Merxwina

Как Зинаида Гиппиус потеряла дар речи ( 10 фото )


Как Зинаида Гиппиус потеряла дар речи

Зинаида Гиппиус

Зинаида Гиппиус редко стеснялась в выражениях. Особенно в своих письмах и критических статьях, которая она чаще всего подписывала псевдонимом Антон Крайний. Но что бы там о ней ни говорили, Гиппиус всегда близко и всерьёз принимала к сердцу как судьбу страны, так и судьбу русской словесности. Хотя один случай, точнее, встреча её чуть не добила в прямом смысле этого слова. И кто знает, помнили бы мы сейчас о «декадентской мадонне», если бы в 1917 году история пошла по-другому... #92днялета

О Зинаиде Гиппиус чаще всего вспоминают лишь в нескольких контекстах: как о жене Дмитрия Мережковского, как о «женщине-адрогине» пополам с «декадентской мадонной», и как о поэтессе-эмигрантке, поливавшей чёрной желчью Октябрьскую революцию и Советскую власть.

Действительно, её за глаза и в глаза называли «белой дьяволицей» (по названию первой книги романа Мережковского «Воскресшие боги, или Белая дьяволица»), «ведьмой», «сивиллой». И не зря. Гиппиус нравилось эпатировать публику не только своим литературным творчеством, но и манерой вести беседу, не признавая авторитетов, держать себя холодно и отстранённо, курить папиросы с тонким мундштуком, одеваться — то, подобно мальчику-пажу, в камзол и тонкие лосины, то, как сильфида, в прозрачные платья с рукавами-крыльями. На даче она щеголяла в матроске и облегающих штанишках, чем поначалу фраппировала местную публику.

Как Зинаида Гиппиус потеряла дар речи

Лев Бакст «Зинаида Гиппиус» (1905)

Что же до Советской власти, то ещё в 1907 году Зинаида Гиппиус, Дмитрий Мережковский и Дмитрий Философов сформулировали свое отношение к русской власти вообще: «Самодержавие от Антихриста». И в творческом наследии Гиппиус нетрудно заметить постоянную критику отечественного «самодержавия», вне зависимости от его образин и обличий — красных или белых. Так что с приходом большевиков для Гиппиус изменились только лозунги, сама суть власти — от лукавого — осталась прежней. Но более поздние события Второй мировой войны, по свидетельству Нины Берберовой, часто посещавшей её в то время, уже абсолютно не волновали Зинаиду Николаевну: она их не понимала и не хотела понимать в силу возраста и душевной опустошённости после смерти Мережковского. Последней записью в дневнике стало:

«Я стою мало. Как Бог мудр и справедлив».

Но любим и помним мы Гиппиус не за это. А за острый ум и прекрасное чутьё настоящего писателя и критика. Приведём лишь один отрывок из статьи, написанной под псевдонимом «Антон Крайний». Кстати, и тема критического разбора — тоже «вечная», о «надеть» и «одеть»:

«Непозволительное «одевание» на себя калош, платьев, шляп и т. д. упорно продолжается всеми новейшими писателями, не исключая талантливых. Я заметил однажды г. Осипу Дымову, что он в трех строках сумел три раза «одеть» голубую кофточку. Издавая рассказы книгой, автор эту кофточку исправил, но... только одну кофточку! В той же книге все другие кофточки по-прежнему «одеваются». Но не в Осипе Дымове дело. Не он навел меня на безнадежные размышления. А загляните в один из томов известного издания С. А. Венгерова — «Пушкин». Это громадная, тщательная работа. Роскошно изданные книги. И там, под рисунком во всю страницу, крупным шрифтом напечатано: «Людмила одевает шапку Черномора». Что же после этого? Если пушкинская Людмила стала «одевать» шапки, если в этом убежден такой знаток русской словесности, как С. Венгеров, видно уж ничего не поделаешь. Надо покориться и признать за «новой формой» право гражданства. И ждать, что за «одеванием» калош и шапок пойдут в свое время их «раздевание». Г. Минский где-то уж «раздел шляпу». Это первая ласточка». («Русская мысль». 1911. № 9 // Гиппиус З. H. Собрание сочинений. Т. 7. Мы и они. Литературный дневник. Публицистика 1899-1916 гг. — М., 2003).

Что ж, Зинаида Гиппиус редко стеснялась в выражениях. И не только в критических статьях, но более того — в дневниках и письмах.

Начнём (точнее, продолжим) издалека. В начале прошлого века в творческой среде бытовало мнение, что без представления чете Мережковских нельзя попасть в литературу. Отчасти так оно и было. Александр Блок, Андрей Белый, Осип Мандельштам и даже Сергей Есенин, к стихам которого Зинаида Николаевна отнеслась снисходительно, но благосклонно, смогли активно публиковаться только после знакомства с четой Мережковских.

Как Зинаида Гиппиус потеряла дар речи

Зинаида Гиппиус

Свои незабываемые впечатления от знакомства с очередным «необыкновенным поэтом» Гиппиус с жаром изложила в письме Брюсову от 8 (21) декабря 1906 года:

«Валерий Яковлевич! Какая ведьма «сопряла» вас с ним? Да
видели ли уже Вы его? Мы прямо пали. Боря (Андрей Белый — прим.) имел силы издеваться над ним, а я была поражена параличом. Двадцать лет, вид бледно-гнойный, сентенции — старые, как шляпка вдовицы, едущей на Драгомиловское. Нюхает эфир (спохватился!) и говорит, что он один может изменить мир: «До меня были попытки ... Будда, Христос ... Но неудачные». После того как он надел цилиндр и удалился, я нашла номер «Весов» с его стихами, желая хоть гениальностью его строк оправдать ваше влечение, и не могла. Неоспоримая дрянь. Даже теперь, когда так легко и многие пишут хорошие стихи, — выдающаяся дрянь. Чем, о, чем он вас пленил?»

Кто же буквально заставил острую на язык и не лазающую за словом в карман «сивиллу» потерять дар речи? «Откроем» вместе с ней книжку «Весов» (№ 6. 1906):

Как Зинаида Гиппиус потеряла дар речи

Уже узнали автора этих строк?

Если нет, давайте откроем тот же номер «Весов» на странице, где указано его имя:

Как Зинаида Гиппиус потеряла дар речи

Это он, Николай Гумилёв:

Как Зинаида Гиппиус потеряла дар речи

Николай Гумилёв, Париж, 1906

Как он познакомился с Брюсовым? В 1906 году Гумилёв окончил гимназию и поступил в Сорбонну в Париже. К этому времени он уже был автором сборника стихов «Путь конквистадоров» (1905), изданного на средства родителей. Эту книгу и заметил Валерий Брюсов.

По выбору тем, по приемам творчества автор явно примыкает к «новой школе» в поэзии. Но пока его стихи только перепевы и подражания, далеко не всегда удачные. В книге опять повторены все обычные заповеди декаденства, поражавшие своей смелостью и новизной на Западе лет двадцать, у нас лет десять тому назад. Г-н Гумилев призывает встречаться «в вечном блаженстве мечты», любуется на «радугу созвучий над царством вечной пустоты», славит «безумное пение лир», предлагает людям будущего избрать невестой — «Вечность», уверяет, что он — «пропастям и бурям вечный брат» и т. д. и т. д. В книге есть отделы, озаглавленные «Мечи и поцелуи» или «Высоты и бездны»; эпиграфом избраны слова Андре Жида: «Я стал кочевником, чтобы сладострастно прикасаться ко всему, что кочует». Отдельные строфы до мучительности напоминают свои образцы, то Бальмонта, то Андр. Белого, то А. Блока... Есть совпадения целых стихов: так, стих «С проклятием на бледных устах» (с. 15) уже сказан раньше К. Бальмонтом («Мертвые корабли»). Формой стиха г. Гумилев владеет далеко не в совершенстве: он рифмует «стоны» и «обновленный», «звенья» и «каменьев», «эхо» и «смехом», «танце» и «багрянцы», начинает анапест с ямбических двухсложных слов, как «они», «его», а ямбы со слова «или» и т. д. Но в книге есть и несколько прекрасных стихов, действительно удачных образов. Предположим, что она только «путь» нового конквистадора и что его победы и завоевания — впереди. (Цит. по: H. С. Гумилев: pro et contra — СПб.: РХГИ, 2000)

Вместе с разгромной рецензией Брюсов направил Гумилёву и предложение о сотрудничестве в «Весах». Вскоре «отец русского символизма» превратился в наставника и руководителя молодого Гумилёва, добровольно возложившего на себя послушание «ученичества».

В Париже Гумилёв издавал журнал «Сириус», вёл переписку с Брюсовым, которому отправлял в Россию свои стихи, статьи и рассказы. Часть из них и публиковалась в журнале символистов «Весы».

В конце 1906 года Брюсов написал рекомендательные письма Андрею Белому и Зинаиде Гиппиус, но ещё до их получения Гумилёв с рекомендательным письмом от Л. И. Веселитской-Микулич самостоятельно нанёс роковой визит чете Мережковских (при этом, как уже упоминалось, присутствовал Андрей Белый и неизменный Дмитрий Философов).

Как Зинаида Гиппиус потеряла дар речи

Зинаида Гиппиус, Дмитрий Философов, Дмитрий Мережковский. Санкт-Петербург, 1900-е годы

Как же позже вспоминал «знаковую встречу» сам Гумилёв? В письме Брюсову от 26 декабря 1906/8 января 1907 года он писал:

«Войдя, я отдал письмо и был введен в гостиную. Там, кроме Зинаиды Ник.<олаевны>, были еще Философов, Андрей Белый и Мережковский. Последний почти тотчас же скрылся. Остальные присутствующие отнеслись ко мне очень мило, и Философов начал меня расспрашивать о моих философско-политических убеждениях. Я смутился, потому что, чтобы рассказать мое мировоззрение стройно и ясно, потребовалась бы целая речь, а это было невозможно, так как интервьюирование велось в форме общего разговора. Я ответил, как мог, отрывая от своей системы клочки мыслей, неясные и недоказанные. Но, очевидно, желание общества было подвести меня под какую-нибудь рамку. Сначала меня сочли мистическим анархистом — оказалось неправильным.
Учеником Вячеслава Иванова — тоже.
Последователем Сологуба — тоже.
Наконец, сравнили с каким-то французским поэтом Бетнуаром, или что-то в этом роде. Разговор продолжался, и я надеялся, что меня подведут под какую-нибудь пятую рамку. Но на мою беду в эту минуту вошел хозяин дома Мережковский, и Зинаида Ник. <олаевна>. сказала ему: «Ты знаешь, Николай Степанович напоминает Бетнуара». Это было моей гибелью. Мережковский положил руки в карманы, стал у стены и начал отрывисто и в нос: «Вы, голубчик, не туда попали! Вам не здесь место! Знакомство с Вами ничего не даст ни Вам, ни нам. Говорить о пустяках совестно, а в серьезных вопросах мы все равно не сойдемся. Единственное, что мы могли бы сделать, это спасти Вас, так как Вы стоите над пропастью. Но ведь это...» тут он остановился. Я добавил тоном вопроса: «дело неинтересное?» И он откровенно ответил «да», и повернулся ко мне спиной. Чтобы сгладить эту неловкость, я посидел еще минуты три, потом стал прощаться. Никто меня не удерживал, никто не приглашал.
В переднюю, очевидно из жалости, меня проводил Андрей Белый».

Как Зинаида Гиппиус потеряла дар речи

Валерий Брюсов

Впечатление, произведенное юным поэтом на мэтров, было столь сильным, что через год его карикатурный образ попал в драму «Маков цвет», написанную совместно тремя очевидцами: Гиппиус, Мережковским и  Философовым.

История на этом не заканчивается. Не только крестьянки, но и молодые начинающие поэты «чувствовать умеют». Правда, в отличие от крестьянок, поэты умеют выжидать и очень тонко мстить.

В феврале 1908 года Гумилёв анонимно через свою знакомую М. Богданову он передал чете Мережковских стихотворение «Андрогин»:

Тебе никогда не устанем молиться,
Немыслимо-дивное Бог-Существо.
Мы знаем, Ты здесь, Ты готов проявиться,
Мы верим, мы верим в Твоё торжество.

Подруга, я вижу, ты жертвуешь много,
Ты в жертву приносишь себя самоё,
Ты тело даёшь для Великого Бога,
Изысканно-нежное тело своё.

Спеши же, подруга! Как духи, нагими,
Должны мы исполнить старинный обет,
Шепнуть, задыхаясь, забытое Имя
И, вздрогнув, услышать желанный ответ.

Я вижу, ты медлишь, смущаешься… Что же?!
Пусть двое погибнут, чтоб ожил один,
Чтоб странный и светлый с безумного ложа,
Как феникс из пламени, встал Андрогин.

И воздух — как роза, и мы — как виденья,
То близок к отчизне своей пилигрим…
И верь! Не коснётся до нас наслажденье
Бичом оскорбительно-жгучим своим.

Блестящая и язвительная даже не стилизация, а пародия на творчество и взгляды Гиппиус и Мережковского в частности имела у «адресатов» неожиданный успех. Стихотворение заслужило самый благосклонный отзыв и желание познакомиться с «застенчивым» автором…

В апреле 1908 году Гумилёв признался Брюсову:

«Не могу Вам не признаться в недавней мальчишеской шутке, я познакомился с одной барышней, m-lle Богдановой, которая бывает у Бальмонтов и у Мережковских и однажды в Cafe d’Harcourt она придумала отнести мое стихотворение «Андрогин» для отзыва З. Н. Гиппиус, не говоря ни моего имени, ни моих литературных заслуг. Стихотворение понравилось, было возвращено с надписью «очень хорошо» и даже Мережковский отнесся к нему благосклонно. M-lle Богданову расспрашивали об авторе и просили его привести, но, конечно, ей не удастся это сделать. Так что, если «Андрогин» не будет в «Весах», для З. Н. (Гиппиус. — прим.) останется загадкой «застенчивый» талант-метеор».

Как Зинаида Гиппиус потеряла дар речи

Гумилёв и Ахматова с сыном Львом

Но самое страшное для любого творца — забвение и презрение при жизни, фактически тоже лишение «дара речи». Гумилёв, даже будучи уже всеми признанным поэтом, так и не простил Гиппиус и Мережковскому их «вы, голубчик, не туда попали». Об этом пишет П. Н. Лукницкий, литератор и коллекционер материалов об Анне Ахматовой и Николае Гумилёве в своём дневнике от 7 июля 1925 года:

«У Николая Степановича отношение к Религиозно-философскому обществу (Мережковских — прим.) было резко отрицательным. Мережковские и К в 1915-16 годах были ярыми пораженцами. Г. Чулков тоже был пораженцем. А АА (Анна Ахматова — прим.) держалась противоположных взглядов. Считала, что посылать на фронт 10 миллионов человек и в то же время в тылу желать их поражения — есть измена народу. Однажды между АА и Чулковым произошел серьезный спор по этому поводу. Они даже поссорились тогда — АА ушла, не попрощавшись с Чулковым. Вскоре Чулков, встретившись с АА, повел разговор в примирительном тоне: «Вы меня не так поняли» и т. п. ... И сказал ей, что он был в Религиозно-философском обществе и сказал там, что он так спорил с А. А. Ахматовой, что даже поссорился с ней. А. Блок, который был там же, спросил Чулкова, из-за чего они поссорились? Чулков ответил — «Из-за политики». Блок дал заключение: «Ну, это ничего. Помиритесь»... Николай Степанович знал о том, что АА так поспорила с Чулковым (АА рассказала ему тогда же). А в этот день АА сказала Николаю Степановичу, что сказал Чулков об этом в Религиозно-философском обществе... Тогда Николай Степанович иронически произнес: «Ты бы сказала ему, чтоб он еще в конюшне это говорил!»... В 1913 году, в апреле, было основано общество поэтов (Скалдин, Верховский, Недоброво, Пяст и др.). У АА есть письма Скалдина, в которых он приглашает ее принять участие в этом обществе. На собрании (?) на Бассейной ул., где З. Гиппиус оказалась рядом с ним, она очень кокетливо и игриво просила у него беспрестанно огня. Николай Степанович зажигал спичку, но не показывал вида, что узнает З. Гиппиус».

И кто знает, осталась бы в истории литературы язвительная «сивилла», если бы в 1917 году всё пошло «другим путём»?
Acumiana. Встречи с Анной Ахматовой. Том 1. Часть 6)

Как Зинаида Гиппиус потеряла дар речи

Learnoff в: Одноклассниках, ВКонтакте, Telegram, ЯндексДзен, Наш сайт

Материал взят: Тут

+3901170
  • 0
  • 10 484
Обнаружили ошибку?
Выделите проблемный фрагмент мышкой и нажмите CTRL+ENTER.
В появившемся окне опишите проблему и отправьте уведомление Администрации.
Нужна органическая вечная ссылка из данной статьи? Постовой?
Подробности здесь

Добавить комментарий

  • Внимание!!! Комментарий должен быть не короче 40 и не длиннее 3000 символов.
    Осталось ввести знаков.
    • angelangryapplausebazarbeatbeerbeer2blindbokaliboyanbravo
      burumburumbyecallcarchihcrazycrycup_fullcvetokdadadance
      deathdevildraznilkadrinkdrunkdruzhbaedaelkafingalfoofootball
      fuckgirlkisshammerhearthelphughuhhypnosiskillkissletsrock
      lollooklovemmmmmoneymoroznevizhuniniomgparikphone
      podarokpodmigpodzatylnikpokapomadapopapreyprivetprostitequestionrofl
      roseshedevrshocksilaskuchnosleepysmehsmilesmokesmutilisnegurka
      spasibostenastopsuicidetitstorttostuhmylkaumnikunsmileura
      vkaskewakeupwhosthatyazykzlozomboboxah1n1aaaeeeareyoukiddingmecerealguycerealguy2
      challengederpderpcryderpgopderphappyderphappycryderplolderpneutralderprichderpsadderpstare
      derpthumbderpwhydisappointfapforeveraloneforeveralonehappyfuckthatbitchgaspiliedjackielikeaboss
      megustamegustamuchomercurywinnotbadnumbohgodokaypokerfaceragemegaragetextstare
      sweetjesusfacethefuckthefuckgirltrolltrolldadtrollgirltruestoryyuno