Смерть за чашкой чая: как погиб начальник советской разведки ( 4 фото )

Абрам Слуцкий считался непревзойденным мастером тайных операций за рубежом. Коробка отравленных конфет для националиста в Роттердаме, дерзкое похищение белого генерала прямо в центре Парижа, ликвидация троцкистов в охваченной войной Испании — за три года руководства разведкой он довел до совершенства проведение "литерных дел". Недруги Советского Союза за границей исчезали один за другим.

Но 17 февраля 1938 года сам организатор смертельных операций оказался по другую сторону баррикад. В тот день начальника иностранного отдела НКВД пригласили на совещание. Спустя короткое время его нашли без сознания в кресле первого заместителя наркома. На столике стоял недопитый чай и лежало печенье. Срочно вызванный врач лишь развел руками: — Медицина тут бессильна. Сердечный приступ.

Чай у бывшего семинариста

Михаил Фриновский принимал гостя в просторном кабинете на третьем этаже Лубянки. Сложно было представить, что этот коренастый мужчина с деревенским лицом некогда готовился к духовному сану. Училище в Краснослободске, семинария... Революция перечеркнула все планы, и бывший семинарист ушел в анархисты.

— Присаживайтесь, Абрам Аронович. Чаю? — Фриновский кивнул на самовар в углу кабинета.

Слуцкий согласился. После поездки в Испанию он полюбил крепкий чай с сахаром. Напряженная работа требовала глюкозы, а испанские события выматывали похлеще фронтовых будней.

Карьера Фриновского складывалась удивительно. Из анархистов в чекисты, из пограничников в первые заместители наркома. В ежовские времена такие взлеты случались сплошь и рядом, и вчерашние маргиналы вдруг оказывались на вершине власти. Правда, и падали они оттуда стремительнее, чем поднимались.

Первый замнаркома разлил чай по стаканам, подвинул гостю тарелку с печеньем. Рядовое совещание двух высших чинов НКВД. Обсуждение текущих вопросов, планы на ближайшую перспективу, кадровые перестановки. Ничего примечательного.

Через полчаса Фриновский уже звонил заместителю начальника разведки Сергею Шпигельгласу: — Срочно ко мне в кабинет. Случилось непредвиденное.

Шпигельглас примчался через пять минут и застал неподвижное тело Слуцкого, сползшее с кресла на ковер. Стакан чая остыл на столе, печенье осталось нетронутым.

— Что случилось? — Шпигельглас потянулся к телефону. — Нужно вызвать врача. — Врач уже был, — невозмутимо ответил Фриновский. — Медицина тут бессильна. Сердечный приступ.

Так оборвалась жизнь человека, который за три года превратил советскую разведку в отлаженный механизм по устранению политических оппонентов за рубежом. Обладателя двух орденов Красного Знамени и звания комиссара госбезопасности второго ранга не стало. Осталось лишь тело в кабинете бывшего семинариста, докладывавшего Сталину о воронах-диверсантах с немецкими кольцами.

Слуцкий

Версия об отравлении и состояние здоровья

Николай Ежов сидел в камере внутренней тюрьмы НКВД и подписывал показания, которые диктовали следователи. Бывший "железный нарком" превратился в сломленного человека, готового признаться в чем угодно: и в связях с японской разведкой, и в подготовке покушения на Сталина.

— Расскажите об убийстве Слуцкого, — требовал следователь. — Это я распорядился устранить начальника разведки, — монотонно отвечал Ежов. — Когда пришел Слуцкий, в кабинете Фриновского уже находились Заковский и Алехин. Они и отравили его.

Версия выглядела правдоподобной. Леонид Заковский — урожденный Генрих Штубис, которого коллеги за методы работы прозвали "мясником", установил в Ленинграде план по репрессиям "националов". Михаил Алехин из двенадцатого отдела, специалист по оперативной технике, был человеком неприметным, но посвященным в самые негласные дела ведомства.

Заковского арестовали через два месяца после смерти Слуцкого. Его обвинили в создании "контрреволюционной организации в НКВД" и шпионаже в пользу Германии, Польши и Англии. Таких универсальных шпионов в те времена фабриковали массово. Расстреляли Заковского в августе того же года. Алехин продержался дольше — до февраля 1939-го. Его также причислили к "немецким агентам" и приговорили к высшей мере.

Но в показаниях Ежова была одна загвоздка. Слуцкий страдал тяжелой болезнью сердца. Как и покойный председатель ОГПУ Менжинский, он часто был вынужден принимать посетителей лежа на диване. Врачи предупреждали, что любой стресс может стать для него последним.

— Зачем отравлять человека, который и так находится на грани инфаркта? — задавались вопросом даже тюремные врачи.

Но Ежова это не смущало. Он подписывал все, что требовали следователи, включая признания в преступлениях, к которым мог не иметь отношения.

А через два месяца после смерти Слуцкого его посмертно исключили из партии как "врага народа". Мертвых не судят, но их вполне можно объявить предателями — это удобно, так как они уже не могут оправдаться.

Ежов

Свидетель испанских событий

В Испании происходили события, о которых в Москве предпочитали не говорить вслух. Слуцкий курировал не только борьбу с франкистами, но и устранение "неправильных" левых: троцкистов, анархистов, членов Рабочей партии марксистского единства — всех, кто не желал подчиняться приказам из центра.

Операция "Николай", именно так в архивах НКВД именовалось похищение и убийство лидера каталонских марксистов Андреса Нина. Его выкрали из республиканской тюрьмы и застрелили. Официально это списали на "немецких агентов", но фактически ответственность лежала на советских спецслужбах.

— Мы не позволим превратить Испанию в площадку для сбора антисоветских элементов, — говорил Слуцкий своему резиденту Александру Орлову. — Теперь это наша Испания, часть советского фронта.

Орлов выполнял приказы, но летом 1938-го, почувствовав, что его самого готовят к ликвидации, бежал на Запад, забрав с собой семью и оперативные деньги НКВД.

Все, кто знал об испанских делах, постепенно исчезали. Вывоз республиканского золота в СССР, расстрелы пленных, охота на троцкистов — за два года войны накопилось слишком много компрометирующей информации.

Сталин предпочитал избавляться от свидетелей.

Шпигельглас, сменивший Слуцкого на посту, продержался ровно девять месяцев. Его арестовали в ноябре 1938-го за "связи с иностранными разведками и участие в троцкистском заговоре", а расстреляли в феврале 1940-го. Специалист по "литерным делам" и организатор операций по всей Европе был казнен своими же коллегами.

Фриновский пережил их всех, но ненадолго. В сентябре 1938-го его перевели из НКВД в народные комиссары военно-морского флота — классическая ссылка "на повышение". А в апреле 1939-го его арестовали и также расстреляли. Круг замкнулся.

Фриновский

Эпоха, уничтожавшая своих создателей

Не так уж важно, был ли Слуцкий отравлен, или его сердце просто не выдержало очередного стресса. В феврале 1938 года его судьба была предрешена. Он знал слишком много о негласных операциях режима, чтобы у него был шанс дожить до старости.

Его похоронили с почестями, газета "Правда" поместила некролог о верном сыне партии и выдающемся чекисте. А через два месяца того же "верного сына" объявили врагом народа. Таковы были реалии того времени: сегодня герой, завтра предатель, а послезавтра забыт.

Профессионалы такого рода редко умирают своей смертью. Слуцкий, Шпигельглас, Фриновский, Заковский — все они стали жертвами системы, которой служили. А их история - яркий пример того, как эпоха террора уничтожала не только своих противников, но и своих самых верных исполнителей.

А как вы думаете, Слуцкий действительно был отравлен по приказу Ежова, или его сердце просто не выдержало напряжения — и вся история с ядом лишь выдумка следователей?