richter87

"ЛЬВОВ НЕ БЫЛ РУССКИМ ГОРОДОМ, НО ВАРШАВА БЫЛА": ПОЭТ МИЦКЕВИЧ, ПРОРОК ЛЕОНТЬЕВ И ПРАВДОРУБ СТАЛИН ( 3 фото )


"ЛЬВОВ НЕ БЫЛ РУССКИМ ГОРОДОМ, НО ВАРШАВА БЫЛА": ПОЭТ МИЦКЕВИЧ, ПРОРОК ЛЕОНТЬЕВ И ПРАВДОРУБ СТАЛИН геополитика

UPPA / ZUMAPRESS / GLOBALLOOKPRESS

СТАНИСЛАВ КУНЯЕВ

Первый русский телеканал Царьград продолжает публикацию глав книги главного редактора журнала "Наш современник", писателя, поэта и публициста Станислава Куняева "Шляхта и мы". Книги, во многом предсказавшей сегодняшние события на Украине и дающей ответы на многие вопросы, почему русская военная спецоперация была обусловлена всем ходом истории взаимодействия России и Запада и в том числе многовековыми русско-польскими и православно-католическими отношениями.

Первая часть книги Станислава Куняева "Шляхта и мы"

Вторая часть книги Станислава Куняева "Шляхта и мы"

Третья часть книги Станислава Куняева "Шляхта и мы"

Четвёртая часть книги Станислава Куняева "Шляхта и мы"

От Анджея Вайды к Константину Леонтьеву

Масла в разогревающийся костерок моего искреннего полонофильства добавило пребывание осенью 1963 года на двухмесячных военных сборах во Львове-Лемберге.

Я с наслаждением бродил по его блестящим базальтовым мостовым, по тенистому, уставленному католическими надгробьями Лычаковскому кладбищу, заглядывался на прихотливую барочную вязь львовских костелов, поднимался к Высокому замку, откуда предо мной простирались каменнопарковые пространства первого европейского города, увиденного мной. А особняки с овальными окнами, резными дубовыми дверями, кованными из чёрного железа кружевами вокруг парадных подъездов и балконов говорили о какой-то особой, изысканной внутренней жизни, неизвестной ни моей Калуге, ни тем более далёкой Сибири, откуда я недавно возвратился в Россию, и потому особенно загадочной и соблазнительной.

А тут ещё вышел на львовские экраны "Пепел и алмаз" Анджея Вайды! Строчки из Циприана Норвида! Я уже знал и любил его стихи, как и стихи Болеслава Лешмяна или Константы Ильдефонса Галчинского. Дружба со Слуцким и Самойловым, переводившими польских поэтов, не прошла даром… Ах, какой это был фильм, "Пепел и алмаз"! От одной сцены, когда обречённый Мацек влюбляется перед смертью в Зоею, когда они в разрушенном костёле читают стихи о превращении угля в алмаз, моё сердце начинало сладко щемить.

А какую высокотеатральную польскую боль источала сцена, где обносившаяся, потускневшая за годы оккупации шляхта в ночь освобождения сомнамбулически танцует полонез Огинского, столь волнительный и для русского славянского сердца, полонез, заглушаемый могучей песней и грохотом шагов советских солдат, вступающих в город.

"ЛЬВОВ НЕ БЫЛ РУССКИМ ГОРОДОМ, НО ВАРШАВА БЫЛА": ПОЭТ МИЦКЕВИЧ, ПРОРОК ЛЕОНТЬЕВ И ПРАВДОРУБ СТАЛИН геополитика

КОНСТАНТИН НИКОЛАЕВИЧ ЛЕОНТЬЕВ. ФОТО: PRAVOSLAVIE.RU

Но, увидев эту сцену, я сразу же вспомнил размышления Константина Леонтьева из "Варшавского дневника", которые он печатал в катковской газете, будучи корреспондентом в Польше зимой 1880 года. Дело в том, что восьмой том из собрания сочинений Константина Леонтьева, изданного в 1909 году, в ту осень лежал у меня под подушкой в казарме Военно-политического училища, расположенного в центре Стрыйского парка. Никто из моих московских друзей Леонтьева ещё не читал, а мне эту книгу взять с собой на военные сборы настоятельно посоветовал Александр Петрович Межиров, за что я ему до сих пор благодарен. Приходя в казарму после работы в редакции окружной газеты "Ленинское знамя", я уединялся в красном уголке, садился под портретом Ленина и погружался в пиршество мыслей, в красоту стиля, в бездну мужественных и страшных пророчеств этого великого и непонятого Россией человека.

Как бы долго русский человек ни жил в Варшаве, он вполне дома себя чувствовать здесь не может. Чудный вид города, не имеющий ни того всемирного значения и тех вещественных удобств, которыми так богаты европейские столицы, ни дорогих сердцу нашему национальных особенностей, привлекающих нас к московскому Кремлю… общество в сношениях с нами сдержанное и недоверчивое.

Однако и в Польше есть одна сторона жизни, которая, именно при всех этих невыгодных условиях, особенно бросается в глаза и вознаграждает русское сердце за все его здесь тяжёлые и унылые чувства – одним только, но зато чрезвычайно приятным впечатлением.

Впечатление это производят стоящие в Варшаве русские войска.

На улице, в соборе, у обедни в праздник, в маленькой церкви на Медовой улице, в театре, в русском клубе – везде видишь военных… Целые толпы свежих, молодых и бесстрашных солдат, эти бравые энергичные лица офицеров, эти командиры, "испытанные великими трудами битвы боевой", эти седины старых генералов… Эти казаки, гусары и уланы "с пёстрыми значками"; эта пехота ("эта неутомимая пехота"), идущая куда-то своим ровным твёрдым могучим шагом…

Прямо как в фильме Вайды!

Наконец поднялась буря в Польше; полагая, что Россия потрясена крымским поражением и крестьянским переворотом, надеясь на нигилистов и раскольников, поляки хотят посягнуть на целость нашего государства.

Не довольствуясь мечтой о свободе собственно Польской земли, они надеялись вырвать у нас Белоруссию и Украину.

Вы знаете, что было! Вы знаете, какой гнев, какой крик негодования пронёсся по России при чтении нот наших непрошеных наставников… С тех пор все стали несколько более славянофилы.

Русский историк из первой эмиграции Борис Пушкарёв в своём учебнике, изданном в США в 1950-е годы, писал:

В 1863 году в Польше и в Литве вспыхнуло открытое восстание (причём в Варшаве, при ночном нападении на казармы, было перебито много спящих русских солдат).

"Эмигрант и бродяга Мицкевич"

"ЛЬВОВ НЕ БЫЛ РУССКИМ ГОРОДОМ, НО ВАРШАВА БЫЛА": ПОЭТ МИЦКЕВИЧ, ПРОРОК ЛЕОНТЬЕВ И ПРАВДОРУБ СТАЛИН геополитика

ПАМЯТНИК МИЦКЕВИЧУ ВО ЛЬВОВЕ. ФОТО: АНДРЕЙ НЕКРАСОВ / IMAGEBROKER / GLOBALLOOKPRESS

Но буду честен: эти горькие страницы тогда лишь несколько смущали меня, но отнюдь не влияли коренным образом на мои убеждения. Время Константина Леонтьева придёт для меня позже. А в ту львовскую осень 1963 года я вышел из кинотеатра, где только что посмотрел "Пепел и алмаз", сел на лавочку возле памятника Мицкевичу и на одном дыхании, что со мной было очень редко, написал восторженное стихотворение:

Умирает на белом экране

для чего-то рождённый на свет

террорист с револьвером в кармане,

милый мальчик, волчонок, поэт.

О, как жаль, что она остаётся,

две слезинки бегут по щекам…

Вот и кончено. Что остаётся?..

Остаётся платить по счетам.

Я ведь тоже любил неуютность,

я о подвигах тоже мечтал!

Слава… странствия… Родина… юность…

Как легко, как высоко витал!

Умирает убийца на свалке,

только я никому не судья,

просто жалко – и девушку жалко,

и его, и тебя, и себя.

Гибель героя в трепещущих на ветру белых простынях, пропитанных молодой кровью, тогда потрясла меня. Но сейчас я понимаю, что не менее героической, а может быть, и более величественной и поучительной для Польши была в фильме жертвенная смерть от руки юноши-террориста седого партийного человека, может быть, более нужного Польше патриота, нежели Мацек. Как бы сам Анджей Вайда ни пересматривал в угоду новому времени взгляды и как бы ни отказывался от пафоса своей молодости. Нередко наши убеждения на закате жизни оказываются недостойными высот, на которых мы дышали горним воздухом в иные бескорыстные времена.

…А во Львове я сначала жил в казармах Стрыйского парка, ходил по утрам в армейской форме в окружную газету "Ленинское знамя" по аллеям, усыпанным грудами красных и жёлтых кленовых листьев, разгребая эту шуршащую реку кирзовыми сапогами, но вскоре, подзаработав денег в местных газетах, переехал в знаменитый отель Жоржа, из которого каждый день любовался на памятник Мицкевичу, стоявший посреди площади на гранитной колонне.

Мицкевич для меня в то время, как и Пушкин, был символом прекраснодушного поэтического вольнолюбия, и я даже стихотворение о нём и о Львове сочинил:

Город средневековых мистерий,

семь печатей лежат на тебе,

эмигрант и бродяга Мицкевич

не желает сдаваться судьбе.

Сытый ангел парит и хлопочет,

хочет лиру поэту вручить,

но блаженный Мицкевич не хочет,

не желает тревогу лечить.

Сочиняя это стихотворение, я, конечно, тайно подразумевал, что поэты всегда выше власти, всегда противостоят ей, всегда понимают друг друга в сопротивлении тирании. Какой тирании? Царской? Советской? Русской? Но тут я уже чувствовал – погружаюсь в зыбкую почву поэтических фантазий, а это небезопасно.

Реальная же история, как показало время, была совсем другой. Школярское прочтение Пушкина в молодые университетские годы у нас, как правило, заканчивалось хрестоматийными строками о Мицкевиче:

…Он между нами жил

Средь племени ему чужого; злобы

В душе своей к нам не питал, и мы

Его любили. Мирный, благосклонный,

Он посещал беседы наши. С ним

Делились мы и чистыми мечтами,

И песнями (он вдохновен был свыше

И свысока взирал на жизнь). Нередко

Он говорил о временах грядущих,

Когда народы, распри позабыв,

В великую семью соединятся.

Однако трезвый исследователь жизни и её истории, Пушкин не остановился на этой идиллической картине, но рассказал нам о том, что произошло с Мицкевичем после подавления польского бунта 1830 года:

…Наш мирный гость нам стал врагом – и ядом

Стихи свои, в угоду черни буйной,

Он напояет. Издали до нас

доходит голос злобного поэта,

Знакомый голос!.. Боже! освяти

В нём сердце правдою Твоей и миром,

И возврати ему…

Что возвратить? Здравый смысл? Ум? Гений, который немыслим без "исторического ума"? Пушкин не сказал. Стихотворение оборвано. Но можно догадываться о том, что он подразумевал и предчувствовал. Мицкевич, осевший после неудавшегося польского восстания в Париже, погрузился в омут католического экзальтированного мистицизма – словом, впал в такое умственное расстройство, что даже французские власти, поддерживавшие ради борьбы с Россией шляхетскую эмиграцию, вскоре запретили ему читать лекции в знаменитой Сорбонне.

Львовский урок товарища Сталина

Реальная история русско-польской "дружбы-вражды" преподнесла мне один незабываемый урок в ту львовскую осень 1963 года.

Однажды мы с Эрнстом Портнягиным, поэтом и геологом, с которым я подружился во Львове, спустились в цокольный этаж отеля Жоржа, где был так называемый Кавказский зал. Там хорошо готовили шашлыки, к которым подавали местное мутноватое розовое вино. Рядом с нами за соседним столиком расположилась компания польских туристов, занимавшихся во Львове скупкой всяческого мелкого добра: электроплиток, слесарного инструмента, деталей, кипятильников – всего, что у нас стоило копейки, а у них значительно дороже. Этакий шляхетско-капиталистический бизнес в соцлагере. Но вели они себя в застолье как настоящие паны – шумно кричали, произносили тосты, целовали ручки паненкам, нестройно запевали "Ещё Польска не згинела". Два пожилых вислоусых поляка лихо спели песенку послевоенных времён:

Мы млоды, мы млоды,

Мы бимбер пьём из шкоды,

Мы бимбер пьём шклянками,

А русские – литрами.

Весёлые паны с вызовом поглядывали на соседний столик, за которым пили "бимбер" наши гарнизонные офицеры. Один из них, с погонами капитана, не выдержал и в ответ на песенку и шумные размышления поляков о том, что Львов-Лемберг – польский город, повернулся к ним:

– Вы правы. Львов после войны действительно мог быть в составе Польши. А знаете, почему этого не произошло?

– Почему, пан офицер, почему? – загалдели разогретые бимбером паны-челноки.

Капитан загадочно улыбнулся:

– Я слышал, что в конце войны, когда надо было окончательно решать судьбу и послевоенное устройство Польши, руководство польской компартии во главе с Берутом пришло на приём к Сталину. Долго обсуждали, какой быть Польше, кому передать власть в разрушенной стране, и когда речь зашла о будущих границах Речи Посполитой, Сталин взял указку, подошел к карте и очертил пограничные контуры новой Польши. Поляки заметили, что Львов в эти границы не вошёл. Один из приближённых Берута не выдержал:

– Товарищ Сталин, но ведь Львов никогда не был русским городом!

Сталин затянулся трубкой, выпустил из-под усов облачко дыма и произнес:

– Да. Ви прави. Львов никогда не бил русским городом, но Варшава била…

Польские туристы сразу приумолкли, отрезвели и вскоре бесшумно один за другим вышли из Кавказского зала.

(Продолжение следует.)

Взято: Тут

+4831321
  • 0
  • 13 947
Обнаружили ошибку?
Выделите проблемный фрагмент мышкой и нажмите CTRL+ENTER.
В появившемся окне опишите проблему и отправьте уведомление Администрации.
Нужна органическая вечная ссылка из данной статьи? Постовой?
Подробности здесь

Добавить комментарий

  • Внимание!!! Комментарий должен быть не короче 40 и не длиннее 3000 символов.
    Осталось ввести знаков.
    • angelangryapplausebazarbeatbeerbeer2blindbokaliboyanbravo
      burumburumbyecallcarchihcrazycrycup_fullcvetokdadadance
      deathdevildraznilkadrinkdrunkdruzhbaedaelkafingalfoofootball
      fuckgirlkisshammerhearthelphughuhhypnosiskillkissletsrock
      lollooklovemmmmmoneymoroznevizhuniniomgparikphone
      podarokpodmigpodzatylnikpokapomadapopapreyprivetprostitequestionrofl
      roseshedevrshocksilaskuchnosleepysmehsmilesmokesmutilisnegurka
      spasibostenastopsuicidetitstorttostuhmylkaumnikunsmileura
      vkaskewakeupwhosthatyazykzlozomboboxah1n1aaaeeeareyoukiddingmecerealguycerealguy2
      challengederpderpcryderpgopderphappyderphappycryderplolderpneutralderprichderpsadderpstare
      derpthumbderpwhydisappointfapforeveraloneforeveralonehappyfuckthatbitchgaspiliedjackielikeaboss
      megustamegustamuchomercurywinnotbadnumbohgodokaypokerfaceragemegaragetextstare
      sweetjesusfacethefuckthefuckgirltrolltrolldadtrollgirltruestoryyuno