«Непокой»: сюрреалистичный мультфильм о летнем кошмаре в отеле «Роза» ( 8 фото )
Мультипликатор Леонид Шмельков населил «Непокой» розовыми кроликами, зловещими бегунами, музыкой Сергея Курёхина, эротикой, грустью и хореографией на открытом воздухе. Кирилл Ямщиков попытался понять, как устроена эта абсурдистская история.
Кадр из мультфильма «Непокой»
Завязка выглядит как добротный эстетский триллер.
Двое приятелей, Яша и Бернар, отправляются в путь. Яша сидит за рулем, Бернар дремлет на заднем сиденье. Атмосфера сгущается: лето в самом разгаре, стоит невыносимая жара. Автомобиль утопает в дорожной пыли, а поездка кажется бесконечной. Пункт назначения не ясен. Из городов лишь вскользь упоминается Воронеж. На обочинах мелькают изможденные бегуны, на которых Яша не обращает внимания. Он утомлен и мрачен. По телефону он коротко отвечает, что они будут, и просит отстать. К вечеру друзья добираются до отеля «Роза», где их уже ждут. Хозяйка, Мадам, отпускает неуклюжие шутки и допытывается, нужна ли им одна комната или две. В итоге — одна. А как же кролики?
«Непокой» Шмелькова — опыт любопытный. Прежде всего, благодаря балансу: эту сугубо авторскую ленту можно и нужно смотреть без подготовки, вне контекста. В ней множество отсылок и реминисценций, но в основе лежит чистое рисование, движение и игра воображения. Куда держат путь Яша и Бернар? Почему отель носит название «Роза»? Кто такая белобрысая Мадам, способная вызвать дождь? Почему постояльцы здесь умирают один за другим? История, обладающая потенциалом триллера, детектива, хоррора и водевиля, на самом деле не про сюжет, а про то, что является ее главной гордостью — искусство анимации.
С первых же кадров зрителя погружают в уникальную стилистику. Мир «Непокоя» нарочито груб и небрежен, но в этом хулиганском хаосе есть своя архитектура. Чёрные ногти, выразительные носы, тела, словно вылепленные из теста. Всё вокруг усыпано зерном и семечками. Такой подход неизбежно рождает ассоциации, и первой на ум приходит работа Игоря Ковалёва «Его жена курица» (1990). Этот стихийный, бытовой натурализм явно родом оттуда — у Шмелькова движется и дышит всё, даже то, чему, казалось бы, не положено. Поэтому картинка постоянно кажется взвинченной, насупленной и затаившейся.
Кадр из мультфильма «Непокой»
Кадр из мультфильма «Непокой»
Кадр из мультфильма «Непокой»
Персонажи, вокруг которых едва держится сюжет, навевают вторую ассоциацию — с абсурдистскими веб-зарисовками Евы Морозовой, автора гениальной рекламы скайпа («Каким файлообменником ты пользуешься?»). Возможно, читатель видел ролики вроде «Угнетающей притчи о брекете творога», и если да, то родство манер Шмелькова и Морозовой очевидно. Особенно это заметно по носам: сколь причудливы эти знаки дыхания! Но на этом сходство заканчивается, ведь цели у художников разные. Тёмный карнавал Морозовой — это сгущённая, избыточная реальность, у Шмелькова же всё вполне обыденно.
Просто сама норма здесь такая.
Поселившись в отеле, друзья быстро понимают, что выбраться отсюда не получится. А если и получится, то только вперёд ногами — сомнительный обмен. В пучину сна первым проваливается Бернар, который проводит в дрёме большую часть хронометража. Возможно, он и не хотел ехать, а просто согласился. Соседи — все как на подбор: тревожные девы, чудаки, параноики, добродушный скуф, ребёнок и тигр. Тигр, кстати, самый человечный герой после Яши, но ему не дали ни одной реплики. Вообще, диалогов здесь немного. Все говорят скупо и отрывисто. «Дорогой, где ты был?» — «Бегал». Странно, но футболка сухая и совсем не пахнет!
К слову, о беге. Марафонцы вскоре возвращаются — с обезьяньими криками и звериными погромами. Сопротивляться им бесполезно: это первобытная, автохтонная угроза. Это понимает даже всемогущая Мадам, которая лишь жалко и неуверенно ругается им вслед. Ясно, что с появлением этих мистических бегунов фильм движется к финалу, и они же его в некотором роде завершают. Шмельков разливает тревогу по стаканам, предлагая отпить для бодрости сердечного ритма. Отсюда и многочисленные шуточки, и как бы невзначай брошенные сценки: например, когда Яша пытается уехать, а путь ему преграждает чугунная задница Мадам.
Не считая этих редких изломов — которые, пожалуй, немного портят непринуждённую атмосферу, — в фильме всё совершенно обыденно. Яша и Бернар завтракают, обедают, ужинают, смотрят телевизор, гуляют, знакомятся и мечтают. Здесь есть всё, что мы называем жизнью: секс и печаль, танцы, игры на свежем воздухе, робость. Здесь и умирают по-настоящему — с анонсом от местной сивиллы, глазастой девушки Риты. Так уж заведено: кончается постоялец, а её тошнит бильярдным шаром. И только. Связь девушки с Яшей, возникшая то ли по злому умыслу, то ли сама по себе, беспричинна, как всякое летнее приключение — её приятно вспоминать и перебирать в памяти.
Мультфильм Шмелькова напоён эротизмом и местами от него задыхается.
Так откуда же этот пресловутый непокой? Вероятно, речь об изначальном положении вещей, среди которого мы и ищем забавы. Яша и Бернар остановились переночевать, но обрели целую комфортабельную вечность — пусть её и нарушают периодически мучительные спортсмены. Одинокий мужичок за пятьдесят жаждал внимания и наконец смог поделиться секретом; не с первого раза, но всё-таки смог. Все живут и умирают, прорастая то в рисованных человечков на холодном ветру, то в последнюю выпитую банку пива. А кто-то и вовсе сбегает из сюжета, не оставив следов: чтобы на смену пришёл возбуждённый голос из коммуникатора, желающий, чтоб ты озвучил ему побольше красивых слов.
Кадр из мультфильма «Непокой»
Кадр из мультфильма «Непокой»
Кадр из мультфильма «Непокой»
Шмельков очень смешно придумывает — речь не об абстрактных гэгах для элиты, а о «потусторонней изнанке веселья», как назвал свой метод писатель Михаил Елизаров. Эпизод с красивыми словами характерен для карнавальной оснастки «Непокоя»: Яша говорит «фасоль» и делает одолжение зрителю, невольно подключающемуся к игре. Всё действие сконструировано именно для человека по ту сторону экрана. Нам хочется усесться рядом с этими чёрными ноготками, попробовать ту же невнятную стряпню, отправиться следом за вожделенным Оракулом. Харизма пустого, вульгарного сильна, и не стоит о нём забывать.
В имеющихся отзывах «Непокой» сравнивают с Дэвидом Линчем, прозой Хулио Кортасара и «Зловещими мертвецами», но игра в осязаемые параллели лишь отнимает у мультфильма баллы привлекательности. Сразу же ловишь себя на желании уйти от интерпретации, избежать надуманных конструкций. Осмелюсь предположить, что того же желал и автор, обозначая своё творение как настежь открытое массовому зрителю. И с этим хочется согласиться. На сеанс можно прийти хотя бы за тем, что зовётся кофе и сигаретами. То есть — за простым разговором по душам, элементарным бытовым наблюдением.
Яша приехал в отель не один: с ним, кроме Бернара, заселились розовые мальчики-кролики, приплясывающие на зависть Рите, Мадам и остальным. Кролики спонтанны, абсолютны, тотальны. В них, думаю, и заключена ключевая мысль фильма, которую нет смысла отпирать. Подсознательные реакции? Возможно. Основной инстинкт? Угу. Страх перед неизвестностью, тревожное расстройство, километраж скуки и несостоявшихся романтических иллюзий? Всё это одинаково правомерные выходы для истории, где есть очарование стиля и убедительная человеческая фактура, но всё прочее как бы не пригождается. Просто смотри, наслаждайся и подчиняйся всему, что придумано за — ради — тебя.
Музыка Сергея Курёхина в исполнении коллектива «4.33» под руководством Алексея Айги подыгрывает этому чувству и круто раскрывается в танцах, которых здесь немало. Когда Рита осуществляет движения расчёски, подозрительно смахивающие на движения Эйко Минами из «Страницы безумия» (1926), нам делается головокружительно и не по себе. Не удивлён, что суть танца отгадывает Бернар — самый опытный из подсознательных. Это буто, молчаливые пляски авангардистов. Шмельков близок простому зрителю, киноману с ведром попкорна, но его обязательно несёт в лоно концепции, навязчивого ритуала. Потому мультфильм и срабатывает так двояко — он безусловно для всех, но не все, безусловно, ему доверятся.
Для таких историй попросту нет решающих формулировок, открытых финалов и закрытых гештальтов. Полнометражная симфония Леонида Шмелькова обрывается на полуслове — так же, как обрывает свой монолог Ученик такой-то из культового романа Саши Соколова «Школа для дураков» (1973): правда, если у последнего «вышла бумага», то у Яши кончается время отпуска. Клепсидра высохла, Бернар заснул, марафонцы сбежали. Теперь сплошь кофе и сигареты — наедине с Мадам, которая, быть может, и хочет уйти вслед за остальными, но вынуждена держать марку, стоять на шухере: чтобы ничего странного и великого из этой вселенной не выползло.
А уж кто виноват — кролики, вечный недосып или обыкновенная жажда любви, — каждый решит сам для себя.
Это гениальная находка или просто набор абсурда, который каждый истолкует как хочет?