора, никакого отношения не имеет, но Ефремов хотел, чтобы читатель хоть случайно, хоть по ошибке, но зацепился за «Путешествие».
Источник:
